Мой

      Пять месяцев спустя.       — Шерлок, они кусаются. Я не приближусь к твоим питомцам ближе, чем на десять метров.       — Не говори ерунды, Джон! На тебе защитный костюм, экран и вообще — посмотри, какие они милашки!       Загорелый Шерлок, сдвинув на затылок шляпу со специальный защитным экраном со сверкающими глазами едва не влез в ближайший улей с головой. Его глаза горели таким неподдельным энтузиазмом, что Джон все-таки надел свою шляпу на голову и приблизился, тоже издалека заглядывая в улей.       — Что там?       — Мед! — поднял на него сияющие глаза тот. — Настоящий дикий мед, а не то жалкое подобие из магазина. Чувствуешь запах?       — Джон чувствовал. Запах земли, скошенного сена, травы, немного туалетную воду Шерлока. А еще — аромат абсолютной свободы. Потрясающе.       Они перебрались в этот домик в деревне подальше от душного Лондона три месяца назад для полного восстановления, и Шерлок сразу же увлекся пчеловодством. Джон не возражал, признаться честно, поначалу он все ждал, когда же тому надоедят скучные и однообразные дни в деревне и скука одолеет гения. Или он, виновато пряча глаза, скажет, что «большое дело» вновь позвало его в город. Джон не был уверен, что поехал бы с ним в этом случае.       Но Шерлок, неожиданно, остался рядом.       Казалось, его больше вовсе не интересуют преступления, хотя поначалу Майкрофт, а после и Лестрейд настойчиво звонили и даже приезжали пару раз с визитами. Тщетно. Выслушав их с вежливой улыбкой, Шерлок абсолютно равнодушно выпроваживал непрошенных гостей.       В середине лета навестить «своих дорогих мальчиков» приезжала миссис Хадсон. Вот уж визиту кого были бесконечно рады оба, и оба так же не хотели прощаться. С одной стороны — грустно, с другой… Джону казалось, что еще не время возвращаться. Возможно — немного позже, когда землю укутают первые заморозки. Как бы там ни было, он понимал, что время спокойной пенсии еще не пришло.       — Мед почти не пахнет, Шерлок, — он снисходительно наблюдал как тот аккуратно извлекает рамку из улея. — Ты не думаешь, что еще рано?       — Четырнадцатое августа — самое время. Знаешь, у православных христиан есть такой праздник, они называют его «медовый спас». По повериям, в этот день и далее, можно качать мед, — он ловко закрыл улей, удобнее перехватывая миску с рамкой. — Пошли пробовать?       Их небольшой домик по габаритам очень напоминал Бейкер-Стрит. Те же две спальни, гостиная и кухня-столовая. И еще одна маленькая гостевая в конце коридора, плотно закрытая, потому что гостей у них практически не бывало. Им вполне хватало друг друга. Возможно, стоило пройти все испытания, чтобы, наконец, осознать это.       Но еще требовалось научиться заново доверять друг другу, понять и принять мотивы поступков — чужих и своих. Нелегкий труд. Нелегкий и неблагодарный, потому что преодолевать собственную гордыню всегда сложно. Но они понемногу справлялись, все больше стирая внезапно появившиеся границы.       — М-м-м… сладко, — подхватив тягучую золотистую каплю пальцем, Джон сунул его в рот. — Действительно вкусно, — добавил он, лукаво наблюдая, как потемнел и потяжелел взгляд Шерлока, когда он это заметил. — Хороший мед. Может быть, чаю?       Делать первый шаг никто не решался.       Они танцевали друг вокруг друга боясь приблизиться настолько, чтобы взаимное притяжение уже не отпустило. Делая осторожный шаг вперед, сразу же отступая на два назад. В последние пару недель их странное взаимодействие граничило между поддразниваниями и откровенным флиртом.       — Не откажусь, — Шерлок достал чистую миску и, разрезая на аккуратные кубики, выложил в нее мед в глянцевых, словно подсвеченных августовским пряным солнцем, сотах.       Наливая воду в старенький медный чайник, Джон понимал, что то, что между ними, обязательно найдет выход, слишком много его — скрытого, спрятанного внутри, но слишком всепоглощающего, чтобы не вырваться наружу. И в том, что это будет восхитительно, — он не сомневался.       Впрочем и сейчас, замерев в ожидании — было тоже удивительно хорошо.       Задумавшись, он не заметил, как вода перелилась через край, дернулся слить лишнюю и неловко вывернул руку, порезав палец об острый край старого чайника.       — Ч-чёрт! — выскочившее с шипением ругательство тут же привлекло внимание Шерлока, который оказался рядом в мгновение ока, сжимая пострадавшую ладонь в своих руках, тревожно глядя на ярко-красную, выступившую каплю.       — Надо обработать.       — Да брось. Было бы что.       Не слушая, Шерлок развернулся и вышел, а вернулся уже с аптечкой, практически насильно усадив Джона за стол.       — Дай руку.       Пока он протирал обеззараживающим раствором смешную царапину и накладывал повязку, Джон не отрывал взгляда от растрепанной темной макушки.       А может быть, и не стоит больше ждать? Как свидетельствует опыт — жизнь слишком коротка и непредсказуема. Особенно их жизнь.       Мягко отняв руку, он, не сводя взгляда с раскрасневшегося лица, медленно наклонился вперед, ловя чужие губы своими. Шерлок вздрогнул, но не отстранился, тоже подаваясь вперед.       Невероятно сладкий поцелуй с привкусом меда затянулся, грозя перерасти во что-то гораздо большее, когда вдруг Шерлок отстранился, с трудом выравнивая сбитое напрочь дыхание.       — Мне нужно тебе еще кое-что рассказать, — проговорил, отводя взгляд, и в груди что-то дернулось. — Я никак не могу придумать, как рассказать это мягко, скорее всего — это невозможно. Но и жить дальше с этим тоже не могу.       Он каялся в своей ошибке, в том, что не сумел достаточно хорошо позаботится о больном Джоне, что едва не погубил его тогда, когда был очень нужен.       — Я думал, что сильный, Джон, а оказался слабаком. Все они — доктора, мой брат, видимо, это видели, знали. А я не верил. Вернее, не хотел верить, что я обычный человек, понимаешь? Было бы справедливо, если бы ты узнал все от меня и сам решал, как нам быть дальше, — он зажмурился, вероятно, ожидая строгого вердикта.       — Эй, — протянув руку, Джон аккуратно провел пальцами по щеке. — Все в порядке. Я все знаю.       — Знаешь?! Откуда?       — Майкрофт рассказал в свой последний визит, — Джон весело хмыкнул, глядя на ошеломленного Шерлока.       — И ты ничего мне не сказал?!       — А зачем? — пожал плечами Джон. — Ну было. С кем не бывает. Я даже внимания не обратил, если честно.       — Джон. Ты, вероятно, не понял. Я практически убил тебя.       — Ты вернул меня тогда, Шерлок. Мои «просветления» начали появляться все чаще и дольше примерно в то время. К тому же, ты сделал это не специально — ты просто уснул. Если бы миссис Хадсон не подняла панику, уже через полчаса ты вернулся бы сам. И возможно — кто знает? — я пришел бы в себя гораздо быстрее, чем в клинике, где меня снова стали пичкать лекарствами.       Шерлок долго вглядывался в улыбающиеся глаза Джона, а потом уронил голову на руки.       — Я так скучал. Я так невозможно скучал, — едва слышно пробормотал он, и Джон со вздохом потянулся, крепко прижимая его к себе. Он тоже скучал. Очень, очень сильно.       Вглядываясь в лицо Шерлока, привычно читая его, как открытую книгу, Джон ласкал руками и взглядом, и взгляд этот горел таким обожанием и восхищением, что все глупые страхи и тайны растворялись, как снег под яркими весенними лучами. Может быть, медленно, но неумолимо.       Руки его мягко касались, оглаживали, сжимали. Губы ласкали шею, время от времени возвращаясь к губам, снова и снова припадая к ним, не в силах насытится. Время замедлилось, растянулось, и хотелось остаться в этих мгновениях навечно. Шерлок не запомнил дорогу до своей спальни и как его влажной спины коснулись прохладные простыни. Он был не в силах отвести взгляд от лица Джона, нависшего сверху.       — Навсегда, — шепнул он, жадно притираясь всем телом, не в силах выпустить Шерлока из рук даже на секунду, чтобы снять с себя и с него одежду. — Люблю тебя. Боже, Шерлок, как же я тебя люблю… И его невероятные, синие глаза затуманились, подрагивая пеленой слез, и Джон досадливо-смущенно мазнул ладонью по лицу, стирая эти постыдные следы слабости. Но Шерлок не дал отвести глаза, перехватил руку, переплетая пальцы, удерживая взглядом увлажнившийся синий взгляд.       — Навсегда, — согласился он, толкаясь навстречу.       Они никогда больше не расстанутся — просто не смогут.       Удовольствие, горячей волной растекалось по телу, скручивало в тугую спираль, грозя снести мощным потоком. Но Шерлок не противился этому, не боялся, подаваясь отчаянно и страстно, как никогда в жизни.       Джон плавно ускорял темп, его каменный член раз за разом проезжал по такому же твердому члену Шерлока, выбивая из глаз искры. Долго копящееся возбуждение гарантировало скорый финал от простого, в общем-то, петтинга.       Как подростки, ей богу. Но как можно иначе, если Джон — настоящее воплощение чуда — сильный, гибкий, нежный. И очень-очень привлекательный.       — Шерлок, Шерлок, Боооже… Не могу! Господи, — Джон сорвался с ритма, толкаясь хаотично и беспорядочно, целуя глубоко, на грани оргазма стараясь доставить удовольствие. Сквозь пелену Шерлок слышал хриплые крики Джона, сорвавшегося следом и был в эту минуту абсолютно, бесповоротно счастлив.       На печке тихо посвистывал закипающий чайник, на столе стояла миска с золотыми кусками меда, лето клонилось к закату, одаривая самым нежным и ласковым теплом и чуть терпким запахом осени. Все будет хорошо.       Нет.       Все будет просто замечательно.