Квинтэссенция любви

      — Что вы имеете ввиду, Катенька? Что теперь я должен раз­во­ро­вать ак­ти­вы «Zimaletto», до­вести ком­па­нию до бан­кротс­тва, пе­река­чав день­ги со сче­тов фир­мы, на свой лич­ный? — спросил Андрей.       — Нет, что вы, Андрей Павлович! Если обанкротить компанию, то люди останутся без работы. Да и дело жизни вашего отца будет погублено.       — Тогда что? Поясните.       — Компанию нужно не банкротить, компанию нужно возрождать, но отнять ее у Воропаевых.       — Чудесная мысль, Катя! Просто потрясающая. Только как это сделать?       — Не знаю, Андрей Павлович, тут подумать нужно.       — А если я знаю, как это сделать? Если я пригласил вас, Катюша как раз для того, чтобы рассказать вам свой план и попросить вас о помощи?        — Вы меня? О помощи?       — Да, Катя.       — Конечно я помогу вам, Андрей Павлович. Всем, чем смогу.       — Есть одно больше «но», Катюша. Я должен быть уверен, что даже если вы откажитесь мне помогать, вы никогда и никому не расскажете о моем плане.       — Я понимаю ваше беспокойство, Андрей Павлович. Понимаю, что вы меня знаете совсем недавно, и не можете мне доверять, как доверяли бы старому другу, или родному человеку. И как вам доказать, что я никогда вас не предам, я не знаю. Если можете обойтись без моей помощи, то… А если нет, то вам придется поверить моему честному слову.       — У меня нет выбора, Катенька, мне придется довериться вам. Я только еще раз прошу вас, дайте мне слово, что даже если вы откажетесь мне помогать, вы никому не расскажете о том, что я задумал.       — Даже Зорькину?       — Даже Зорькину. Потому что это не очень законно и не очень порядочно.       — Даю вам слово, Андрей Павлович, — после минутного размышления торжественно сказала Пушкарева.       — Верю! Значит так. Я собираюсь создать еще одну компанию, параллельную, действующую. Заложить ей «Zimaletto» с потрохами, вместе со всеми активами и торговой маркой. И в этой фирме Воропаевыми уже даже пахнуть не будет.       Она все хватала на лету, эта не очень симпатичная, но очень умная девчонка. Андрей еще не рассказал и пятой части, как суть ей уже была ясна.       — Я нужна вам, чтобы обеспечить грамотный перевод из компании в компанию?       — И это тоже.       — А что еще?       — Я хочу сделать вас хозяйкой подставной фирмы.       — Андрей Павлович, вы с ума сошли?       — Катя, тут как раз все очень законно.       — Я не об этом.       — Тогда о чем?       — Как вы можете мне так доверять? А если я решу повести свою игру? Если не верну вам «Zimaletto»?       — А вы не вернете?       — Верну, конечно! — глаза Катюши заблестели, стали влажными. Она зажмурилась, и предательская слезинка потекла по щеке, потом по шее и укатилась куда-то под воротничок.       — Тогда о каких «если» вы говорите? — Андрей дотронулся до щеки Катюши, вытирая ей слезы. Катя резко распахнула глаза и так посмотрела на Жданова, что покраснели оба и сразу. — Вы ведь меня не обманете, Катенька? Правда? Никогда не обманете, я верю вам.       «А еще говорил, что не умеет охмурять, — подумал Ромка. — Дон Жуан чертов, девчонка уже готова из окна его кабинета да об асфальт, только бы еще хоть раз дотронулся до нее».       — Я никогда вас не подведу, вот увидите! Все-все сделаю, чтобы вам помочь, — словно давая клятву у алтаря, произнесла Пушкарева. И дернулась, когда Андрей взял ее за руку.       — Спасибо, Катенька. Я знал, что на вас можно положиться, — ее рука горела в руке Андрея, и он, чтобы успокоить девушку, слегка погладил ее ладонь. Она смутилась и сразу же выдернула руку.       — Я больше не могу впихнуть в себя даже десерт, — нарочно нарушая интимность момента, вторгся в разговор Роман. — И посему, я убегаю. А ты, Андрей, проводи Катю до дома, сдай отцу с рук на руки.       — Не надо, что вы, я доберусь сама. Что вы еще придумали, Роман Дмитриевич?       — Катенька, не забывайте об опасности. Кира на свободе, так что мне, и правда, придется вас проводить до дома. Хотите вы того или нет. — Андрей снова, словно случайно, взял Катюшу за руку, и на сей раз она нисколько не противилась этому, только глянула украдкой на Ромку, уже отходившего от их столика.       — Андрей Павлович, не надо! Я вызову такси.       — Катенька, отчего вы такая упрямая? А может мне приятно ехать с вами в одной машине, слушать музыку, разговаривать.       — Скажите еще, что вам приятно…       Больше Роман ничего не слышал, слишком далеко отошел, но обернувшись в последний раз на друга с его нелепой спутницей, остолбенел. Ему показалось, что они целуются. Хотя, скорее всего, именно показалось. И освещение было уж очень сумеречное, и ракурс обзора не совсем удачный.

***

      Малиновский стоял у распахнутых настежь дверей в президентскую приемную вот уже почти десять минут. Стоял и смотрел на Викторию, которая самозабвенно красила ногти и умудрялась при этом без умолку болтать по мобильному, поставленному на громкую связь. Что при этом происходило вокруг нее, ее не интересовало совершенно, так как она ни разу, ни одного разу не оторвала взгляда от своих рук.       — Кира, а когда я тебя подводила? Можешь не сомневаться, я стану твоими глазами и ушами в «Zimaletto», — сказала Викуся, носом нажала кнопку «сброс», и тем самым поставила завершающую точку в разговоре.       — Кхе-кхе, — прокашлялся Ромка.       — Ой! — Клочкова вскочила, опрокинула лак для ногтей себе на платье заорала: — Ты что здесь делаешь? Придурок! Ты знаешь сколько стоит это платье? Ой! Господи! Что же делать? — Клочкова зарыдала так горько и искренне, что можно было подумать будто бы у нее настоящее горе.       — Вика, да ты что? Подумаешь, платье. Сегодня же пойдем с тобой в магазин и купим тебе любое, какое ты захочешь, — вылетело у Ромки быстрее, чем он понял, что погорячился, что эта пиранья может одним платьем исчерпать весь лимит средств, выделенный на вербовку, и неуклюже добавил, — в пределах разумного. Вот сколько это платье стоит?       — Триста баксов, — тут же соврала Клочкова, давно уже одевавшаяся в хорошие, но подделки.       — Хорошо, купишь себе такое же, — облегченно выдохнул Роман.       — Правда?       — Слово гусара!       — А что ты тут вообще делаешь? Вы же с концами ушли?       — Да вот… подумал, что… Ты сегодня вечером свободна?       — А что?       — Хотел пригласить тебя посидеть где-нибудь, поболтать, познакомиться поближе. Ты как, не против?       — Ты вернулся только из-за этого?       — А ты считаешь, что ты не можешь вскружить голову мужчине? Вика! Я не привык ходить вокруг да около. Ты мне понравилась, даже очень. И я был бы рад, если бы мы смогли с тобой…       — Переспать? — перебила Романа Клочкова.       — Ну, зачем же так грубо? Никто не говорит о «переспать». Познакомиться поближе, потом…       — Ромочка, я, конечно же, не так умна, как ваша любимая Катерина Валерьевна, но я и не дура. Твоя репутация мне известна слишком хорошо. А я не ищу кого-нибудь для «переспать». Мне нужен мужчина, который мог бы взять часть моих проблем на себя.       — Например, Жданов?       — Даже Жданов предпочтительнее тебя.       — Это почему это?       — А он ответственнее. Ты посмотри, и Лера, и Наташка Ларина, обе в шоколаде. И контракты у них всегда есть, и одеты с иголочки, и не думают, чем им за свет заплатить.       — И ты согласилась бы быть третьей лошадкой в этой упряжке?       — Да хоть десятой. Ромка, у меня серьезные проблемы. Понимаешь?       — А что же Кира? Или ваша дружба для тебя пустой звук? Ты же знаешь, что Кира любит Андрея.       — Ромка, он ей все равно не достанется, кому угодно, но не ей. Так почему не мне?       — А почему не мне?       — Кто? Андрей?       — Нет, ты, Викуся!       — Малиновский, ты тупой? Я же только что объяснила.       — Вика, а если ты мне в самом деле нравишься. Если у меня серьезное предложение для тебя? Тогда как?       — Замуж зовешь? Я согласна.       Малиновского передернуло так, как будто он дотронулся до оголенного провода. Что-что, а вариант с женитьбой он вообще не рассматривал. В принципе, не говоря уж об этой акуле.       — Нет, Вика, не замуж. У меня идиосинкразия только на это слово, не говоря уж о самом действии. Давай мы пока просто познакомимся поближе. Не возражаешь? — «Дура дурой, а умная. Ишь ты, замуж собралась», — подумал Роман.       — А может ты просто еще не встретил свою женщину, поэтому у тебя идео… идиосих… Кстати, а что это?       — Идиосинкразия? Повышенная, болезненная чувствительность организма к продуктам, лекарствам или к самому слову «брак». У моего отца до семидесяти лет такое было. Он и женился-то только потому, что мама забеременела, — опять ляпнул Роман, и тут же добавил, спохватившись, — поэтому я всегда и предохраняюсь. Так что, мы знакомимся поближе, или я пошел? Не хочу чтобы вечер пятницы прошел бездарно. — Малиновский сменил тактику, и это, как ни странно, сработало.       — Я бы с удовольствием, но куда я могу пойти в испорченном платье?       — Викуся, решено! Мы едем к тебе. Еду и напитки я беру на себя, а организацию приятного вечера предоставляю тебе. Договорились?       — Договорились.       — Тогда через полчаса будь готова, мы выезжаем. Собирайся.       — А почему не сейчас?       — Мне еще нужно сделать пару звонков.       Ромка отошел подальше от внимательно подслушивающих локаторов-ушек и позвонил Андрею.       — Начало положено. Едем к Вике.       — Это хорошо, Ромка. Только не забывай о цели, и не распускай язык. А то я знаю тебя, начнешь хвост распускать и…       — Жданов, не пори чушь. Кстати, должен тебе сказать, что мы очень сильно заблуждались насчет Викуси. Она далеко не дура, она только хочет казаться ею.       — А вот это уже плохо. — Андрей замолчал, словно задумался. — Знаешь, можешь увеличить ее гонорар еще на пять штук.       — Понял. А у тебя как дела, отвез Катеньку домой?       — Нет, мы еще в «Гурмане».       — Об-на! А что это вы там так задержались?       — Обсуждаем выход из кризиса.       — Ты бы лучше делом занялся.       — А мы чем занимаемся? Шутки шутим?       — Жданов, не нужно Ваньку ломать. Начинай влюблять в себя нашу мышку.       — Пошел ты! — раздались короткие гудки.       — Ты мне это брось, трубки швырять! — Ромка тут же нажал повторный вызов. — Жданов, я не понял, ты чего опять разозлился?       — Сам ты, мышь серая, понятно?       — Понятно. Ты мне только на один вопрос ответь и все.       — На какой?       — Мне показалось, или ты действительно целовался с Катей?       — Не твое дело, — снова раздались короткие гудки, но перезванивать Малиновский не стал. Теперь он был уверен, ему не показалось…

***

      Видит Бог, Ромке было чем гордиться. Еще как было! Ого-го!       Вначале Малине Викуся, как сексуальная партнерша не приглянулась совсем. Нет, она умела заводить, была технична, спортивна, с фантазией и вынослива. Но ей не хватало чего-то очень важного. Временами Роману казалось, что он трахается с очень красивой и многофункциональной куклой с механическим заводом. Все было слишком профессионально. Так вели себя проститутки, к чьим услугам он крайне редко, но прибегал.       Но Ромка точно знал — Вика не была проституткой. Значит это ее муж-козел решил, что купил ее с потрохами и требовал от нее ублажения себя, любимого, совершенно не заботясь о её ощущениях, о её удовлетворении, о ее чувствах. Роман даже разозлился и на Вику и на ее прежних партнеров. На Вику за то, что деньги для нее оказались важнее собственного удовольствия, на партнеров за то, что привыкли все покупать.       Вот тут Роман и показал Клочковой небо в алмазах. Так показал, что она и стонала, и плакала, и кричала, и умирала, и возносилась к небесам.       И теперь Вика лежала прикованная наручниками к спинке кровати с совершенно расфокусировавшимся, как у младенца или блаженного взглядом, на ее губах играла довольная сытая улыбка, объевшегося человека. Она только что не срыгивала, но это уж не Ромкина вина, что переудовлетворенные не срыгивают, как переевшие.       — Ромка, со мной такое впервые. Спасибо тебе, — первое, что сказала Викуся, когда немного пришла в себя. — Мы с Кирой ходили на курсы, где нас учили доставлять удовольствие мужчинам. И я точно знала, что смогу удовлетворить любого.       — Блин, эти курсы не в гареме проходили? Или может в публичном доме? Запомни, что для мужчины, если он настоящий мужчина, самый сильный оргазм, это когда он доводит до оргазма партнершу.       Они еще долго говорили, пока Роман не решил, что вполне расположил к себе Вику, и что пора переходить к вербовке. И тут он снова оказался на высоте. Мало того, что выполнил задание на пять с плюсом, так еще и деньги другу сэкономил.       — Викуся, ведь Кира тебе не платит, правда?       — Кира меня кормит иногда.       — Вот стерва. За чечевичную похлебку* решила купить билет в рай? Нет, Вика, нет. Это не дружба, и это недостойная награда за шпионаж. И не надо кривиться. Давай будем называть вещи своими именами. Я предлагаю тебе тысячу евро в месяц, — справедливо рассудив, что вся эта история продлится не более полугода, сказал Ромка, — плюс полторы тысячи единовременно на одежду.       — Я согласна! Только учти, что иногда тебе придется со мной…       — С удовольствием, — на сей раз искренне пообещал Малина.