Под цветущей вишней

And I was Never sure Whether you Were the Lighthouse or The storm.

      Я не знал чего ожидать от нашего разговора, и даже как его начать. В голове была полная каша, все мысли запутались в один большой серый ком. Руки чуточку дрожали, ибо передо мной сидел человек, который одновременно разрушил и разукрасил мою жизнь. Глупо, конечно же, так бегать за персоной, которая ясно дала тебе знать, что все, стоп, остановись, но я ничего не смог поделать. Кажется, это и есть моя первая влюбленность, ибо другого объяснения тут просто нет.       То ли нам не было комфортно, то ли просто неловко и мы оба смотрели по сторонам, но только не на друг друга. Всю эту «идиллию» неловкости он нарушил сам. — Если тебе нечего сказать, то я пошел. Он встал и только хотел надеть на себя пальто, как я тут же обхватил его запястье, не давая тому уйти. — Нет, извини, я просто волнуюсь. Он посмотрел на меня и цокнул языком, но все же сел обратно за стол. Я уже хотел что-то сказать, как он сам начал разговор. — Я знаю все, что с тобой случилось. Мне Хосок рассказал. — Что? Ох, блять… — Что с тобой такое происходит, Чонгук? В чем причина? Где тот Чонгук, которого с трудом из дому вытаскивали, который занимался учебой каждый, практически, вечер? — Я не знаю, но я уже вылечился и надеюсь, что больше глупостей не натворю.       Я уже хотел начать разговор про нас двоих, но тут меня кто-то хлопнул по плечу. — Ох, Чонгук-и, сладенький. Я обернуться не успел, как почувствовал легкий поцелуй на моей щеке. Юнги. Был я удивлен? Да у меня чуть глаза не вышли из орбит! Я быстро посмотрел на Чимина, а у того лицо было не менее удивленным. — Чонгук, это кто? Юнги обнял меня за шею и ехидным тоном начал отвечать Чимину. — Я тот, кто провел великолепную ночь с этим молодым и жарким пареньком. Вмиг удивление Чимина изменилось на злость. Резко, с большой скоростью он встал на ноги, взял свою сумку и начал уходить. — Чимин! — Иди нахер, Чон Чонгук, блять! Я остался в полном шоке смотреть на то, как он просто уходит из заведения. — Ты что сделал, придурок?! — Месть за то, что сдулся с места тогда. Мог же нормально мне объяснить все, ну или хотя бы выпить со мной утренний кофе. — Господи, за что мне это все. Так, Юнги, пожалуйста, давай ты уже оставишь меня в покое, понял? — Не понял, а где Чимин? — наш разговор прервал Хосок, и я был безумно рад его видеть. — А это кто еще? — Ох, Хоби-хен, тут случилась неполадочка, извини, я побежал.       Я быстро встал со стула, накинул на себя верхнюю одежду, шарф, быстро заплатил за заказ, и пошел искать Чимина, а те двое остались вместе. Я бегал по парку, по соседним магазинам, но так его и не нашел. Конечно, я был в неком отчаянии, поэтому пошел домой. Там была такая же гробовая тишина, меня никто не ждал. Я сбросил с себя верхнюю одежду, и уже хотел снять с себя шарф, но тут меня остановил его запах. Я был особенно чувствительным к запахам, и сразу заметил, что запах отличался от моего. Быстро включив свет в коридоре, я все же заметил, что шарф точно был не мой. Долго сидел в недоумении и, в конце-концов, хлопнув себя ладоней по лицу, я врубился, что это шарф чертового Чимина. То есть он в спешке случайно взял мой шарф. Вот же дорама какая-то, а не жизнь.       Практически всю ночь я не смог уснуть, думал как же мне выплеснуть все мысли и чувства из себя. Я должен все рассказать Чимину и даже если он опять отвергнет меня, то хотя бы должен знать, что любил я его по-настоящему.

***

      Проснулся я около десяти часов утра. Через прозрачные шторки проходили лучики зимнего утреннего солнца и они насильно вынули меня из глубокого сна. Уснул я очень поздно и мне пришлось спать мало. Утром в кухне было достаточно холодно, так что я накинул на себя одеяло и с ним же спустился туда. Сонными полуоткрытыми глазами, я как-то сварил себе кофе. Делая первый глоток, я обжог себе язык. Заебись. Зато проснулся полностью. Из головы все еще не выходили мысли насчет хена. Не долго думая, я все же позвонил Хоби-хену. — Ну очень доброе утро, Чон Чонгук. Ты что по утрам звонишь то, пиздюк мелкий? — И я рад тебя слышать, хен. Чувак, у тебя же есть номер Чимина? — Кстати о нем, вы еще нормально не поговорили что-ли? Когда я вчера пришел к вам, то его там не было. — Да пришел Юнги, ну тот парень с черными волосами и, черт возьми, подстроил неприятную сценку, и Чимин-хен не так понял. — Ну и Санта-Барбара у вас, ребята. Да по вам хоть дорамку снимай. — Перестань уже шутить, мне не до веселья сейчас. — Какими серьезными мы стали. Я пришлю тебе номер Пака сообщением. Увидимся.       Сразу после разговора мне пришел номер хена. Я долгое время думал, что мне сделать: позвонить или написать? И в конце концов я решил написать ему. Ответа я, конечно, не жду, но кто его знает. «Хэй, доброе утро, это Чонгук. Чимин-хен, извини меня за вчерашнее, ты все неправильно понял. Пожалуйста, давай нормально поговорим. Может встретимся? К тому же, ты шарф перепутал.» После отправки сообщения прошли минут десять, потом двадцать, потом полчаса и даже час, а ответа все не было. Я решил оставить телефон и принять ванну. Пролежал я там где-то час. Высушил волосы и сделал себе что-то поесть, а про сообщение и вовсе забыл. Только через часа два и вспомнил. Я не ожидал ответа, если быть честным, но попытка — не пытка. Но как же я удивился, когда обнаружил новое сообщение. Да я чуть не прыгнул от радости, но потом вспомнил, что я не маленькая школьница, которая добилась внимания своего оппы, и спокойно открыл уведомление. «Не перепутал. Сегодня вечером в парке возле галереи в шесть часов.» Что? Это правда ответ такой? Или я с ума сошел? Мне опять хотелось визжать и прыгать, но мне не стоило забывать насколько важным будет этот разговор. Всю мою мечтательность о разговоре обрушил дверной звонок. Встал с дивана и направился прямо к двери, и, не успевая ее полностью открыть, как в дом заезжает Юнги. — Ты что творишь, блять? — Я не блять, а вот кто был тот вчерашний парень очень интересно. — Что? Чимин, и это не твое дело, ты мне вчера нарушил важный разговор! — Да не ори ты, я не про этого. Тот рыженький, кто он? — Что? Ты про Хосока что-ли? Это мой очень хороший друг, он мне почти как брат, а что такое? — Дай мне его номер. — Чего? Да хрен тебе! — Хрен ты мне уже дал, а вот сейчас мне нужен только номер. Ну, пожалуйста, ну тебе жалко? Я отстану от тебя и не буду больше мешать в личной жизни, но если… — Да все, на тебе, уходи уже. — Ну вот так и сразу нужно было, спасибо, и до встречи. Что это вообще было? Я только надеюсь, что Хосок не врежет мне из-за этого.

***

      Уже было почти шесть. Я вышел из дома чуть быстрее и при этом захватил тот шарф с собой. Было холодно и по этой причине я его надел. Запах. Такой сладкий, вишневый. Черт, с каких пор парни пользуются такими ароматами? Так, надо сосредоточиться и только сегодня мы все решим.       Я вошел в парк, людей почти что не было. Было достаточно холодно, но хотя бы вьюги не было. Там царила мертвая тишина, которую сокрушал хруст снега под моими ногами. От фонарей снег блестел, словно тысячу миниатюрных кристаллов. Я огляделся по сторонам, ища Пака. И уж начал думать, что он меня просто обманул, пока возле старого и центрального, замороженного фонтана я увидел его. Глубокий и холодный вдох, выдох, и я уже был готов выслушать все, что он скажет. Пусть даже обзовет меня самым плохим и глупым существом, меня это просто не волновало. — Привет, хен. Извини, что заставил тебя ждать. — Все хорошо. Кто это был вчера? — Ох, это было недоразумение, он мне никто. Врать не буду, я по пьяни с ним переспал, он меня специально напоил и… — Все, хватит, понял. Чонгук, объясни мне одну вещь. Почему ты так испортился весь этот год? — Почему? Я тебе скажу почему. Потому, что я пытался забыть тебя. Ты всю мою жизнь разрушил, ты это понимаешь? Да я впервые веду себя словно маленькая школьница. Ты меня даже не захотел узнать поближе! Ты меня практически не знаешь. Очень умно было мне рассказывать про некого мертвого человека, который был тебе дорог. Ты думал я ничего не вспомню, да? Он сжал свои маленькие кулаки и несколько раз тяжело и злостно вздохнул. — А ты думаешь мне, блять, было легко? Ты думаешь мне не было больно, когда ты впервые меня оттолкнул, при этом обзывая обидными для меня словами, ты думаешь мне нравилось это, да? Ты думаешь я не страдал, когда ты потерял память и не помнил меня? Да ты даже не знаешь, как погано я себя чувствовал все это время! Ты — подлый придурок! Думаешь, что мне было так легко потом игнорировать тебя, не реагировать на то, как ты испортился тут? Я все знал, мне все рассказывали, и было больно от того, что я не могу тебя защитить! И жутко обидно на себя, что с того самого дня ты все еще мне нравишься!       Он был таким обиженным, таким злым. Он захлебывался слезами и даже я чувствовал его боль. — Прости меня, Чимин-хен. Прости, что тогда обидел тебя теми словами. Прости, что отвергал тебя, хотя на самом деле я чувствовал к тебе такие же сильные чувства. Прости за то, что забыл тебя тогда. Прости. — Ты бесишь! Я не знаю, что мне делать! Черт. Ты губишь меня с того самого дня. — Делай то, что считаешь нужным, я приму любой твой ответ, Чимин-хен. Мы же не маленькие дети уже, пора решать, мы слишком долго тянули.— он сел на краешек фонтана и укутался сильнее в шарф. В мой шарф. — И да, вот твой шарф… — Оставь, твой теплее.       Он начал бубнить себе под нос, надув губы. Со стороны он выглядел, как совсем маленький ребенок. И что касается шарфа, то возражать я не стал. Я сел чуть дальше от него и просто молча смотрел вверх. Небо было ясным, и почему-то мне казалось, что зимой все светиться ярче. Вся территория наполнилась уже знакомой тишиной и лишь время от времени было слышно хмыканье хена. Я не понимал, что твориться у него в голове и даже у самого себя. Но вот мое терпение уже кончилось. Знаете, я устал стараться быть мягким и нежным. Хватит уже. — Так, слушай сюда, Чимин-хен. Заканчивай играть в молчанку со мной, я себе сейчас все тут отморожу, сколько можно? Мы уже полтора часа тут сидим. — Ч-Чего? — А того. Я устал прикидываться неженкой. Давай встречаться. — Что?! Но ведь… Ты ведь… — Айщ, хен, не обманывай себя. Если откажешь, то я насильно украду тебя и запру в кладовую в моем доме, понял, ребенок? — В смысле ребенок?! Я тебе вообще-то хен! — Ты серьезно? Тебя сейчас только это волнует? Давай определяйся: или я, или кладовка. — Я должен подума… — пока он будет бубнить, я себе реально все отморожу и простужусь, так что я решил не ждать и притащить хотя бы ко мне домой. Без лишних вопросов и задних мыслей о нем, я взял его за запястье через куртку и потащил за собой. — Чонгук-а, я не хочу! Какой же из тебя плохой врун, Чимин-а. Говоришь одно, но топаешь за мной. Противоречишь самому себе. Всю дорогу он ныл, хотя не сопротивлялся. Точно как маленький ребенок. — Заходи, а я пойду сделаю что-то. Тебе чай или кофе? — Чай.       Честно признаюсь, он выглядел очень милым. Надутые губки, обиженная мордочка и такие пухлые щечки. Желание затискать, но было бы не кстати. Он повесил куртку и шарф на крючок в коридоре, а сам пошел и сел на диван в гостиной. На нем был вязанный темно-зеленый свитер, но кажется, мы впрямь слишком много стояли на улице и он дрожал от холода, поэтому я взял плед и накрыл его. Он обернулся и посмотрел на меня чуточку удивленным взглядом, а потом застеснялся и обернулся назад. Боже, ну что за милый комочек? Я принес ему чай. В полной тишине мы ждали пока он чуточку остынет и в такой же тишине мы его и выпили. — Чимин-а, что будем делать? — Я не знаю, я запутался. — он говорил шепотом и легко вздохнул. — Что мне делать? Я приблизился к нему, мои холодные руки коснулись его теплой щеки, а лицо приблизилось к нему. Комната была поглощена в сумрак, из-за чего атмосфера казалось холодной и мрачной. — Что ты сейчас чувствуешь, Чимин-а? — Перестань, я…я… — Смотри, что чувствую я. Я взял его руку и разместил в сторону своего сердца, потому что только оно врать не умеет. Лишь оно доказывает обратную сторону наших слов. Он опустил голову, рука его дрожала. Его кончики ушей стали почти алыми, а щеки горели. — Чимин, не противоречь себе. Не обманывай меня, я все и так вижу. Скажи мне, что ты чувствуешь? Он поднял голову ко мне. Глаза были чуточку мокрыми, а его аккуратный носик хмыкал. Щеки были наполнены румянцем от застенчивости. — Я… Это очень странное ощущение. Чонгук-а… К-Кажется, я… — Что? — Да черт тебя возьми, кажется, я тебя… ну того. — Блять! Такой момент испортил, Пак Чимин! Того? Чего того? — Да люблю я тебя, дебила кусок! Боже, опять гримаса обиженного ребенка. Я посмотрел на него и просто рассмеялся, а он надулся сильнее. Я взял его лицо в обе руки и как можно нежнее поцеловал его в лоб и полушепотом сказал: — И я тебя люблю, мелкотня. — Хэй!       Наконец-то мы не обманывали себя и приняли друг друга. Всю ночь мы лежали под пледом и рассказывали, что случилось пока мы были в дали друг от друга, а на утро мы уснули.

***

      Зима прошла без лишних ссор и недопониманий. Весной опять начался универ. Чимин вернулся обратно к нам в университет. Это был последний курс, и мы договорились провести его на отлично. В конце марта очень сильно потеплело, даже пальто не нужно было надевать. Закончилась очередная скучная пара. Чимин написал мне сообщение, что выйдет на заднюю часть двора. Я решил прогуляться по территории. И вот я остановился возле него. Старое дерево вишни, которое сегодня начало цвести. Как же символично. — Чонгук~и! Он подошел ко мне и легонько приобнял сзади, но чуточку удивился, когда посмотрел на мое лицо. На нем, скорее всего, была маленькая печаль. — Чимин-а, никогда не забудь это деревце. Помнишь? С него все и началось. Я узнал всю боль и ненависть жизни. Я был сломан сотню раз, но потом находил силы опять. Я спотыкался, но продолжал ползать. Именно с того момента мы были связанны друг с другом, именно тогда мы и встретились. Именно тогда, ты разрушил и разукрасил мою жизнь. Все это было под цветущей вишней.

Некоторые чувства невозможно сдержать, даже сохраняя их под давлением. Они неизбежно вырвутся наружу, потоком обжигающей лавы.