— Амортенция пахла яблоками, и тогда я поняла, что бесповоротно в тебя влюбилась

      Эмма несколько раз моргнула, прогоняя наваждение, и села на постели. Взъерошив гриву светлых волос, она поднялась. Темнота за окном говорила, что ей удалось поспать совсем немного, хотя голова казалась свежей. Девушка запахнула халат и решила спуститься в общую гостиную. Однако острое желание выпить кофе заставило ее повернуть в противоположную сторону. Удивление, отразившееся в ее еще сонных глазах при виде открывшейся картины на кухне, не осталось не замеченным.       Хагги, осекшись на полуслове, взглянул на блондинку, и его большие уши задрожали. Но не это оказалось тем, что привлекло внимание Эммы. На высоком стуле с кружкой дымящегося шоколада восседала Реджина. Отпив немного, она погладила уши эльфа, переключая внимание вновь на себя.       − Не думала, что здесь кто-то есть, − прерывая тишину, произнесла Эмма.       − Хагги просыпается рано, а я этим пользуюсь, − с усталой улыбкой проговорила брюнетка, поглаживая домовика. Все еще настороженно наблюдая за девушкой, он отстранился и коснулся губами ладони Реджины, посылая ей благоговейную улыбку.       − Пахнет божественно, − Эмма вновь втянула носом летающий на кухне аромат.       − Профессор Миллс любить горячий шоколад, а Хагги любить его готовить, − ответил домовик. − Хотеть кружечку?       − С удовольствием, − взбодрившись, Эмма энергично кивнула и заметила дернувшийся уголок пухлых губ. Хагги расслабился и побежал греметь посудой, оставляя девушек наедине. − Когда я уходила, на часах было пять утра.       − Хагги встает в четыре, в половину шестого он начнет готовить завтрак для преподавателей, − объяснила Реджина. Прижав ладони к горячей кружке, она делала осторожные глотки. Ее темные волосы в небольшом беспорядке падали на лицо, пока темные глаза отстранено смотрели на магический витраж.       Домовик подошел к столу и поставил шоколад, неотрывно наблюдая за Реджиной. Его огромные глаза восторженно следили за ее действиями, а уши возбужденно хлопали по треугольному лицу.       − Поразительно, − прошептала Эмма, стоило Хагги уйти в соседнюю комнату.       − О чем ты?       − От тебя даже домовик без ума, − усмехнулась девушка и покачала головой.       − А кто еще? − приподняв идеальную бровь, спросила Реджина.       Жар, идущий из кружки, помог Эмме скрыть румянец, выступивший на щеках. А появившийся эльф предоставил возможность не отвечать на этот вопрос.       − Хотеть еще? − спросил он, перебегая взглядом с одной девушки на другую. Реджина отрицательно качнула головой и поставила кружку на стол. Улыбнувшись домовику, она нежно погладила его за ухом, отчего он расплылся в гримасе удовольствия.       Удивление от этого сменилось внезапным озарением, которое не сразу дошло до еще пребывающей во власти сна блондинки. Реджина всегда уважала этих существ: на старших курсах школы она боролась за облегчение их труда и часто выступала против их порабощения. К сожалению, одной ее популярности и мужества было мало, чтобы разрушить или изменить сложившиеся веками назад традиции. Собственная мать Реджины не одобряла стремления дочери, считая это блажью и недостойным поведением студентки слизеринского факультета.       Во многих семьях эльфы оставались бесправными существами и подвергались пыткам и наказаниям. Хогвартс был выше этого, как и Реджина. Поэтому Хагги продолжал крутиться вокруг нее, глядя на брюнетку влюбленными глазами.       Пустой коридор встретил их молчанием. Эмма знала, что сейчас ей предоставляется отличная возможность начать разговор, но брюнетка, как и в студенчество, спутала все карты. Обернувшись к девушке, она подняла на Эмму свои темные глаза и как-то обреченно, как подумала блондинка, вздохнула.       − Думаю, Дамблдор прав, − произнесла Реджина. − Мы уже не дети и можем контролировать собственную неприязнь, а эти занятия помогут ученикам лучше подготовиться к тому, что их ждет за стенами школы.       − Я не испытываю к тебе неприязни, Реджина, − твердо ответила Эмма, скрещивая руки на груди. Удивление, выступившее на смуглом лице, быстро сменилось мимолетной улыбкой.       − Что ж, мисс Свон, как и я к вам, − простые слова не должны были приносить столь сильную радость, но сердце блондинки забилось в ускоренном ритме, а кожа лица зажглась разлившимся под ним румянцем. − В то же время, что и вчера в дуэльном зале. И не опаздывай.       − Не опоздаю, − прошептала Эмма в пустоту, упустив тот момент, когда Реджина успела исчезнуть в просторах замысловатых коридоров. Закусив губу, она расплавила плечи и широко улыбнулась. Что бы ни ждало ее сегодня днем, это уже обречено на успех.

***

      Приземлившись в третий раз на спину, девушка внутренне зарычала. Ей казалось, что она достаточно хорошо знает Реджину и может предугадать каждый ее шаг. И ошиблась. Слова, сказанные утром, насмешкой звучали в ее ушах, пока она поднималась на ноги и глядела на вставшую в позицию брюнетку. Не испытывает неприязни? Да она ее ненавидит, судя по заклинаниям!       Эмма подняла палочку и послала несколько обезоруживающих заклинаний, стараясь не уступать Реджине в скорости. Когда палочка выскользнула из ее рук, она подняла руку и прошептала парализующее заклинание, временно лишая слизеринку возможности двигаться. Это дало ей время для того, чтобы поднять палочку и нацелить ее в грудь Реджины. Она была выжата физически и морально, но победа в сегодняшнем поединке осталась за ней.       Когда чары ослабли, брюнетка стряхнула с себя их остатки и обернулась к замершим ученикам. Реджина не ошиблась, сегодня их было в несколько раз больше, чем вчера.       − Время применить знания на практике, − звонким голосом произнесла она и спустилась с подмостков. − Кто хочет попытаться? Джон, Лесли? Вперед.       Мальчики переглянулись и заняли места преподавателей. Реджина встала со стороны пуффендуйца, побуждая Эмму подойти к студенту родного факультета.       − У тебя на вряд ли получится с первого раза и даже на вряд ли со второго, − честно проговорила Реджина, глядя на испуганного ученика. Рука мальчика дрогнула, и девушка, заметив это, положила ладонь поверх его локтя. − Но попытки, пусть и тщетные, это продолжение занятий. Это не твой друг, − она указала на другого мальчика, в ожидании глядевшего на преподавателя, − а враг. Так что сосредоточься и постарайся выдать все, что можешь, чтобы он оказался на спине.       Глаза Джона, и без того огромные, расширились еще больше, и он беспомощно посмотрел на товарища. Эмма нахмурилась. Как можно ставить в соперники друзей, да еще и стравливать их друг на друга?       − Мисс Миллс, можно вас минуту? − она дождалась, когда Реджина чопорно кивнет и даст команду начинать поединок.       − Зачем ты это делаешь? − спросила она, когда они оказались в пустом коридоре. − Они друзья, это неправильно. Они...       − Дружба это не аргумент, мисс Свон, − проскрежетала брюнетка, оборачиваясь к девушке. Ее темные глаза вспыхнули хорошо знакомым Эмме пламенем. − Не нужно пичкать их иллюзиями, которые неминуемо рассыпятся, когда они сдадут экзамены и покинут стены школы. Друзья предают, друзья отворачиваются. Нужно научить их давать отпор, потому как на кону может оказаться твоя жизнь. Так пусть борются за нее. Даже с теми, кого они считают друзьями.       − Я не согласна, − твердо проговорила Эмма, скрещивая руки на груди и в некотором изумлении глядя на девушку. В ее голове мигом всплыли зудящие вопросы, но она решила оставить их на потом. − Ставя их друг против друга, ты делаешь из них соперников. Ни один из них не сможет трезво мыслить, и им придется бороться с другом. Это кощунственно.       − Слова истинной гриффиндорки, − хмыкнула Реджина, заставляя девушку напрячься и занять оборонительную позицию.       − Не моя вина, что на вашем факультете понятие дружбы не в почете, − ответила Эмма.       Реджина резко вздохнула и распрямила плечи, окатывая блондинку ледяным взглядом.       − Хочешь доказательств? − с этими словами Реджина обернулась и вошла в зал. Привалившись к дверному косяку, она дождалась, когда то же сделает Эмма. Поражение, отразившееся на лице девушки при виде открывшейся картины, было приятным. Если Эмма жила в иллюзиях, это не означало, что и Реджина тоже.       Джон потер ушибленное плечо и неловко поднялся, мрачно глядя на гриффиндорца. Лесли принимал поздравления однокурсников, улыбаясь преподавателям. Его взгляд ни разу не упал на поверженного друга.       − Истинные друзья тоже предают. И если ты не готов к этому, если ты не можешь дать отпор, если ты не можешь пойти против друга, когда это требуется, когда на кону твоя жизнь или жизнь того, кто тебе дорог, то ты обречен на потери, − брюнетка вышла из зала и оставила Эмму молчаливо смотреть ей в след.       Взгляд блондинки вновь скользнул на гриффиндорца, и она тяжело выдохнула.       Кого же ты потеряла, Реджина?

***

      Если бы можно было остаться жить в Хогсмиде, Эмма бы так и поступила. Проводила бы дни в "Сладком королевстве", наслаждаясь воздушным мороженым и пожевывая "Друбблс", а вечерами заседала в метлах с кружкой горячего сливочного пива. Когда они были студентами, то так и поступали. Ходили большими компаниями с однокурсниками, а там уже размежевывались на отдельные кучки. И пока Белль пропадала в магазине письменных принадлежностей, они с Руби по полной программе отоваривались в "Зонко". И чуть хмельные от счастья, данного одним лишь возрастом, и пива возвращались в Хогвартс, где вновь окунались в учебу, ожидая повторения приключений в деревушке.       Эмма всегда считала, что Руби очень повезло. Она жила рядом со школой, и ее бабушка управляла небольшим кафе, в котором они редко, но бывали. Ей не нужно было с трепетом и волнением ждать учебного года, чтобы вновь оказаться среди икотных конфет или ощутить как волшебство приобретает почти сказочные мотивы. Нет, стоило лишь протянуть руку. Но Руби так не считала. Она всегда избегала кафе бабушки, а дома скучала, завидуя городскому простору, которыми располагали подруги. Эмма знала: везде хорошо, где нас нет. Они обе хотели не того, что имели: блондинка тосковала по Хогсмиду, Руби же с удовольствием проводила каникулы в Лондоне.       Крепко сжав локоть Белль и получив на это усмешку, пока они проходили мимо "Писарро", Эмма вдыхала знакомые ароматы, летавшие по всей улице. Она могла поклясться, что ощущала на языке вкус "Пестрых пчелок". Запах шоколада обволакивал, возвращая в годы студенчества. И это было одним из самых прекрасных воспоминаний.       Зайдя в кафе, девушки чуть пригнулись, чтобы не стукнуться о низкий потолок, который с каждым шагом становился все выше и выше. Это была одна из особенностей кафе. Пока они доходили до того места, где могли выпрямиться в полный рост и не ушибить макушку, уже во всю заливались хохотом. За что часто получали укоризненный, но полный одобрения взгляд бабули Лукас.       Эмма отметила изменения, произошедшие в интерьере. Обилие красного объяснялось страстной тягой к нему подруги, которая в школе часто чихала на установленные правила и могла заявиться на урок с алым платком, повязанным вокруг шеи. И это был самый, пожалуй, невинный образ, который позволяла себя Руби. За отдельными столиками, огороженными матовыми стенками, сидели милующиеся парочки. Их приторный вид заставил Эмму прыснуть и обратить свой взгляд на одну из девушек-официанток, снующих между столиками.       Белль потянула подругу за рукав и заставила занять свободное место. Желание позвать Руби через все заведение столкнулось со стремлением брюнетки устроить Руби сюрприз, и Эмме пришлось повиноваться. Присев, они уткнулись в меню, проглядывая заученные наизусть блюда.       − Итак, что будем заказывать? − в своей излюбленной энергичной манере спросила Руби, подлетая к столику. Взгляд темных глаз скользнул на скрытые папочками лица, и девушка воткнула перо в блокнот.       Блондинка медленно опустила меню, приоткрывая улыбающиеся глаза, и услышала пронзительный крик Руби.       − Эмма! − брюнетка заставила подругу подняться с места и крепко обняла, тиская девушку словно плюшевого медведя. Эмма рассмеялась и подождала, пока Руби успокоится. − Ты здесь! Боже, это будет офигенный год!       − И не один, − заметила Белль, улыбаясь подругам.       Руби села за стол, делая знак другой девушке-официантке, и послала широкую ухмылку-оскал блондинке.       − А у тебя не будет проблем? − оттягивая неизбежное, заметила Эмма. Руби ухмыльнулась и покачала головой.       − Это кафе отойдет мне в наследство, я здесь хозяйка и могу делать все, что хочу.       − Руби! − зычный голос бабули добрался до девушек, и они рассмеялись.       − О да, сразу видно, кто хозяин, − прыснула Эмма, за что получила толчок в ребро.       − Признавайся, ты узнала, что Реджина преподает в Хогвартсе и поспешила в родную альма-матер, чтобы рассказать ей о своей любви и залезть, наконец, под ее слизеринскую мантию, − заговорщицки прошептала Руби, смеясь на тут же заалевшие щеки подруги.       − Я и понятия не имела, что Реджина в Хогвартсе, − ответила Эмма, хмурясь на лицо брюнетки, явственно говорившее, что она не верит ни единому слову блондинки.       − Руби, когда у тебя заканчивается смена? − вставила Белль, избавляя Эмму от неловкости. Руби оглядела Эмму.       − Через двадцать минут. Может быть, вам принести что-то?       − Две порции священного картофеля, − ответила Эмма. Белль скривилась, но перечить не стала.       Руби кивнула и вскочила с места.       − У нее, наверное, шуточки заготовлены на год вперед, − простонала Эмма, закрывая все еще пылавшее лицо ладонями.       − Отличный будет год, − улыбнулась Белль, и блондинка не смогла устоять перед этой улыбкой. Почувствовала, как собственные губы растягиваются, и усмешка поселяется на глубине глаз.       − Итак, какое белье носит профессор Миллс? − ровно через двадцать минут спросила Руби, заставляя Эмму застонать, а Белль покрыться румянцем. Что ж, зато они теперь обе чувствовали себя неловко.