Все началось с банки кофе

Никто не помнит, как получилось, что Паша стал частенько гостить у Леонарда. Ясно только, что это приносит свои плоды и доктору, ищущему компании, и Павлу, ищущему защиты и, пожалуй, понимания. Понимание нужно было обоим. Чехов не чувствовал себя комфортно с одногруппниками. Они не любили его, считая выскочкой. Да-да, Паша был самым молодым не только в группе, но и вообще в университете. Он был гением. А гениев не любят. Особенно, когда основу этого престижного учебного заведения составляют мажоры, висящие на шеях своих богатых родителей. Они приезжают на кампус на дорогих автомобилях, показывая простым смертным, кто тут по-настоящему главный, кто лучше всех. Конечно, Чехов понимал, что они бы не стали так кичиться богатством, будь они умны и, по крайней мере счастливы. С детства в них воспитывали наследников и наследниц, скидывая заботу о ребенке на нянь и воспитателей. Родители из этих богачей никудышные. Да, они были в силах вырастить ребенка в роскоши, ни в чем ему не отказывать, но единственное, чего недоставало — это внимание. Павел сам прекрасно понимал, сколько значения вложено в это слово из восьми букв — родители все время были на работе, как никак работали в важной питерской фирме по постройке и конструированию судов. Воспитание переложилось на бесчисленных нянь, которых Паша хоть и уважал, но не любил. Родители с раннего детства разносторонне развивали мальчика. Не то чтобы это было чем-то плохим, нет, просто он не всегда справлялся с нагрузкой и дико переживал, когда получал в школе четверки. «Недостаточно хорош». Как очередной танкер, сошедший на воду с чертежа. Хотя нет, корабли всегда получались у родителей идеальными, не то, что их сын, который даже теперь, поступив за границу в один из лидирующих институтов, так и не оправдал утопические ожидания матери и отца. Приходя снова и снова к Леонарду, парень искал понимания и внимания. Он рассказывал мужчине все-все, что за день приключилось на кампусе, за чашечкой кофе они обсуждали абсолютно любые вещи. Леня разрешал. Да, Чехов рассказывал Леонарду факты о России, русские имена. Парень сказал, что русское имя Леонид — аналог Леонарду, и МакКой разрешил называть себя Леонидом. Вообще, доктор разрешил бы звать себя как угодно, потому что Чехов был просто золотым собеседником. Однажды, сидя у Леонарда на кухне, Павел задумался о том, что именно он чувствует к Лео. Держа в руках горячую чашку, парень слушал что-то о микрохирургии и думал о том, какие между ним и мужчиной отношения. Что-то подсказывало парню, что он привязан к доктору какой-то невидимой нитью, но нить эта способна привязать только Леонарда к Павлу, не наоборот. Чехов и не думал тогда ни о какой любви в романтическом контексте. Он считал МакКоя человеком, к которому можно придти поздно вечером и попросить банку кофе, не являясь ему даже знакомым. Павел уважал Леонарда, доверял ему. Хоть и прошло всего пару недель с момента их официального знакомства, парень уже видел в МакКое друга. Вот таким Пашенька был доверчивым. Леонард же чувствовал себя своего рода отцом, тем, кто поможет, тем, кто примет. Его бывшая жена с дочерью последний раз навещали Лео год назад на Рождество, и то на пару дней, так что полностью насладиться отцовством доктор не имел возможности. Но в Чехове Леонард видел не только лишь ребенка. Он видел интересного собеседника, у которого можно было поучиться. Таких людей МакКой не встречал, пожалуй, никогда. — Вот знаешь, Павел… — Паша, — исправляет Леонарда паренек. — Знаешь, Паша, таких людей один на миллион, даже меньше. Сколько это там в процентах? — На самом деле практически ноль, Лень, — Чехов улыбается. — Я пророчу тебе великое будущее, ты знал? — Об этом мне говорили чуть ли не с рождения. Но от тебя это слушать приятнее. Леонард все время дивился, как так быстро люди с такой разницей в возрасте нашли общий язык. Когда это они перешли на такие по настоящему дружеские разговоры? Видимо, этот кудрявый русский парнишка так и располагает к себе, манит и тянет, как тот электромагнит, о котором он рассказывал пару дней назад.