Мой

      — И самое главное - вы должны держаться как можно более естественно. Пусть будет больше правдивых деталей, больше непринужденности. Не стремитесь копировать его абсолютно. Мой брат — чрезвычайно внимательный человек, он чувствует фальшь моментально. И если то, что его друг несколько… изменился, он воспримет как должное, то ложь и напряжение насторожат его моментально. И потом он уже не остановится, пока не выяснит правду. Чего нам с вами совсем не нужно, я понятно выражаюсь?       — Вполне, сэр.       — Майкрофт.       — Что, простите? — Вам пора привыкать называть меня просто Майкрофт. Настоящий Джон Ватсон никогда не испытывал ко мне должного… уважения.       — Хорошо, Майкрофт. Я могу идти?       — Идите, Джон.       Хлопнула дверь, и Майкрофт Холмс тяжело откинулся на спинку своего неудобного, но чрезвычайно дорогого и винтажного кресла. Чертов Джон, чертовы сантименты… Ему стыдно было признаться, но он боялся завтрашнего дня, как не боялся в своей жизни никогда и ничего. И это учитывая специфику его работы!       Майкрофт поднялся, подошел к бару и, плеснув себе щедрую порцию виски, подошел к окну, за которым холодный лондонский ветер гнал по небу привычные облака. Странным образом, знакомая картина не успокаивала, а несла неясную тревогу и еще какое-то неприятное чувство, которое мешало сосредоточиться на делах. Глотнув из холодного пузатого стакана, Майкрофт с удивлением идентифицировал его как вину.       Шерлок вернулся из Сербии вчера вечером. На несколько дней раньше, худой, страшный и злой. Зыркнул на брата из-под занавесивших лицо отросших и неопрятных лохм, взмахом руки выпроводил из кабинета секретаря и потребовал полного отчета дел.       А еще доктора.       Факт того, что Шерлок сам (!) захотел показаться врачу, был беспрецедентным, и Майкрофт выполнил требование незамедлительно. У Шерлока обнаружилось истощение, множество рваных, загноившихся ран на спине, вывихнутая рука и трещина в четвертом и пятом ребре слева. Не так ужасно, как могло бы быть, учитывая все, через что ему пришлось пройти.       Самое страшное было то, что Шерлок стал… хрупким. Во всех смыслах этого слова. Тонкое, практически бестелесное тело и лихорадочный, горящий взгляд параноика свидетельствовали, что Шерлок на грани срыва. И, глядя как он, трясущимися руками ухватил тонкую черную папку с отчетом, Майкрофт впервые в своей жизни молился, чтобы подмена не обнаружилась сразу же. Он всерьез опасался, что брат не перенесет правды. И вина за это привычно ляжет только на его плечи.       На первых фото, сразу после похорон, Джон Ватсон был еще вполне натуральным. Убитый горем, с пустым, безжизненным взглядом и жесткой осанкой военного. Со второй страницы на Шерлока родными синими глазами глянул незнакомец.       Майкрофт затаил дыхание.       — Что с ним? — прохрипел Шерлок, вглядываясь то в одно, то в другое фото.       — Что ты имеешь в виду?       — Где он сейчас? На Бейкер-стрит?       — Что? Нет! Шерлок, ты исчез на два года. Джон Ватсон давно не живет там, у него другая жизнь.       — Другая жизнь? — недоверчиво хмыкнул Шерлок. — Какая жизнь? Меня же не было!       Со следующего фото на Шерлока глянула блондинка средних лет, милая, но ничего особенного. Как раз во вкусе Джона.       — Да, — подтвердил Майкрофт очевидное. — Он встретил кое-кого. Насколько я могу судить — у них все довольно серьезно.       Шерлок был очень хорошим актером, но Майкрофт заметил и его растерянность и боль, мелькнувшую в серых, уставших глазах.       А вот этого Майкрофт не учел. Даже в голову не пришло, что его рассудочный и холодный брат, всегда с презрением отзывающийся о сантиментах, мог настолько впутаться. Плохо. Будет трудно, еще труднее, чем он мог себе представить.       — Я поеду к нему немедленно, — Шерлок попытался встать, но его сильно шатнуло. Он налетел на шкаф и, согнувшись, застонал от боли в потревоженных ребрах.       — Я думаю, тебе стоит сначала немного отдохнуть, — вкрадчиво проговорил Майкрофт. — Ты на ногах еле стоишь, а встреча с доктором Ватсоном вряд ли будет… мирной. Послушай меня, братец мой, иди в гостевую спальню и отоспись для начала.       Шерлок выпрямился, на его лбу и над верхней губой блестела испарина, а в глазах вдруг полыхнула такая ненависть, что Майкрофт поежился. Его брат тоже вернулся из этой проклятой миссии совершенно другим человеком, и ему все еще не удалось его «просчитать». Он не знал, чего ожидать от Шерлока в следующую минуту.       — Никогда больше не смей меня так называть. Ты лишился этого права, когда бросил меня подыхать в Сербии, хотя и мог вытащить за сорок восемь часов. Но для тебя же интересы государства всегда были дороже семьи, не так ли, Майкрофт?       — Все верно. Хорошо, что мы это, наконец, выяснили. Полотенца и халат в ванной, твоя одежда в шкафу в гостевой справа. Парикмахер будет завтра к девяти. Спокойной ночи.       Майкрофт отвернулся, не желая смотреть, как Шерлок кривится и выходит за двери. Они никогда не понимали и не поймут друг друга, но с этим он давно смирился.       Главное сейчас — чтобы Шерлок ему поверил.