Квинтэссенция любви

      Сашка был игроком, Сашка был идиотом по жизни, но глупым он не был, и доверчивым его тоже сложно было назвать. Именно поэтому он в два счета понял какой клад пещеры Али Бабы приволокла ему Пушкарева на блюдечке с голубой каемочкой, и именно поэтому он боялся, что его обманут. Ну, посудите сами…       То, что компания больше не принадлежит ни Жданову, ни Воропаевым, Сашке стало понятно с одного взгляда на официальную бумагу решения суда. Вернее копию этого решения, ведь не дура же Пушкарева, чтобы в логово врага тащить хоть один оригинал. Для того и взяла запас времени, чтобы зайти в интернет-кафе, да скачать со своей почты все необходимые ей копии документов. То, что отныне единоличной хозяйкой «Zimaletto» является Екатерина Валерьевна — это Сашка тоже сразу понял. И всю схему по которой его семью вытолкнули из бизнеса он тоже понял мгновенно. Как понял и то, что никогда и ни в каком суде он не сумеет доказать, что Жданов нарочно заложил компанию, чтобы украсть ее у него, у его матери и сестер, а все потому, что «Zimaletto» уже стояло одной ногой в могиле, и это прекрасно видно из результатов аудита. И доказать Пушкаревскую заинтересованность и желание отжать бизнес он тоже не сможет, потому что не ждал такой бомбы и даже диктофон не включил.       И вот теперь Катя предлагает ему купить компанию, купить за какие-то жалкие полмиллиона евро. Мало того, что они снова на коне, так еще и Жданов утрется собственной аферой и останется ни с чем. За это многое можно было отдать. Только вот передача денег и компании Сашке сильно не нравилась. Пахло обманом, и все тут. Сашка даже подумал, что это очередная ли уловка Андрея? А ну, как Пушкарева с ним заодно? И что тогда делать? Вдобавок ко всему лишиться маминой квартиры, ведь больше неоткуда взять такую сумму? Схему купли-продажи Катя предложила очень простую: Сашка переводит ей деньги в банк на ее счет в офшорной зоне Коста-Рики, после чего она пишет дарственную на имя Воропаева Александра Юрьевича. Вот тут между ними и воздвиглась стена недоверия. Алекс настаивал на том, чтобы Катя вначале «Zimaletto» на него переписала, а Пушкарева твердила одно:       — Я никому и никогда больше себя обмануть не дам. Никому! И не надейтесь, Александр Юрьевич. «Деньги вперед, утром — деньги, вечером — стулья или вечером — деньги, а на другой день утром — стулья».*       — Катя, а если я переведу вам деньги, а вы мне потом покажете фигу, тогда как?       — Я знаю только одно, я никому и никогда больше себя обмануть не дам.       — Вы мне не доверяете, я вам не доверяю. И как мы выйдем из этой ситуации?       Пушкарева задумалась, но ненадолго.       — Знаете что, Александр Юрьевич? А идите-ка вы к черту! Не верите, не надо. В конце концов, у меня есть компания стоимостью около двух миллиардов. Я предлагаю вам ее за полмиллиона, и должна еще доказывать, что я не верблюд? Мне есть кому продать «Zimaletto» за ее реальную стоимость. Очень хотелось отомстить Жданову, но я думаю, что он и так будет локти кусать за свою подлость, а мое неудовлетворенное чувство мести быстро успокоится под грузом свалившихся на меня денег. Прощайте.       Катя встала, чтобы уйти, но дорогу к двери ей преградила Светлана.       — Катенька, подождите. Давайте еще немного подумаем, как мы смогли бы заключить сделку, чтобы никто не боялся быть обманутым? Саша, да задержи же ее!       — Светлана Антоновна, если вы будете меня удерживать силой, то на всякий случай спешу вас уведомить, что мой друг знает о моем визите, и если через тринадцать минут я не выйду, или не позвоню ему, то через полчаса здесь будет даже не милиция, а все, кому Александр Юрьевич должен деньги.       — Вы меня обманули?       — Нет, я просто себя пыталась обезопасить, и как видно, не зря.       — Катя, я не стану вас удерживать силой, — Сашка отошел на шаг назад. — Давайте просто еще немного поговорим. Может, найдем какое-то приемлемое решение.       — Александр Юрьевич, а вы не хотите на мне жениться? Нет, правда. Мы женимся и я в качестве приданного пригоняю вам «Zimaletto». Вы не смотрите, что я нехороша собой. С деньгами, что вы мне подарите, я стану красавицей. Не хотите? Мда… Вам трудно угодить. А я все-таки попробую. И это будет мое последнее предложение.       Катюша замолчала надолго, видно что-то решала.       — Катя, время идет, вы хоть другу-то позвоните. — Сашка занервничал.       — Вы правы, но у меня еще есть семь минут. Значит так… Мне в голову пришла одна, по-моему, хорошая мысль. Только скажите, вы будете продавать «Zimaletto»? Или захотите оставить компании и работать дальше?       — Конечно продадим, — в один голос сказали мать с сыном. — Фирма на подъеме, за нее сейчас можно выручить хорошие деньги, — продолжила недалекая Светлана.       — Серьезно? — хохотнула Катя. — Так может мне с вас запросить побольше? Я предлагаю следующий вариант: я отдаю сейчас вам свой паспорт, вы купите мне назавтра билет в любую страну Европы, затем мы с Александром вместе, я подчеркиваю, вместе едем в Домодедово. Только нужно будет нотариуса с собой захватить. Там мы ждем подтверждения о перечислении денег на мой счет, и я сразу же, прямо там переписываю «Zimaletto» на вас, на всех Воропаевых. И только после этого вы отдаете мне мой паспорт и билет. Мы прощаемся довольные друг другом, и расстаемся навсегда. Единственное условие, все нужно будет сделать до одиннадцати часов утра. И рейс мой должен быть самое позднее на это же время. Как вам мой план?       — А вот это уже серьезный разговор, да Сашенька? — обрадовалась Светлана.       Воропаев и так и сяк прокручивал план Пушкаревой, но нигде не нашел никаких подвохов для себя.       — Александр Юрьевич, думайте быстрее, у меня осталось всего две минуты.       — Я согласен! Давайте ваш паспорт, — бодро сказал Сашка, не имеющий понятия, где взять полмиллиона евро.       — Держите, и до свидания. Завтра утром я жду вашего звонка.       — Погодите, Катя. Вы сказали, что у вас есть кому продать «Zimaletto».       — Да. Клиент очень серьезный. А что?       — Так может быть вы сведете меня с покупателем?       — Ого! Дай вам палец, вы руку откусить норовите. Нет ничего проще, но тогда я хочу свои комиссионные.       — Катенька, я даю вам полмиллиона. Этого мало?       — Сашенька, я даю вам около двух миллиардов. Этого мало? Ладно, я могу провести переговоры от вашего имени, только мне нужна доверенность от вас на ведение дел, и продажу компании от вашего имени, и ваши номера счетов.       — А ключ от квартиры где деньги лежат? — вот тут был явный подвох, и Сашка возгордился, что сразу его почувствовал.       — Ну, не хотите, как хотите.       Катя вышла во двор и поскорее побежала к калитке, чтобы Колька не успел начать действовать…

***

      Андрей пришел домой поздно, когда Литочка уже и вещи собрала, и искупалась, и поужинала, и отдохнуть успела.       — Ты почему так поздно? И что с твоим мобильным? Я же волнуюсь.       — Прости, солнышко. Мобильный сдох еще когда я тебя без конца пытался вызвонить. А поздно, потому, что рейс задержали почти на сорок минут. Я не хотел оставлять родителей одних.       — Ну, что? Все в порядке?       — Да, милая, да. Родители улетели. Мама пообещала сбросить СМСкой, когда они пройдут контроль. Отец чуть не плакал, а маман твоя, так вообще утопала в слезах.       — Это понятно, вся их жизнь прошла здесь.       — Лит, а если мы все же решим вернуться? Как с ними быть? Никто из них на пластику не пойдет.       — Да и не надо. Выправим им новые документы и купим дом. Кто их искать будет? Никто. Кому нужны неработающие пенсионеры, не требующие пенсии? Пупкины они или Романовы, какая разница?       — Ну, может ты и права.       — Андрей! Неужели уже завтра все будет позади?       — Да, моя хорошая. Завтра все будет позади. Уже завтра. Никогда бы я не справился без тебя, звездная моя девочка. Иди ко мне.       — Ты будешь меня любить на нашем матрасе в последний раз?       — На матрасе в последний. А любить я тебя буду всю жизнь. Во сколько у тебя самолет?       — В три двадцать.       — Внуково?       — Внуково. Ты только прилетай к нам поскорее, ладно.       — Ну, конечно. Закончу все дела, сдам квартиру, и прилечу.       — А мы тебя будем ждать, очень-очень. И начнется наша новая, настоящая жизнь…