О показе и не только
15 марта 2017 г., 21:11
Для чего на этот раз презентация новой коллекции проходила в Гостином дворе Андрею было совершенно непонятно. Настолько непонятно, что он попросил маму выяснить это у Воропаева.
— Ма, ну подумай сама, коллекция дорогая, с претензией, но далеко не самая интересная. Аренда зала в Гостином сожрала половину бюджета презентации. Ты вообще понимаешь хоть что-нибудь? Ее же не отбить будет. У меня такое ощущение, что у нас появился конкурент, — Андрей был в отвратительном настроении, и не без причины.
Идти на демонстрацию коллекции совершенно не хотелось, особенно сейчас, когда Литка была в шаге от него, Ритуся сладко спала на его руках, а Пашка у его ног пытался провезти через тоннель поезд и не сделать аварию. Такие тихие семейные вечера выпадали на долю Жданова очень редко, и он дорожил ими, как дорожат глотком воздуха в безвоздушном пространстве.
Вот уже чуть больше двух недель вся его семья жила в Глазынино, но ему всего дважды удалось выбраться к ним. Маму Андрей видел чуть чаще, все же она «работала» под его прикрытием, Литусю тоже видел, когда она забирала маму, правда видел издалека и это бесило больше всего. Особенно мерзко было однажды, когда мама, устроив Юрию очередной спектакль вышла из «Zimaletto», прошла мимо Андрея, которого в этот момент, словно спрут, обвила своими щупальцами Воропаева-младшая, и медленно пошла к серебристому Renault, за рулем которого сидела Аэлита. В этот момент Жданову больше всего хотелось стряхнуть с себя Киру, догнать маму, сесть за руль и увезти своих девочек подальше от этого высотного здания, ставшего папиным могильщиком.
Да, Андрею было тоскливо среди пауков семейства Воропаевых, и страшно за мать, несмотря на то, что никто и ни разу ее не узнал, даже те, кто был с ней неплохо знаком в прошлой жизни, зато родители Литы были на седьмом небе от счастья впервые увидев внуков. И одно это мирило Жданова со всеми своими неудобствами и переживаниями.
— Что ты имеешь ввиду, сыночка?
— Ты просто узнай, чья это идея, устроить показ в одном из самых дорогих залов, тогда может хоть что-то прояснится.
— Мамуля, Андрюша хочет сказать, что есть кто-то, у кого план еще проще нашего. Если мы хотим создать подставную фирму, переписать на нее все активы «Zimaletto», быстренько продать ее и раствориться в пространстве, то кому-то другому пришла в голову мысль просто обанкротить компанию, предварительно перекачав ее активы на свой счет, возможно личный, возможно семейный, — Аэлита была обеспокоена не на шутку. — Если это идея Киры, то она гораздо умнее, чем я думала. И это плохо. Значит не Андрей ее цель, а деньги, и Андрюшу она решила прибрать к рукам просто чтобы отвлечь от того, что происходит под его носом.
— Литусь, я думаю, что ты ошибаешься, скорее всего, это не Кира, это Сашка воду мутит. — Анастасия подняла Пашу с пола, усадила к себе на колени, достала влажные салфетки и вытерла ему нос. — Если тебе не трудно, скажи, пожалуйста, маме, чтобы не закармливала ребенка, он за две недели поправился так, что глаза начали заплывать.
— Мам, а сама сказать не хочешь?
— Хочу, но мне неудобно. Одно дело, когда мать делает замечание бабушке, и совсем другое, когда одна бабушка указывает другой. Это не очень-то этично. Она может обидеться.
— Мама, — вмешался Андрей, — через неделю ты с детьми летишь в Испанию. Давай обойдемся без замечаний и конфликтов. Я уверен, что Пашка быстро сбросит лишний вес, зато никто не будет обижен.
— Ну, может быть, ты и прав.
— Ты мне лучше скажи, тебе что совсем не страшно расхаживать по «Zimaletto»? Я посмотрел на тебя со спины… Мама, ты нисколько не изменилась, только цвет волос и их длина. А так, и фигура, и походка, и облик твои. Не страшно, что узнают?
— Не узнали же. Во-первых, и не предполагают, что такое возможно, я же умерла. А во-вторых, даже если кто-то со спины и подскочит, то достаточно мне будет повернуться лицом, и человек сразу поймет, что ошибся. Мне же не возрастную подтяжку сделали. Мне изменили внешность и сделали лет на пятнадцать моложе. Вспомни, как ты сам привыкал ко мне, Андрюша. Как не узнавал и вздрагивал поначалу.
— Мамуля, ты лучше скажи, почему ты считаешь, что это не Кира, а Сашка воду мутит? — спросила Лита.
— Юрка мне сотню раз говорил о том, что у Киры идея-фикс одна — заполучить Андрея. Так что я не думаю, что она его, как ширму своим делишкам заполучить пытается. Она его хочет!
— Мам, ты с ума сошла? Нашла при ком говорить, что меня кто-то хочет. Считай, что Кира уже труп, — Андрей хихикнул.
— Не знаю, как Кира, а вот игры с Юрием пора прекращать, если мы не хотим, чтобы он помер.
— Нет, мамуль, я смерти никому не хочу. Поговори с ним завтра последний раз по мобильному, скажи, что твоя миссия выполнена, потому что он искренне раскаялся, расскажи ему, что делать дальше и попрощайся. Типа до встречи там.
— Я именно об этом и думала, Литочка. Он ей Богу раскаялся, и мне его даже жалко стало. А вот Светку я навещу, обязательно навещу, да так, что она у меня заикой останется.
— Вот и правильно. Когда к ней пойдете? Там все нужно продумать от «а» до «я». Так что давайте в пятницу, за день до отлета. Не возражаете? Я даже знаю где вы с ней сможете встретиться, и как. Андрюша, это будет очень круто, вот увидишь. — и Аэлита тут же, без паузы перешла на другую тему. — Я сегодня еду с тобой на презентацию.
— Обалдела? Там ринга нет, там подиум.
— Андрюша, я сама хочу прощупать Киру, и Сашку, и Свету, и Юрия. Ты не волнуйся, они меня даже не заметят.
— Шапку-невидимку оденешь?
— Зачем? Одену униформу официантки, возьму в руки поднос и стану невидимой.
— Литуся, ты можешь объяснить для чего тебе это нужно? Если это ревность, то мы немедленно прекращаем этот спектакль с Кирой. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты переживала.
— При чем здесь ревность? Ты ведь знаешь, что я чувствую людей, их боль, их мысли. Ведь знаешь! Но на расстоянии я этого сделать не смогу, я должна попасть в их энергетическую зону. А если тебе этого объяснения мало, то могу еще добавить. Мне не по себе, как будто с тобой может что-то произойти. Не опасное, но ужасно неприятное. Так что я сегодня еду с тобой на презентацию. Мамуль, я права?
— Наверное. Андрей, доверься Литиной интуиции. Идея стать официанткой, очень неплохая идея.
***
Вот прямо, как в воду Литуся смотрела. Предчувствие ее не обмануло, ей нужно было ехать вместе с Андреем на показ новой коллекции, иначе неприятностей было бы не избежать. Ссориться Кира с Андреем начала еще у входа в демонстрационный зал. — Я не понимаю, почему я не могу идти под руку со своим женихом. Объясни. Я же не прошу, чтобы ты меня здесь при всех целовал или еще что-нибудь. Но взять тебя под руку — это, по-моему, так естественно. — Я просто не люблю ходить под конвоем. Это же не трудно понять. Я вообще страдаю гаптофобией. Понимаешь? — Гаптофобией? А что это? Это не заразно? — Это навязчивый страх, боязнь прикосновения окружающих людей. Но это не заразно. — Боже мой! А лечиться ты пробовал? — Это не лечится, понимаешь? Это следствие, а не причина. — А в чем причина? — В обсессивно-компульсивном расстройстве и психастении. — Давно это у тебя? — Ага, как папа умер, так я и заработал психастению. — Андрей смотрел на Киру честными глазами и думал: «Литка все-таки гений, вон как вобла озадачилась». — И в чем выражается болезнь, Андрей? — В стремлении защищать своё личное пространство, нежеланием прикасаться и общаться с другими людьми, особенно незнакомыми или неприятными. — Что за чушь ты мне сейчас несешь? А как же Изотова с Лариной? Ты на всех снимках с ними в обнимку. Иногда даже когда они вдвоем. — А они мне хорошо знакомы и очень приятны. Понимаешь? Ты никогда не задавалась вопросом, почему я не гуляю с другими, всегда только с Наташей или Лерой? — И почему? — Так я же тебе уже сказал, у меня гаптофобия. — И как мы будем с тобой жить? — Не знаю, Кира. Понятия не имею. Давай будем потихоньку знакомиться и учиться доверять друг другу. Тут главное не спешить. — Послушай, Жданов, а твоя психастения не помешает тебе быть президентом? — Не помешает! Наоборот! Благодаря ей я очень недоверчив и осторожен. Ну, могу иногда поорать, ну, могу руку не пожать твоему братцу или папаше, а во всем остальном, я очень даже президент. — Ты издеваешься? — наконец дошло до Воропаевой. — Есть маленько, — усмехнулся Андрей. — Сволочь. Ну ты Жданов и сволочь! — А что, уже и пошутить нельзя? Кира, если серьезно, то я просто ненавижу ходить под конвоем. Пошли в зал. — Не хочу, — невеста решила покапризничать. — Ну, как хочешь, а я пойду выпью. — Андрей подошел к прехорошенькой официантке и взял с подноса бокал с коньяком, на который та указала ему взглядом. Чай был великолепным, хоть и холодным. И начались мучения Андрея, которые без Литы он бы просто не перенес. Первым к нему подошел Сашка, протянул свою руку для приветствия. — Прости, жать руки не гигиенично. У меня гаптофобия. — Бывает. Но поговорить-то нам твоя гаптофобия не помешает? — Не помешает, да разве это место для разговоров? Приходи ко мне в кабинет, там и поговорим. — Мне срочно нужно. — Тогда говори. — Слушай, Андрей, ты не мог бы мне денег занять? — Могу, конечно, — Жданов медленно полез в карман брюк, достал портмоне, раскрыл его и протянул Александру сотню. — Столько хватит? — Ты издеваешься? — Что, мало? Ну, возьми еще двадцать. Саша, что с тобой, ты побледнел. Неужели и теперь мало? — Я тебе это унижение припомню, — Воропаев оттолкнул руку, протягивающую ему, как он решил, милостыню и отошел. К нему сразу же подпорхнула официантка и протянула ему бокал с виски. Напиток был что надо, и Сашка не ограничился ни одной, и ни двумя порциями. Он даже тремя не ограничился, и, может, пил бы еще, но спиртное на подносе закончилось, и обслуга, как презрительно Александр называл всех, кто ниже его по чину, испарилась. Вовремя испарилась, надо сказать, как раз успела заметить, как Кира бросив какую-то таблетку в фужер то ли с виски, то ли с коньяком, размешала содержимое пальцем и понесла его Андрею. — Твой бокал совсем пуст, держи, — протянула невеста жениху спиртное. — Спасибо, Кира. Андрей совсем было решил пригубить коньяк, как нерадивая официантка, пробегая мимо него, споткнулась, задела его локтем и опрокинула на него весь свой поднос. — Простите, Бога ради простите, я все сейчас очищу, — первым делом выхватив фужер из его руки, запричитала подавальщица. — Ничего страшного не случилось, успокойтесь. — Простите, — пропищала она еще раз и убежала, оставив на полу и поднос, и битую посуду, и унося с собой только бокал из рук Андрея. — Что значит, ничего страшного не случилось? — прошипела Кира. — Посмотри в каком ты виде. Мы больше не можем оставаться на презентации. Ну я ей сейчас устрою! — Кира, успокойся, что ты срываешь злость на официантке. — в это время зазвонил его мобильный. — Да, алло… Что? Ничего себе… Хорошо, я обязательно это сделаю. Вот именно. Все, скоро буду. — Жданов повернулся к Кире. — У меня проблема. Ты оставайся, а я пойду. Тем более, что мой вид тебя смущает. — Как это? Ты хочешь, чтобы я осталась одна? — Можешь тоже уйти. Как хочешь. — С тобой? — Нет, Кира. Я же сказал, что у меня проблема. — А как я одна пойду домой, ты об этом подумал? — Вызови такси, или попроси Сашку тебя проводить. — Вот ты как со мной, Жданов? А потом ты хочешь, чтобы мы с папой голосовали за твою кандидатуру? Это еще нужно заслужить. — Кира, я же тебе сказал, у меня проблемы. Но ты такая чудесная невеста, что даже не спросила, какие проблемы. — А что случилось? — Не стоит делать вид, что тебя это волнует. Пока, — Андрей повернулся, чтобы уйти, и даже отошел пару шагов, но затем вернулся. — Ты у своей мамаши научилась шантажу? Да? Я не лох, Кирочка, засунь свой голос, вместе с голосом твоего папаши себе в задницу. Ясно? Наше короткое женихание подошло к концу. Я никому не позволю вести грязную игру со мной. — Андрей, прости. Я была неправа. — В задницу, Кирюша, в задницу! — и вдруг резко привлек ее к себе и поцеловал так, что у нее закружилась голова. «Пусть знает, что теряет», — как сказала Лита по телефону. — Андрей, — кричала Кира в спину, но он ни разу не обернулся.***
— Не знаю, как я ее не придушила, — ерзала Литка на заднем сидении его машины. — Мало того, что подсыпала какую-то гадость, так еще свои грязные руки запустила в твой бокал. А ты, Андрюшенька, потом пей ее пойло! Вот гадина. Сейчас направо. Я подожду тебя здесь, не нужно, чтобы нас видели вместе. — Хорошо, я не долго. Вернулся Андрей и правда довольно скоро, залез на заднее сиденье к Лите обнял ее. — Спасительница моя, — поцеловал руки, — родная моя девочка, — поцеловал глаза, — солнышко мое, — приник к губам. — Ну, что там? — спросила его девочка, когда немного отдышалась после обжигающего поцелуя. — «Оксипутенат натрия»* Не успели доехать до дома, как Лита залезла в интернет, прочла все об этом препарате и побелела, как мел. — Андрюша, послушай только, — Аэлита начала читать: — Действие препарата наступает через тридцать-тридцать пять минут, если принимать его с алкоголем, усиливающим его эффект. Приходит раскрепощение. Испытываешь достаточно сильное сексуальное возбуждение. При передозировке может вызвать остановку дыхания, западение языка и летальный исход. — девушку затрясло. — Она что, ненормальная? Ты взял официальное заключение? — Нет, это же частным образом я анализ сделал. — А бокал забрал? — Конечно забрал. — Завтра же нужно будет сделать официальный анализ и откатать все пальчики. Я подключу Артема. — и вдруг заревела. — Никогда больше ничего не бери из ее рук…
Примечания:
* Название препарата умышленно изменено.
