Мой

      Джон шел тяжело и медленно, периодически останавливаясь и приваливаясь к Шерлоку, и в такие моменты он ощущал, как тот дрожит. Последние метры и подъем по лестнице совершенно вымотали его, и едва переступив порог гостиной, Джон упал в свое кресло, устало откидываясь на подголовник и закрывая глаза. Только сейчас Шерлок отметил насколько он бледный, с темными кругами под глазами и легкой испариной у висков. А еще в ярком электрической свете Шерлок заметил тугие бинты на его запястьях. И толковать такое двояко было невозможно.       — Что это такое? — перехватив безвольно лежащую на подлокотнике руку, он развернул ее запястьем кверху. — Зачем ты…       — Иди к черту, — бесцеремонно перебил его Джон, все так же не открывая глаз. — Сделай чай.       — Но…       — Сделай. Чертов. Чай.       Поджав губы, Шерлок все же отправился на кухню. Возможно, Джон был прав, начиная решение любой проблемы и любой серьезный разговор с чашки чая. Пока ты его готовишь, успеваешь остыть, обдумать ситуацию, подобрать нужные слова, да и просто оценить обстановку. Вот и сейчас, глядя на закипающий чайник, Шерлок думал о том, что самое главное — то, что Джон, вопреки всем прогнозам врачей, каким-то чудом снова сидит сейчас в своем кресле и вполне адекватен. В конце концов, он имеет право злиться на Шерлока, который предал его дважды, и злиться сильно. Гораздо сильнее, чем может себе позволить сам Шерлок.       Разлив ароматный напиток по чашкам, он вернулся в гостиную и поставил одну из них на столик рядом с все так же неподвижно сидящим Джоном. На секунду Шерлоку показалось, что тот снова отключился от реальности, но золотистые ресницы дрогнули, и тот открыл глаза.       — Как хорошо, — пробормотал он, сделав глоток. — Убить готов был за чашку горячего чаю. Как ты понимаешь, психам такое запрещено.       — Джон…       — Да что ты заладил — Джон, Джон… Я уже прорву лет как Джон. Живу, живу, а все так же наивен и глуп, правда? Нет, помолчи. Мне нужно сказать это, пока я окончательно не отрубился, — он снова отпил из чашки прочищая горло.       — Джон, пожалуйста, расскажи мне все, как ты тут оказался? Что с тобой случилось? — Шерлок впервые слышал в собственном голосе настолько умоляющие нотки.       — Я? Это от меня ты хочешь подробного рассказа? Уверен, у меня все было гораздо скучнее, чем у тебя. Может быть, это ты хочешь мне рассказать, какого черта происходит? Ты снова вернулся к наркотикам? Или это очередной дохрена увлекательный спектакль, на который мне опять не досталось билета?       — О чем ты говоришь?! Ты же знаешь, что я обещал никогда больше не возвращаться к прошлому. Это все… это было ради дела, Майкрофт был в курсе. Да и как я мог тебе что-то рассказать, если ты меня не слышал?       — Да с чего ты взял! — Джон почти швырнул чашку на столик. — С чего ты взял, что я тебя не слышал? Ты хотя бы попытался?!       — Конечно! Я же пришел к тебе накануне. Я предупреждал тебя, просил не верить всему, что показывают по телевизору!       — И именно после этого я чуть с ума и не сошел!       Они оба замолчали. Джон выдохся и, кажется, побледнел еще больше, прикрывая глаза. Шерлок с тревогой наблюдал за ним, размышляя, не вызвать ли парамедиков. Единственное, что его останавливало — страх, что Джона снова заберут у него.       — Знаешь, в первое время после твоей мнимой смерти я очень горевал, — негромко проговорил Джон. — А после — жутко на тебя злился, вот прямо до одури. За то, что ты решил все сам за нас обоих, за то, что не позволил себе помочь, за то, что не взял меня с собой. Да, я действительно был бы счастлив последовать за тобой с той чертовой крыши. А после я понял, что ты мне ничего не должен был, Шерлок. Ты ничего мне не обещал, ни в чем не клялся, ничем не обязан. Ты просто… такой как есть. И самое ужасное в том, что я полюбил тебя именно таким, и даже не знаю, полюбил бы, будь ты другим или меня действительно клинит только на адреналине? Как думаешь?       — Я… я не знаю, — растерянно пробормотал Шерлок, наблюдая за Джоном, и все еще не понимая, куда он клонит.       — Вот и я не знаю. Вполне возможно, что и нет. В таком случае — как можно было винить тебя в том, каков ты есть, если мне полюбился именно такой вариант тебя? Я непонятно говорю, да? Отучился за столько времени внятно формулировать мысли.       — Почему? Понятно, — осторожно, прищурившись произнес Шерлок. — Я… я понимаю, что сейчас тебе трудно в это поверить, но я тоже защищал свои чувства, как умел.       — Не ври. Тебе всегда плохо давалась эмоциональная сфера.       — Мориарти угрожал убить тебя, миссис Хадсон, Лестрейда. Возможно, еще кого-то… Но главное — тебя. Что мне было делать, Джон? Даже я не смог придумать, как выпутаться. Разве ты не поступил бы на моем месте точно так же?       — Возможно. Но я, все же, как-то постарался бы намекнуть на то, что жив. Ну так, на всякий случай, чтобы тебе не пришлось беседовать с галлюцинацией.       — Что? О чем ты?       Джон грустно усмехнулся и невидящим взглядом уставился в стену. От этого, на несколько мгновений остекленевшего взгляда, мороз пошел по загривку, но, снова моргнув, Джон продолжал говорить, все ускоряясь, словно опасаясь, что не успеет выговорится.       — Спустя какое-то время, я смирился. Вот от души, как есть, приняв твою жертву и твой выбор, подчиняясь ему, четко осознавая, что каждый сам творец своей судьбы. Я смирился, и хотя, определенно, не мог двигаться дальше, но понимал, как мне казалось, твои мотивы. Конечно, постоянная бессонница, кошмары, участившиеся приступы ПТСР и галлюцинации должны были насторожить меня, как доктора, но тебе ли не знать, как я ненавижу болеть. Когда ты стал являться мне вживую и даже вполне внятно со мной беседовать, я понял, что пора обратится к специалисту. На то время сон мой сбился настолько, что вряд ли я спал более пары часов в день. О продолжении практики больше не могло быть и речи, я уволился из клиники и осел тут, на Бейкер-Стрит. Дни мои можно было бы назвать унылыми и однообразными, если бы не каждодневные беседы с твоим, как я думал тогда, призраком. Черт… мы с тобой вживую столько не разговаривали… Я, наверное, к доктору-то поэтому и не обращался — меня все устраивало. Ты снова был на Бейкер-Стрит, хоть и очень извращенно, но когда у нас что было нормально? А потом…       Джон снова замолчал, будто проваливаясь куда-то. На этот раз его молчание длилось так долго, что Шерлок решился его чуть подтолкнуть.       — А потом? — едва слышно пробормотал он.       А потом я узнал, что ты жив. Случайно. Пошел к Майкрофту в Диоген, меня провели к его кабинету, поскольку уже знали в лицо, и я тупо подслушал отрывок его разговора с кем-то. Суть я не перескажу, но одно я понял точно — ты жив, здоров, занимаешься где-то там любимым делом и, наверное, счастлив. А я тут с тобой каждый день разговариваю. А ты там. Видимо, этот парадокс поразил меня больше всего. Я не помню точно, что было дальше, помню только, что я вернулся домой и не нашел тебя. Потому что тебя там и не было, понимаешь? Ты же был где-то далеко, в другой стране, на другом континенте. Тебя просто не могло оказаться в нашей квартире. И тут я осознал, что потерял тебя снова.       Не в силах больше слушать этот ужас, Шерлок сполз со своего кресла на колени перед креслом Джона, упираясь лбом в подлокотник около его правой руки.       — Прости меня… Я очень хотел дать тебе хотя бы какой-то знак, но боялся. Отчаянно боялся, что ты случайно выдашь секрет, даже не словом — жестом, мимикой. Да, Мориарти покончил жизнь самоубийством на крыше, но в Лондоне остались его верные соратники — целая сеть преданных ему даже в посмертии людей, как я мог рисковать?       Пальцы Джона на подлокотнике дрогнули, он коснулся ими волос Шерлока, но тут же убрал руку.       — Расскажи мне все, — хрипло потребовал он. И Шерлок, не поднимая головы, заговорил. Он старался не упускать ни одной детали, как мог описывал свои ощущения и эмоции, свой страх не просто погибнуть — никогда не вернуться сюда, не встретиться с Джоном. Он рассказывал о приключениях в далеких землях, вскользь упоминая сколько раз был на волосок от смерти, которая ближе всего подобралась к нему в Сербии. Рассказал он и о том, что было после его возвращения, о безумном плане Майкрофта, о своих попытках достучаться до самого Джона и о последнем деле, его важности и сложности.       Не смог Шерлок рассказать только о своем срыве и том, как едва не убил Джона своими руками.       В первый раз на его памяти Джон не перебивал его и не задал ни одного вопроса, ни разу «потрясающе» не сорвалось с его губ.       — Прости меня, — повторил он, закончив свой рассказ. За окном давно царила глубокая ночь, темноту в гостиной рассеивал только свет одинокой лампы. — Я верил, что ты сильный, Джон. Ты всегда был сильнее меня, центром Вселенной, вокруг которого вращалось все — наш быт, моя жизнь… Я торопился, как только мог, но если бы знал, что мои действия повлекут за собой попытки самоубийства… Майкрофт скрыл от меня, прости.       — Сказал же — простил, — тяжело вздохнул Джон. — На самом деле, я давно простил тебя, даже когда еще не знал всей истории. Ты жил свою жизнь, а мне нужно было жить свою. Но почему-то получалось из рук вон плохо. Я все-таки посетил доктора, снова стал заниматься с психотерапевтом и исправно пил таблетки. Надо признать, они помогли, и я впервые за долгое время выспался. Потрясающее ощущение, хочу тебе сказать! Чтобы не потерять достигнутый успех, я принимал лекарства точно по расписанию, но, оказалось, они имеют несколько более продолжительный эффект, и я все время находился в заторможенном состоянии. Не следовало в тот день идти в «Теско», но продуктов оставалось совсем мало…       — Ты не…       — Я, конечно, сильно горевал, и мысли мои иногда заходили куда не нужно, но я точно не собирался ничего с собой делать, — усмехнулся он. — Тогда, после Афганистана, до нашей с тобой встречи, возможно, я действительно всерьез задумывался об этом, оказавшись выброшенным за борт жизни, но ты научил меня ценить каждый ее миг. Я просто был обдолбан препаратами и недостаточно расторопен.       — А… потом?       — Хороший вопрос. Сам не знаю, что на него ответить. Насколько я понял, мое состояние чем-то напоминало анабиоз. Иногда я не то чтобы приходил в себя — всплывал к поверхности. Осознавал где нахожусь и приходил в ужас. Не понимал, что случилось, а самое главное — жив я или уже умер, и это такой своеобразный бред умирающего сознания, а, быть может, чистилище? В любом случае, я пытался выбраться оттуда.       — Выйти в окно и наесться стекла, — против воли возмущенно вскинул голову Шерлок.       — Ну, как мог, — впервые слабая улыбка тронула губы Джона. — Однако, идея, явно была провальной, потому что меня тут же накачивали препаратами и сознание снова уплывало. Потом я начал периодически видеть тебя рядом с собой и окончательно уверился в том, что умер, перестал сопротивляться. Но придя в себя в третий раз… Я вдруг увидел перед собой телевизор с датой и временем и осознал, что наверное, все-таки еще жив, просто застрял в этом дерьме.       — Но в этот раз ты уже не торопился, да, Джон? — прищурился Шерлок. — Как долго ты наблюдал за окружающими?        — Как всегда, ловишь на лету, — хмыкнул Джон. — Я снова хотел подать какой-то знак, но опасался новых доз препаратов. Я все еще не знаю, как оказался в той клинике и почему.       — Майкрофт поспособствовал, — уклончиво отозвался Шерлок.       — Один черт. Я не знал, что ожидать от окружающих и предпочитал немного прийти в себя. Я выплевывал и прятал лекарства, которыми меня пичкали, и, видит бог, мне не помешала бы еще неделька-другая, но тут все каналы в телевизоре начинают кричать о том, что Шерлок Холмс снова превратился в законченного наркомана, попал в больницу и едва ли не умирает. Пришло немного форсировать события, поэтому я инсценировал очередную попытку самоубийства, чтобы меня отправили в больницу, откуда сбежать значительно проще, чем из того Форт-Нокса, в который вы с Майкрофтом меня засунули.       — И он все знал, — прошептал Шерлок. — Знал и ничего мне не сказал, наоборот, настаивал повременить к тебе с визитом, ведь я собирался в клинику сразу же.       — Ну, на самом деле, это мало что изменило бы. В любом случае, мне больше пока идти некуда.       — Пока? Ради бога, Джон, это твой дом. Ты можешь оставаться тут сколько тебе угодно, — Шерлок поднялся на ноги отходя к окну. — Если хочешь, я уеду. Только дай срок собрать лабораторию.       — Давай мы начнем решать все прочие проблемы завтра утром? — Джон тоже попытался встать, но покачнулся и упал бы, если бы Шерлок не подхватил его под локоть. — Нам обоим нужно многое переварить. Сейчас я бы поспал немного. Моя комната.?       — Все еще за тобой. Идем, я провожу.       Оставив Джона в его комнате наверху, Шерлок спустился в гостиную и, наконец, затопил камин. Завтра был определенно тяжелый день, начиная с войны против своего брата, работать на которого он больше не станет ни минуты, и заканчивая борьбой за Джона, восстановление их отношений. Это будет непростой путь, но судя по все еще остающемуся фантомному ощущению его пальцев в своих волосах, — шансы есть, и Шерлок сделает все, чтобы их не упустить.       Это будет, без сомнения, трудный путь.       Но почему-то, впервые за долгое время, было легко и спокойно на душе.