Какой ужас...
12 марта 2017 г., 23:24
Кира первой заметила странности в поведении отца. Всего за какие-то полторы недели он поседел, постарел, похудел, побледнел, начал постоянно оглядываться и вздрагивать от любого неожиданного звука. Его отношения с матерью, и до этого очень далекие от идеальных, испортились вконец. Казалось, он больше не может не только выносить саму Светлану, но даже слышать ее голос стало для него мукой. Иначе с чего бы он, бросающийся к своему телефону после первого же сигнала с какой-то даже надеждой и страстью в глазах, тут же швырял бы трубку, услышав на свое «Алло», мамино «Юрочка»?
Терпению Киры пришел конец, когда отец зашел к ней в кабинет вечером накануне презентации очередной новой коллекции.
— Кирочка, а ты почему одна? — тихо спросил Юрий.
— А с кем я должна быть, папа?
— А где Андрей?
— Папа, я не поняла, что тебя интересует. Где Андрей или почему я одна?
Он не ответил. Как-то странно взглянул на дочь и пошел в двери.
— Пап! Погоди, я хочу с тобой поговорить. Можно?
— Конечно, Кирочка. А о чем?
— Что с тобой происходит? Посмотри на себя! Ты совсем на себя не похож. Вечером презентация, а тебе это совершенно не интересно. Тебя вообще перестало интересовать что бы то ни было. Может ты заболел, папа?
— Кира, — Юрий Александрович вдруг перешел на шепот, — я или скоро умру, или сойду с ума. А может уже сошел. У меня… — и замолчал, словно подавившись словами.
— Папа, папочка, расскажи мне все-все и мы вместе подумаем, что нам делать.
— А ты поможешь мне?
— Конечно помогу.
— Она приходит, пишет мне письма и даже звонит. Я боюсь, а все равно жду. Я очень жду, Кира. Понимаешь?
— Понимаю, а кто она? Мама?
А вот это Кирюша зря спросила, взгляд отца сразу стал злобным, подозрительным и он снова ушел в себя, но зато и безумие вроде бы отступило. Он заговорил весьма осмысленно и по существу, правда то, чего дочь никак не ожидала услышать.
— Кира, я решил отойти от дел. Совсем. В конце-концов я достаточно в своей жизни напахался на вас с мамой. Хватит. Пора на пенсию. Вернее на дивиденды. У нас есть пятьдесят процентов акций в «Zimaletto». Это очень и очень немаленькие деньги.
— Папочка, да ты что придумал? Без тебя тут все развалится в мгновение ока. Ты что же думаешь, что Сашка сможет управлять такой махиной? Да он продаст компанию и тут же проиграет свою часть. А потом усядется нам на шею.
— Кира, во главе «Zimaletto» можно ставить только Андрея, и больше никого. Он сможет тянуть компанию, он как Пашка, только еще талантливее его. Ты посмотри как он поднял наши продажи. Всего-то за год работы.
— Ага, поэтому ты его и обкрадывал, показывая совершенно другие прибыли, да? Поэтому и готовил ему ловушку на Совете директоров? Поэтому и вел переговоры с Ветровым и Урядовым, чтобы они проголосовали против него, поэтому и выстраивал всю комбинацию на том, что наши с тобой голоса должны были стать решающими, поэтому и хотел перед голосованием подписать с ним договор, да? Папочка, не меняй свой план, иначе Андрей никогда на мне не женится.
— Кира, я в любом случае проголосую за Андрея. Так надо, Кира, поверь мне.
— Папа, не предавай меня, пожалуйста. Я очень тебя прошу, пока прошу — дочка почти шипела, и Юрий почувствовал скрытую угрозу в ее словах. — Ты можешь хотя бы не говорить Андрею о том, что в любом случае проголосуешь за него?
— Ох, Кира, Кира. Ты не понимаешь, о чем просишь. Ты лучше послушай, что я решил, и это мое решение окончательное. У нас есть пятьдесят процентов акций на пять человек. Каждый получит по десять процентов. И на этом моя забота о вас заканчивается. Делайте, что хотите, — Юрий Александрович снова пошел к двери, и на этот раз Кира не смогла его остановить ни вопросами, ни просьбами, ни криками, ни мольбами.
Да и что отец мог рассказать дочке? Правду? Так его уже сегодня же упекли бы в сумасшедший дом, оформили бы над ним опекунство и никогда бы он не увидел больше ни свою Марго, ни денег по дивидендам. Никогда. А если он сделает все, как она велела, то у него будет его личное будущее, рядом с любимой женщиной. А здесь ли, там ли, какая разница? Тем более, что смерти не существует. Правда, зачем ему там нужны будут деньги, он не подумал.
***
Впервые Марго послала ему весточку ровно две недели назад, когда Андрей прилетел из Швейцарии. Юрий в тот день сидел в своем кабинете безвылазно, только дважды и отлучился и то ненадолго, по нужде. Но он потом спрашивал Марину, свою секретаршу, она сказала, что в его кабинет никто не заходил, да и дверь в конференц-зал была заперта, он проверил, а ключ от нее есть только у него. Значит, письмо Риточки возникло на его столе само по себе. Ну, а как иначе? Юрий подошел к столу и вначале уловил аромат «Diorissimo», ее любимых духов, а потом уже увидел красиво сложенный листок дорогой писчей бумаги цвета слоновой кости. Он схватил лист, открыл его и прочел надпись, сделанную ее, Маргаритиной, рукой, в этом он не мог ошибиться: «Я вернулась. Смерти нет». Сердце забилось часто-часто, а ладони вспотели. Он быстро сложил листок и положил его в ящик стола, надеясь, что стоит только отдохнуть немного, и все пройдет само собой. Он откроет ящик через некоторое время, а там никакого листка нет и не было. Ну, привиделось ему, что тут поделать? А через пару минут у него зазвонил мобильный, и он не глядя нажал на «вызов». — Алло. — Я вернулась. Смерти нет. — голосом Маргариты сказали в трубке. Юрий тогда закричал, закричал дико, только почему-то голоса его никто не услышал, у него пропал голос. Тогда он стал бегать по кабинету, то подбегая к столу и протягивая руку к ящику, где лежало ее письмо, то одергивая руку и отбегая от стола. В конце концов победил здравый смысл. Юрий перестал бегать и постарался мыслить логически. Возвращение Маргариты невозможно — она умерла это так же точно, как-то, что он Воропаев Юрий Александрович. Он видел ее умирающую, он хорошо заплатил тому врачу, который сообщил ему о смерти Риты за информацию. Очень хорошо заплатил. В доказательство тот даже фото мертвой Марго прислал. Да и весь ее отряд с ней прощался, он потом расспрашивал женщин, стараясь узнать о ней как можно больше. А мертвые писем не пишут, и по телефону мертвые не звонят. Кто-кто, а он, прожженный материалист, был в этом уверен. Значит, это чей-то глупый розыгрыш. Только не понятно было, кому это нужно и зачем. Успокоив себя таким образом, Юрий решительно открыл ящик стола и развернул бумагу. Она была девственно чиста. Он схватился за свой мобильный, номер последнего вызова не определился, а в кабинет никто не заходил. Все это было, по меньшей мере странно. Но самое странное случилось вечером того же дня. Выбитый из колеи Воропаев к работе приступить смог не сразу после происшествия, далеко не сразу, поэтому задержался в своем кабинете до позднего вечера, а когда опомнился было уже около восьми вечера и Марина давно ушла домой. Снова зазвонил мобильный, на этот раз Юрий вздрогнул и посмотрел на дисплей. Он так боялся, и так хотел, чтобы это была Марго, что когда увидел на экране надпись «Светлана», то всю злость, всю горечь, накопившуюся за день, выплеснул именно на нее, хотя она всего лишь звонила ему, чтобы напомнить, что вечером они приглашены к Серёгичевым. Прокричавшись, Юрий отшвырнул от себя аппарат. Вот тут оно и случилось, самое, странное и страшное за весь день. В президентском кабинете начал мигать свет, причем исключительно в президентском кабинете, Юрию было хорошо видно сквозь стеклянные двери, что эта неприятность никак не затронула приемную. Да и контрольная лампочка конференц-зала мигать как-то даже не думала. Свет помигал пару минут и перестал, а как только Юрий вздохнул спокойно погас окончательно. Тут же отворилась дверь в приемную и в проеме показалась Маргарита. Лица он ее не видел, видел только силуэт. Но это был ее силуэт! За это Воропаев мог поручиться. Недолго думая он бросился к двери, чтобы немедленно положить конец этой мистификации, но был остановлен сильным, властным голосом Маргариты: — Не смей подходить. Исчезну и больше не появлюсь никогда. Свет в приемной начал медленно гаснуть, как в театре после третьего звонка. И это сильнее, чем что-либо еще убедило Юрия в нереальности, в потустороннем и магическом происхождении происходящего. В чем-чем, а в электричестве он понимал и точно знал, что для того, чтобы свет гас медленно, должен быть выключатель с устройством для плавного включения света, в приемной был совершенно обычный выключатель — включил-выключил. Они тогда проговорили долго, очень долго может минут пять или даже десять и она исчезла, как растворилась. Больше на такое долгое время она никогда не появлялась, зато звонила ему часто и он всегда ждал этих звонков. Поначалу он еще пытался сопротивляться этим то ли видениям, то ли контактам с потусторонним миром. Назавтра потребовал выяснить с какого номера ему звонили, но узнать ничего не удалось — ему словно звонили из ниоткуда. Юрий даже съездил в поселок Панковка, где и находилась зона ОЯ 22/7 строгого режима, и там попытался аккуратно расспросить доктора Ивана Марковича, не может ли быть такого, что Маргарита выжила. Врач посмотрел на Юрия Александровича, как на не очень здорового человека, достал заключение о вскрытии и протянул его Воропаеву. — Даже если она и была жива на момент начала вскрытия, — цинично ухмыльнулся врач, — то без внутренностей вряд ли бы смогла продолжить свое земное существование. Юрий дико посмотрел на шутника и пулей выскочил за ворота. А Иван Маркович тут же набрал номер Артема и рассказал ему о визите Воропаева. Больше Юрий Александрович ни визитам, ни звонкам Марго не противился, не пытался дать им логического объяснения, не пытался приблизиться к Маргарите или в чем-то ослушаться ее. Они говорили обо всем, о «Zimaletto», о Кире, о Светлане и, конечно же, об Андрее. Марго-то и открыла ему глаза на всю никчемность его прошлой жизни, на гнусность поведения его жены, рассказала, как та приезжала к ней на зону, как пыталась унизить и насладиться ее заключением. Объяснила, что делать, чтобы обрести покой, и может быть тогда она сможет его простить и они будут вместе...***
Разговор с отцом Кире страшно не понравился. Во-первых, замысел отца мог лишить ее уже почти решенного брака с Андреем. Во-вторых, еще совсем недавно отец говорил, что собирается Сашку лишить акций в компании, вернее оставить ему выплаты по дивидендам, но лишить права на продажу. А теперь вот хочет отдать ему десять процентов, и Кристине десять процентов. За что? За какие заслуги, если только одна Кира вкалывает в «Zimaletto», как ломовая лошадь, а ее братец с сестричкой только и умеют, что тратить деньги и прожигать жизнь. Нужно было что-то срочно предпринимать. Но не сейчас, сейчас у нее есть другие дела. Сегодня показ, нужно еще привести себя в порядок, ведь сегодня она впервые будет на показе вместе с Андреем, как его невеста. Потом попросит довести ее до квартиры, мол боится идти по лестнице одна, потом пригласит выпить чая, мол что в этом такого, а потом... У нее уже все приготовлено, чтобы затащить Андрея в постель, не захочет по-хорошему, так будет по-плохому. Благо сейчас есть интернет и там можно прочесть, как это сделать...
