Квинтэссенция любви

      POV Николай Зорькин.       Начали мы с Катюхой свое «восхождение» с воровства. Да-да-да, мы украли деньги. Сделать это было проще-простого, правда я сам никогда бы на такое не решился. Но Катя в тот день словно с катушек слетела, я даже не узнавал ее. Во-первых, она не плакала, как плакала каждый раз, когда ее обижали или унижали, а только стиснула зубы и высоко задрала голову. Во-вторых, каждые три минуты она вспоминала Андрея и все твердила, что должна стать достойной его, а глаза ее при этом начинали сиять каким-то звездным светом. Ну, и в третьих… В-третьих, именно в тот день и родилась та, которую потом назовут Аэлитой, правда, ни она, ни я тогда об это не подозревали. Наверное потому, что это был только зародыш…       — Коль, сколько денег нам нужно, чтобы начать играть на бирже? — первое, что спросила Катя, когда вышла из своего транса с готовым решением наших проблем.       — А сколько денег ты хочешь заработать и за какой срок?       — Много и быстро, — последовал ее лаконичный ответ.       — Тогда нам нужен Гарри Поттер и его волшебная палочка.       — Колька, я серьезно.       — И я серьезно. Ты требуешь невозможного, Катюша. Чтобы заработать много… Кстати, что такое много в твоем понимании?       — Ну, около миллиона евро, для начала.       Я рассмеялся, хотя не должен бы был. Кому-кому, а мне было хорошо известно, что если уж Пушкарева составляет план, то он абсолютно реален и стопроцентно выполним.       — Смейся, смейся, Фома неверующий. Только сумму скажи.       — Для начала неплохо было бы тысяч двадцать евриков заиметь. Без этих денег и соваться на биржу нечего.       — Двадцать? Всего?       — Можешь дать тридцать, я не обижусь, — у меня от смеха начал покалывать живот.       — Слушай меня внимательно, Коленька. У Андрея большие неприятности, его отца обвинили в краже и выдавили из собственного бизнеса. Сейчас он лежит в больнице с инфарктом, но я чувствую, что жить ему осталось совсем немного.       — Катя, ты откуда это знаешь? Про Андрея? И какое это имеет отношение к деньгам, которые нам нужны? — я больше не смеялся. Я понял, что Катька говорит со мной очень серьезно, и мне даже жутко на какое-то мгновение стало.       — Покопалась в интернете, эта информация не засекречена. А про то, что Павлу Олеговичу осталось жить совсем недолго… Ты же знаешь, что такие вещи я чувствую безошибочно.       — Ладно, хо-ро-шо! Пусть так. Как эта информация поможет нам раздобыть первоначальный капитал?       — Очень просто, Коленька. Мы украдем деньги.       — Что-о-о-о? Катерина Валерьевна, вы сегодня, когда упали, головой случайно не долбанулись? Ты хочешь украсть деньги у Андрея? Пока он занят умирающим отцом? Прости, Катюха, но я пас.       Катя даже не побледнела, просто вся краска сошла с ее лица сразу, она как-то нелепо взмахнула руками и начала задыхаться.       — Как ты мог подумать такую гадость? Как? — она спросила это очень тихо и с присвистом, словно воздух никак не хотел попадать к ней в легкие. — Я? У Андрея? Украсть? — и вдруг, словно прорвало плотину, Катя захлебываясь словами, начала на меня кричать. — Дурак! Какой же ты дурак! Я люблю его! Так люблю, что дышать трудно. А ты… Ты! Ты дурак! — это точно была истерика, потому что она тут же захохотала. — Ты, значит, пас? Ты пас? Колька, какой же ты хороший!       — Кать, ты уж определись. Я дурак, или я хороший? — любит она его, видишь ли. Я может тоже ее люблю, но не ору же.       — А разве не бывает хороших дураков? — уже вполне спокойно и миролюбиво улыбнулась Катюша.       — Бывают. Но это не мой случай. Я очень умный, и ты это знаешь.       — Знаю, прости. Просто ты вывел меня из себя таким предположением.       — Проехали, прощаю. Так у кого красть будем?       — У Воропаева Юрия Александровича.       — Опаньки, а это кто такой? И какое отношение он имеет к Андрею?       — Это тот гад, который обвинил отца Андрея в воровстве и довел его до инфаркта. Компаньон Павла Олеговича.       — Катя, — начал я осторожно, мне не хотелось переживать еще одну вспышку ее гнева, — а ты уверена…       — Что обвинения сфальсифицированы, и что Павел Олегович ни в чем не не виноват?       — Да.       — Уверена. Я посмотрела всю финансовую документацию «Zimaletto». Знаешь, кто там ворует без зазрения совести? Собственный сынок Воропаева, его жена, да и он сам непрочь погреть ручки. А все свои грехи, и грехи своих близких он свалил на Андрюшиного отца. Понимаешь?       Меня немного царапнуло это «Андрюшиного», может поэтому я и полез в бутылку.       — А что, все финдоки тоже в открытом доступе, что ты так быстро и просто смогла и просмотреть их и разобраться? Что-то ты темнишь, Катюха.       — Коля, ну ты же знаешь, что я коды на интуиции поднимаю. Мне твои программы для этого не нужны. А разобралась?.. Разобралась! И за свои слова отвечаю, сам знаешь, что я экономический гений.       — Лучше бы ты не коды на интуиции поднимала, а лотереи, тогда и воровать не нужно было бы.       — Не получается в лотерею. А если бы и получалось, то это нечестно.       — Украсть, конечно же, намного честнее, — хохотнул я.       — Никакая это не кража. Украсть у вора — это всего лишь акт милосердия в пользу нищих студентов. Будешь слушать мой план или нет?       — Говори уж, сестра милосердия. Я весь внимания.       План был и в самом деле прост и красив. Я должен был открыть счет в офшоре на любое имя, хоть на имя того же сына Воропаева. Катюха рассказала мне, что зовут его Александр, что он игрок и подонок. Поведала даже какую-то грязную историю, связанную с ним и какой-то девчонкой. Думаю для того рассказала, чтобы совесть меня вообще не тревожила. Но я отвлекся.       Значит так: нужно было открыть в офшоре счет на имя Александра, перегнать на него с личного счета Воропаева-старшего деньги, затем уже оттуда перегнать деньги на любой другой счет, а «Сашкин» закрыть. Ну и затем оставалось только почистить базу данных банка за собой, не забыв про чистку серверов.       Для меня такая работа была пустяковой, тем более, что все, от «а» до «я», было виртуальным, и деньги тоже. Через два часа мы стали обладателями двадцати пяти тысяч евро. А я стал Артемом Тихоновым. Именно на это имя я и открыл свой первый счет. Имя мы с Катей придумывали вместе, имя в переводе с греческого — невредимый, а фамилия — удачливый, как раз то, что нужно. Документы на это имя я выправил, когда на счету Артема стало двести пятьдесят тысяч! И было это всего через два месяца с начала нашей игры на бирже. Вот так-то!       До июня месяца мы жили двойной жизнью. В одной, подпольной, к этому времени мы были уже миллионерами, причем в евровом эквиваленте, во-второй, выставленной на всеобщее обозрение, мы оставались нищими студентами, все так же плохо одетыми и питающимися в студенческой столовке.       Все мои разговоры с Катей на тему: «а может пора начинать тратить деньги, и тем самым прекратить насмешки», заканчивались провалом. Временами мне казалось, что Пушкарева сходит с ума. Несмотря на успех нашего подпольного бизнеса, она все время ходила, как в воду опущенная, часто плакала, и худела, худела, худела. Казалось, что она чахнет. Четвертого июня я не выдержал.       — Катя, нам надо поговорить. Я больше не могу смотреть, как ты загоняешь себя молча в могилу. Хочешь сдохнуть — пожалуйста, у нас свободная страна. Но без меня.       — Коленька, ты о чем, я тебя не понимаю? — включила Катюша дурочку.       — Посмотри на себя в зеркало, от тебя осталась половина, ты не жрешь ни черта, ты вечно куда-то пропадаешь, ты не позволяешь трогать деньги, ты ничего не рассказываешь мне. И ты не понимаешь о чем я? Я думал, что мы друзья, но я, очевидно, ошибся. Ладно, бывай, не поминай лихом.       — Нет! Колька! Нет! Не уходи. Ты очень мне нужен. Дело не во мне, совсем не во мне, я в полном порядке.       — Дело в Андрее?       — Да! Вернее в бедах, свалившихся на его голову. Я не знала, как тебе рассказать, как упросить тебя…       — Нужно отдать ему все деньги?       — Да! Вернее нет, не отдать. Но все эти, и еще многие другие деньги мне понадобятся, чтобы спасти его.       — Дура! Господи! Ну какая же ты дура! И из-за этого ты не жрала и таяла? Да мы еще знаешь сколько заработаем? Сколько нужно, столько и заработаем. А не получится заработать, так украдем. Давай, рассказывай все по-порядку.       И Катя мне все рассказала.       Да, Андрею Жданову, и правда, не позавидуешь. Отец умер, мать покушалась на Юрия Александровича и сейчас под следствием. Скорее всего ее посадят. А сам Андрей мечется между могилой отца и следственным изолятором, и даже зарабатывать не может. Воропаевы посадили его на голодный паек. Как всегда, у Кати уже был план спасения и матери Андрея, и его самого, но для этого нужны были огромные деньги, а Катька не смела попросить меня пожертвовать моей долей. Ну не дура ли?.. Стоило ли из-за этого так себя загонять? Конечно же, я согласился с ее планом, конечно же, мы стали зарабатывать еще с большим рвением. И Катенька ожила. Почти на целый месяц...       Пока не случилась беда, пока Пушкарева Екатерина Валерьевна не умерла...