1
5 апреля 2017 г., 18:43
Эмма вполуха слушала рядом идущего преподавателя, оглядываясь по сторонам. Она так давно не была в стенах родной школы, что теперь наверстывала упущенное, мерно ступая по многочисленным коридорам. Память живо воспроизвела их юношеские шалости, когда они год за годом постигали азы волшебства. Каждому уроки давались по-разному. Эмма равнодушно относилась к тем дисциплинам, которые ее не интересовали. Если предмет не увлекал ее с первых страниц учебника, то девушка уже не могла найти в своем сердце к нему тяги. Сдавала она таких "счастливчиков" без особого рвения, но блестяще, благодаря природному уму и одаренности. Учителя досадливо качали головой, когда видели такое отношение, но не могли сделать ровным счетом ничего. Зато везло тем, чьи предметы девушка обожала. Ради травологии и зельеварения она могла просидеть ночи в библиотеке, вместе с главной заучкой и верной подругой, Белль, и наутро не чувствовать ни капли усталости.
Их было трое. Она, Руби и Белль. Закадычные подруги и гроза всего факультета. Первые две состояли в команде по квиддичу: Эмма в качестве ловца, а Руби − вратаря. Они часто подшучивали над Белль, но девушка не пропустила ни одну их игру, радуясь победами и разделяя поражения. Эмма не выбирала друзей, скорее они выбрали ее. Когда она только поступала в школу Волшебства, ей казалось, что жизнь превратится в ад. Ее родители занимали очень высокие посты в Министерстве Магии. Учащиеся прекрасно были об этом осведомлены. Это была семейная преемственность. Предполагалось, что когда время ее обучения подойдет к концу, она продолжит традицию. Однако своенравная блондинка сделала ход конем и выбрала преподавательскую стезю.
Для нее годы обучения в Хогвартсе были самими счастливыми. И беззаботными. Ночные вылазки в лес, проникновение в ванную старост, безобидные подшучивания над учителями, первая увлеченность и крепкая дружба. Все это яркими картинками всплыло перед ее глазами, и она мягко улыбнулась. Если бы только можно было их вернуть. Она вспомнила многочисленные и такие традиционные стычки со змеиным факультетом, и ее улыбка стала еще шире. Была там одна особа, бывшая занозой в ее заднице. Гордость всего факультета, − староста слизерина. Она не вела себя подобно своим однокурсникам, и по ее всегда хладнокровному и спокойному виду Эмма думала, что лучшим факультетом для нее был бы когтевранский. Если бы не взгляд, полный презрения, высокомерная усмешка, кривившая полные губы, полные яда слова, а также чистокровная родословная. Да, если бы не все это, ей нужно было попасть в когтевран.
Дверь одного кабинета была распахнута, и Эмма мимоходом заглянула внутрь. Ее взгляд зацепился за парившего в воздухе феникса, который с любопытством разглядывал притихших учеников. Золотое свечение привлекло внимание девушки, и она остановилась, побуждая преподавателя поступить так же.
− Студенты обожают факультативы профессора Миллс, − заметила она. Эмма кивнула и замерла. Когда-то она не раз слышала эту фамилию, благозвучно произносимую перед толпой учеников. Каждый раз девушка сцепляла зубы, исподлобья глядя на высокомерную шестикурсницу, чья харизма, талант и блестящая успеваемость делали ее не только лидером слизерина, но на седьмом курсе и всей школы. Помимо встреч в коридорах и столовой, им часто приходилось сталкиваться буквально нос к носу на поле для игры в квиддич. Здесь все, как правило, решал случай. Снитч будто сам выбирал, в чьи руки попасться: ее или противника. Поэтому победы гриффиндора были равны его поражениям. У обладательницы этой фамилии была отличная техника: бешеная скорость и отличная координация вкупе с холодной головой. Эмма брала другим: силой и храбростью, порой переходившей границы разумного. Когда их факультеты боролись за первенство, не существовало никого, кроме них двоих. Они играли против друг друга, а не соперничающих команд.
Эмма настолько погрузилась в воспоминания, что не заметила, как феникс обернулся в змею и со стремительной скоростью сделал выпад в ее сторону. Отработанная до блеска реакция дала о себе знать, и она пригнулась, а бестелесная фигура растворилась в коридоре. Замершие ученики в изумлении глядели на оторопевшего преподавателя, с которым им только предстояло познакомиться, а затем перевели внимание на ухмылявшегося профессора. Последняя подняла бровь.
− Добро пожаловать, мисс Свон, − хмыкнула она.
А вот и ее заноза в заднице.
***
Преподавать Защиту от темных искусств в Хогвартсе было престижно. Эмма знала это всегда. Это был один из предметов, привлекший блондинку с самого начала. И, пожалуй, единственный, в котором она смогла дать Реджине фору. Однажды, будучи вместе в дуэльном клубе, они сцепились языками и не заметили, как оказались на разных концах зала со вскинутыми палочками в руках. Это было неправильно, ведь Реджина была на три года старше Эммы, но последнюю это ничуть не заботило. Как и заносчивую брюнетку. Эмма была уверена в своих силах и спустя бесконечность, в течение которой они обменивались друг с другом всеми заклинаниями, которые знали, одержала победу. Ярость и унижение, полыхнувшее в черных глаза слизеринки, стало для девушки призом за свое превосходство. Даже восторги однокурсников и их крепкие объятия не могли доставить ей большего удовольствия. А уж лицо профессора Снейпа нужно было видеть. Лучшая студентка школы проиграла третьекурснице! После этого случая неприязнь брюнетки только усилилась, а Эмма наконец заметила, какой красивой на самом деле была Реджина. Красивой и неприступной. Особенно для нее. Оказавшись в спальне, которую для нее выделили, девушка разложила вещи, изящно орудуя палочкой как дирижер, и решила спуститься к ужину. Ей не терпелось вновь увидеть яства, магическим способом возникающие на столах, и пропущенные завтрак и обед дали о себе знать. По дороге она встретила Минерву, и женщина, обрадовавшись любимой студентке, по-дружески взяла ее под руку. Вместе они вошли в главный зал и уселись за учительский стол. Эмма с восторгом огляделась, примечая галдящих студентов и вспоминая, как когда-то сама была одной из них. Какая-то светловолосая девушка напомнила ей ее, и Эмма внутренне улыбнулась. Минерва заняла место по правую руку от Альбуса, а слева от него девушка в удивлении обнаружила брюнетку. Реджина безучастно наблюдала за ужинающими студентами и не вступала в диалоги, иногда завязывающиеся за преподавательским столом. Она спокойно орудовала столовыми приборами, делая это так изящно, что Эмма скептически приподняла бровь. Что, серьезно? Она так и не избавилась от своих королевских замашек? Реджина будто почувствовала ее взгляд и повернула голову. Их глаза встретились, но прежде чем Эмма успела хотя бы приветственно кивнуть, брюнетка уже отвернулась. Нахмурившись, она поздоровалась со всеми и с теплотой взглянула на знакомые лица. Теперь она была одной из них, и это было лучшее, что с ней случалось за всю жизнь. Хагрид похлопал ее по плечу, и девушка бросила ему кривую усмешку, словно напоминая о былых авантюрах, в которые она его частенько замешивала. Альбус улыбнулся ей своей доброй отеческой улыбкой, и Эмма расслабилась, забывая о любопытных взглядах коллег и ничего не выражающем лице брюнетки. Блондинка до сегодняшнего дня и понятия не имела, что Реджина преподает в Хогвартсе. Когда это вообще успело произойти? Из "Ежедневного пророка" она прекрасна знала о стремительной карьере девушки. Никто не удивился, когда Реджина, блестяще сдав экзамены ЖАБА, отправилась на курсы мракоборцев при Министерстве Магии. В отличие от Эммы, брюнетка решила продолжить дело своих родителей. Они посвятили всю жизнь охоте за темными магами, и девушка, отучившись три года, стала представительницей этой опасной, но элитной профессии. Сама Эмма и года не продержалась в Министерстве. Как не упрашивали родители, она так и не смогла вписаться в этот рутинный и однообразный ритм в отделе Магического правопорядка, и оставила выделенное ей место с легким сердцем. Долго без работы она не сидела: об этом прознала Макгонагалл и отправила к ней сову с предложением преподавать в Хогвартсе, а Эмма согласилась. Иногда не так уж и плохо, оказывается, быть любимой и талантливой ученицей. Что ж, этот вопрос окажется прекрасным поводом заговорить с Реджиной, если, конечно, она не рассмеется ей в лицо, как это обычно было в школьные годы, и не проигнорирует ее существование. Ребята стали кучками покидать главный зал. Эмма с удивлением обнаружила, что половина мест преподавательского состава тоже опустела. Ушел и Альбус с Реджиной. Закинув в рот последнюю картофелину, девушка пожала плечами и посмотрела наверх. Полное звезд небо над головой было одним из того, чего ей так не хватало. − Эмма, − позвал ее Хагрид, и она оторвалась от созерцания потолка. − Как поживают родители? − Свыклись, − поняв, о чем говорит мужчина, ответила Эмма. Она вновь взглянула на редких учеников, у некоторых из которых уже завтра будет преподавать. Мэри-Маргарет и Дэвид приняли новость об ее уходе из Министерства довольно спокойно. Хотя слезы в глазах матери Эмма периодически призывала в своих мыслях: они приготовили блестящую карьеру для своей дочери. Ей пришлось три часа доказывать, что работать в Хогвартсе не менее почетно, и в итоге родители смирились и отпустили ее. С навсегда открытой для блондинки дверью обратно в Министерство. − Ты ничуть не изменилась, − хмыкнул Хагрид. − Все также будешь устраивать неприятности, но уже на преподавательском уровне? − Я? − притворно оскорбилась девушка. − Помни, я вижу тебя насквозь. Эмма лишь подмигнула, и они вместе встали из-за стола. Теперь ее путь лежал в библиотеку. Петляя по коридорам, она дошла до заветной массивной двери и толкнула ее, нарушая тишину. Некоторые ученики подняли свои головы от учебников и взглянули на светловолосую девушку, недавно сидевшую за преподавательским столом. Тихо прошептали "добрый вечер". Эмма усмехнулась и кивнула, находя это чертовски милым, а затем обратила взгляд своих светлых глаз на погруженную в книгу девушку. − Так, а где красная дорожка и сливочное пиво? − возмущенно протянула Эмма, вырывая библиотекаря из мира грез и обращая на себя внимание. − Эмма, ты уже здесь! − воскликнула Белль. Обнявшись, девушки рассмеялись на вытянувшиеся лица студентов. − Я приехала к ужину, − объяснила блондинка. Она еще раз крепко обняла подругу и присела на стул. Белль строго осмотрела словно разбуженных учеников, и под этим взглядом они снова утихли. Брюнетка присела на свое место и взяла руки Эммы в свои. − Как бы эгоистично это не звучало, но я рада, что тебе не удалось прижиться в Министерстве, − заговорщицки прошептала Белль. − Я это всегда знала, нужно было просто доказать родителям, − улыбнулась подруга. − А Руби знает? − Нет, я решила сделать ей сюрприз. Сходим на днях в Хогсмид, − подмигнула она. Белль широко улыбнулась, напоминая ей ту девушку-студентку, которой она когда-то была. − Она тебя съест. Девушки рассмеялись, и Эмма решила удовлетворить свое любопытство. − Белль, а давно здесь преподает Реджина? − Полгода, − немедленно ответила брюнетка. − Ты ее уже видела? − Ага, дважды, − скривила девушка лицо. − Вот уж не думала, что вновь встречусь с ней в стенах Хогвартса. − Не думала, но мечтала, − поддразнила ее Белль. − Ничего подобного! − не своим голосом ответила Эмма и увидела несколько укоризненных взглядов старшекурсников, направленных в ее сторону. Тут же захотелось высунуть язык, но она напомнила себе, что является преподавателем, поэтому показательно оробела и потупила глаза. − Почему она здесь? − Понятия не имею. Просто в один момент я увидела ее в коридоре школы, а потом узнала, что она будет преподавать зельеварение. − Зельеварение? − вновь повысила голос Эмма. Ее любимый в пору студенчества предмет. Белль шикнула, и девушка одними губами прошептала "прости". − Тебя это удивляет? Она всегда была в этом первой, поэтому была любимой ученицей Снейпа. Ты же ходила в любимчиках у Макгонагалл, потому как преуспевала в трансфигурации, − пожала плечами Белль. − Я не ходила у нее в любимчиках, − пробурчала Эмма. Белль подняла брови и скептично взглянула на подругу. − Ну ладно, была. Но Снейп любил ее не за это. У них просто родословные перекрещиваются: у обоих в роду были змеи. − Хочешь попытаться оспорить ее статус "Лучшей ученицы Хогвартса"? − усмехнулась брюнетка. − Нет, − побеждено выдохнула Эмма. − Она действительно была необыкновенной. − Слова другие, а подтекст не изменился, − покачала головой подруга. Поболтав еще немного, Эмма покинула библиотеку и запетляла по коридорам, добираясь до своей спальни. Там девушка взлохматила волосы и упала на кровать, схватывая начатую книгу. Она знала ее наизусть, но хотела, чтобы первый урок прошел идеально. Пролистывая страницы, Эмма думала о новом повороте в своей жизни, искреннем счастье, растекающемся в груди, и Реджине. О ней она всегда думала, особенно в последние годы обучения в Хогвартсе, когда брюнетка уже успела выпуститься. С ее уходом у блондинки пропал запал: игра в квиддич уже не казалась такой привлекательной, а хождение по коридорам, в мимолетной, но сильной потребности наткнуться на Реджину и быть обрызганной словесным ядом, стало и вовсе бессмысленным. Эмма хорошо сдала выпускные экзамены, даже не пытаясь переплюнуть блестящие результаты, показанные тремя годами ранее, и вернулась в родительский дом, около года потратив на сибаритство. Потом пришло осознание, что неплохо было бы чем-то заняться, и она с тяжелым сердцем ступила за порог Министерства, оказываясь вовлеченной в новую, но совершенно неинтересную работу. Она часто видела мать Реджины, но ее саму в Министерстве не наблюдала. Только на страницах газет, с которых она смотрела своим немигающим взглядом, попеременно поправляя своевольные темные волосы. Однажды Эмма с тоской увидела, что они стали короче, и хотя новая прическа шла брюнетке еще больше, она с улыбкой вспоминала, как толстая коса билась по спине девушки, пока метла несла ее в сторону заветного золотого мячика. Пока картинки прошлого проносились перед ее глазами, Эмма не заметила, как уснула, погружаясь в глубокий волшебный сон.
