Под цветущей вишней

Ты растворяешься, подобно мечте. Сколько бы я не бежал, я остаюсь на месте…

      Чувство, когда скучаешь по кому-то — самое ужасное и поганое. Тебя растерзает изнутри из-за того, что ты скучаешь по определенному человеку. Именно такое чувствую я. Никогда бы не подумал, что буду так сильно скучать по кому-то, а в особенности, по парню. Я даже понятие не имею, как я так привязался к этому человеку, толком даже не зная его и его прошлое. Знаете? Это словно тебя закрыли в клетке и не выпускают. Словно тебе крылья сломали и ты не можешь улететь.       Не считая всего этого, я как и прежде, хорошо учился. Начал больше открываться людям, общаться с ними. Скажу даже, что с Хосоком подружился. Ничего так парень. Сидеть на лавочке под вишней я больше не стал, но меня тревожила одна вещь. Хоть было и время уже, но она опять не цвела. Меня тревожило то, что она опять зацветет, когда появится он.       Письма я ему больше не отправлял. Я решил, что нужно уже расслабиться. Если ушел, значит так и нужно было, вот и все. Не отвечает? Ну и пусть.       После учебы, мы с Хосоком решили пойти развлечься. Мы ведь уже студенты и можем позволить себе выпить.       Был уже вечер, ибо меня заставили помочь с какими-то бумажками. Хосок даже успел пойти домой и вернуться обратно, пока я там помогал. Выйдя из здания университета, я увидел прекрасного парня с огненными волосами. На хосоке были кожаные штаны, черная кофта, кроссовки от фирмы «PUMA» и черная кепка. Выглядел он, конечно же, хорошо. — Ну ты и медленный, Чон Чонгук! — сказал он и рассмеялся. — Вообще-то, я помогал, не виноват, что бумажек много было. — Да ладно, пошли уже. Нам нужно хорошенько повеселиться, а то ты ходишь вялым уже херовую тучу времени. — он похлопал по моему плечу и мы помчались в сторону, где находился бар.       Хоть и не ночь на дворе, а бар был забит людьми. Редко можно было найти трезвого человека. Мы сразу же направились к барной стойке и выпили достаточного алкоголя, чтоб он немножко поиграл с нашим разумом. После, Хосок предложил выйти на танцпол. Будучи под воздействием алкоголя, конечно же, мы стали танцевать без перерыва. Потом опять выпили. Я решил второй раз не пойти танцевать, иначе бы меня стошнило прям на людей. Хосок отдал свой телефон мне, а сам ушел танцевать и липнуть к какому-то там парню, я же сел на вельветовый диванчик. В скором времени, я почувствовал, как телефон Хосока завибрировал. Когда я решил посмотреть, что же там, то чуть не подпрыгнул от внезапности. Пак Чимин: «Я скоро там буду.»       Чего? Он издевается? Только этого мне и не хватало сейчас. Ну нафиг, подумал я и пошел обратно к барной стойке. Я вновь почувствовал, как алкоголь обжигал мое горло. Да, этого мне хватало, чтоб полностью опьянеть. Я заметил, как одна девушка смотрела на меня весь вечер и кусала нижнюю губу. Я решил, раз оторваться, то по полной. Мой взгляд значил для нее согласием и она сама подошла ко мне. Взяв меня за руку, она потянула в коридор, что ввел к уборной. Она припечатала меня к стене и начала жадно целовать, а я отвечать на поцелуй. Она кусала мои губы, а потом начала ласкать своими мою шею. И в тот момент, то ли алкоголь ударил по голове, но черт! Я вспомнил Чимина. Господи, я подумал, что если бы это делал он, я бы с ума сошел. После этого я оттолкнул девушку, так как желания переспать с ней не было или же другие грязные вещи в этом же роде.       Выйдя в зал, я начал прищуриваться и искать Хосока в толпе. Но мои глаза нашли что-то более интересней. Чимин. Гребанный, мать вашу, Пак Чимин! Я забил на Хосока и отправился в сторону Чимина. — Какие люди и без охраны! Да неужели пропавший нашелся? Вот это, блять, новость! — Чонгук-а, ты пьяный что ли? Ты че несешь-то? Никуда я не пропадал, мне просто нужно было отдохнуть и подумать. — Вот это да-а, подумать? А обо мне, Пак Чимин, ты не подумал? — Подумать? Ну ничего себе! Ты мог сказать мне, что уезжаешь. Я как придурок бегал по станции вскрикивая твое имя! Ты про мои чувства-то подума… — не успев договорить (да и это к лучшему), меня перебил он. — Не бросайся словами, придурок! — в следующий момент, он показывает мне мои же письма. Какого черта он мне не отвечал на них, раз уж они доходили до него? — Сначала обзываешь меня шлюхой, педиком, а сейчас в любви признаешься? Ты так любишь играть с чувствами людей?       Это было последней каплей, Пак Чимин. Ты будешь жалеть об этом. Играю? Значит бегать по городу, как сумасшедший и спрашивать у знакомых куда ты уехал, орать на всю станцию, чтоб ты не ушел, значит это все для тебя— игра? Хорошо, играть так играть.       Я ничего не отвечая ему, взял его за воротник и потянул за собой. Мы оказались в том самом коридорчике. В конце него был маленький столик, на котором красовалась красивая стеклянная ваза. — Ты что удумал сделать? Отпусти меня!       Как бы сильно он не сопротивлялся, отпускать я его не думал. Я силой впечатал его в стену и просто повис смотря на него. Вот и пришло время и тебе страдать, Чимин-а. Пока ты исчез, я чуть с ума не сошел. Теперь сходить с ума будешь ты. Я приблизил свою лицо к противоположному. Он начал дрожать от моего горячего и пахнущего алкоголем дыханием. — Чонгук-а, отпусти пожалуйста. Ты не понимаешь, что творишь. Это плохая идея. Ты же знаешь, что я чувствовал к тебе. — Ха, чувствовал? То есть, уже ничего нету? Ну и хорошо, будешь страдать сильнее. Я заставлю тебя скулить и умолять о пощаде. — Я настрадался от тебя достаточно, Чимин. Хотя бы в этом случае у нас все будет взаимно.       Я впечатал его руки в стену, держа своими за кисти. Без всякой нежности я жадно начал впиваться в его большие и мягкие губы. Я кусал их до крови, а он пытался выбраться из этой ловушки. Мои поцелуи покрывали его щеки, а его дыхание стало рванным. Он молил что бы я отпустил его. Я оставлял красные метки на его тонкой и изящной шее. Я кусал мочки его уха, а он скулил от боли. Неужели таким чувствительным ты оказался, Пак Чимин? Я отпустил его правую руку, а моя заняла место на его шее. Обратно впиваясь в его сочащиеся кровью губы, я начал сжимать его шею, а он задыхаться. В мою голову ударил большой прилив возбуждения в перемешку с алкоголем. Он пытался отстранить меня от себя, но попытки были неудачными. Однако, я остановился, когда он нанес мне по лицу сильными удар кулаком. Я начал шататься, а голова кружиться, после чего я упал на пол. Чимин же убежал, со словами: «Ты полный кретин, Чон Чонгук!» Еще увидим кто тут кретин, Чимин. Меня же стошнило прямо на пол и я вырубился.

***

      Утро же у меня было просто «охуительным». Я проснулся в старом деревянном кресле, который находился в моей веранде, возле входа в дом. Как же гениально было меня оставить на ночь тут. Могли убить, обокрасть. Я проверил свои карманы, вроде все на месте. Собирался уже встать, но меня откинуло назад, а рука сама направилась к голове. Когда я задел случайно висок и щеку, то почувствовал сильную боль. Что я, черт возьми, вчера делал?       Все же набравшись сил, я встал с того кресла, нашел ключи и отпер дверь, а после зашел внутрь. Направившись на кухню, я посмотрел в зеркало. На моей щеке, а точнее под правым глазом, красовался офигенный фингал. Откуда я его получил, не помню. Я налил себе холодного апельсинового сока и сел за столик на кухне. Начал двумя пальцами массировать виски, пытаясь вспоминать вчерашнее. Ничего не получается. Ну и фиг с этим.       Весь мой покой нарушил звонок телефона. Я посмотрел на экран и там звонил мне Хосок-а. Я взял трубку и без приветствий он сразу начал разговор. — Ну что, веселун? Как себя чувствуешь? Вот это ты вчера нажрался, как свинюшка, чувак. — И тебе доброго утра, если его можно так назвать. Че я вчера вытворял-то? Откуда у меня фингал под глазом? — Откуда у тебя фингал я не знаю, как и то, откуда у Чимина засосы на шее, искусанные губы тоже, но скорее всего у вас была «отличная» встреча. — Чего?! Он тут? Бля! Хрен пойми теперь, что я с ним сделал вчера. Ну и пофигу, я тоже настрадался от него. — Все-все, не начинай мне тут свое нытье, но поговорить с ним тебе следует, НА ТРЕЗВУЮ голову.       Мы отключились и я начал искать в списке своих контактов имя Пака. Позвонить ему мне очень не хочется. Хрен пойми, что я сделал с ним вчера. Фингал явно не просто так поставил. Все же, решив не звонить ему, я пошел и грохнулся на диван. Голова ужасно ныла, как и мой фингал. Это с какой он силой ударил? Да черт с ним. Я уснул на диване, в надежде, что моя головная боль прекратится.       Проснулся я ближе к вечеру. Вот это я нехило вырубился. Чувство было будто в стиральной машине спал, а она работала. С гнездом на голове, я быстро начал искать свой телефон, который лежал на столе в кухне. Экран решил ослепить мои глаза, но я прищурился и заметил, ничего себе, целых шесть пропущенных. Но самое удивительное, от кого они. От самого Пак Чимина. Конечно, я решил ему перезвонить и узнать, что ему от меня нужно. — Да, Чонгук. Ты чего не отвечал мне? — Ничего себе, каким он тоном это спрашивает. Сам пропал на время, а теперь почему я трубку не беру? — Я спал. Что тебе надо? — Давай встретимся, нам нужно поговорить. — честно, не очень мне хотелось с ним встретиться, но я согласился. Решили мы встретиться возле новой кафешке, которая находилась недалеко от местной библиотеке, которую я часто посещал.       Все время до нашей встречи я читал книгу, делал домашку. Я даже не заметил, как на улице начал лить сильный дождь, словно давая знаки остаться дома. Но все же время пришло уйти на встречу с Паком. Я надел свою куртку и пошел. Зонтик я не взял, так как у меня был капюшон.       На улице было холодно и сыро из-за дождя. Я вот-вот был у кафе, как заметил под большим и прозрачным зонтом Чиму. Дождь начал усиливаться, ветер заставлял капли бить мне по лицу, а лепестки розовой сакуры, под которой стоял и ждал Чимин-хен, прилипали к его же зонтику. Я же смотрел прямо на него, когда вздумал перейти дорогу. Первое, что я заметил на его лице — тревогу. Я не сразу сообразил почему у него такое выражение и почему он бежит в мою сторону. Услышав звук бибикания автомобиля, я повернулся в сторону звука, фары ослепили мои глаза, а машина пыталась тормознуть, но не вовремя и… Темнота.