5
1 мая 2017 г., 14:54
Кухня встретила ее запахом ароматного кофе. Увидев снующего Хагги, Эмма неловко потопталась у порога и кашлянула. Домовой обернулся, его уши заходили ходуном, но мягкая улыбка на лице девушки заставила его оттаять.
Она надеялась застать здесь Реджину. Брюнетка отсутствовала в Хогвартсе два дня, и все это время Эмма оглядывалась по сторонам, надеясь наткнуться на нее взглядом. Услышать аромат ее духов, когда она пройдет мимо и кивнет головой в знак приветствия.
Девушка присела на стул. Домовой осторожно приблизился и спросил:
− Какао?
Яркая вспышка, промелькнувшая в чернильном окне, побудила Эмму резко обернуться и оставить Хагги без ответа. Списав увиденное на признак усталости, она повернулась к эльфу. Окно вновь прорезал комок света.
− Что это?
Уши эльфа задрожали.
− Профессор Миллс летать по вечерам, − ответил он, глядя на свои руки.
Девушка перевела взгляд на смутившегося Хагги и поспешила на школьный двор. Привалившись к колонне, она плотнее запахнула накинутый на плечи плащ, ощущая пробирающуюся под него прохладу. Кожа поспешила покрыться мурашками, и Эмма вздрогнула, не отрывая взгляд от несущейся на дикой скорости брюнетки.
Когда ноги девушки коснулись земли, блондинка увидела, как тяжел был карий взгляд. Реджина смотрела прямо перед собой, лицо ее было полно раздражения и отражало злость, а щеки горели заметным даже в темноте румянцем.
− Привет, − проговорила Эмма, стоило темным глазам скользнуть по ее фигуре. − Не спится?
Реджина отвела взгляд и зарылась пальцами в густые волосы, хмыкая и подставляя лицо сияющим звездам.
− Ты меня преследуешь?
Эмма бесстрашно встретила ее взгляд. Оттолкнувшись от колонны, она приблизилась к брюнетке, с тайным удовольствием наблюдая, как вызов в ее глазах сменяется растерянностью. Растрепавшиеся от полета волосы и горящее лицо делали ее столь юной, что у Эммы защемило сердце. Руби была права: утекло слишком много воды. Все изменилось. Они изменились. Неизменным осталось только одно: ее чувства к Реджине и то, как она чувствовала себя, находясь рядом с ней. Словно ради одного лишь такого момента и стоило жить.
Блондинке пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы не позволить непреодолимому желанию коснуться смоляных прядей взять вверх. Она так страстно мечтала коснуться этой женщины и мучилась столь же сильно, не имея на это никакого права. Пора бы уже выкинуть из головы все эти школьные мечты, которые никогда не станут явью. Но для Эммы это было равносильно тому, чтобы лишиться части себя.
− И почему вы все просто не можете оставить меня в покое, − будто сама себе прошептала Реджина, с досадой переводя взгляд на землю.
− Если бы я знала, как, − не выдержала блондинка. Слова, произнесенные с тихим отчаянием, заставили Реджину вздрогнуть и удивленно воззриться на Эмму. Тяжело дыша, она приблизилась к девушке и обхватила смуглое лицо ладонями, опаляя его горячим дыханием.
Брюнетка застыла и во все глаза посмотрела на рядом стоящую девушку.
− Прости меня, − прошептала Эмма, опуская взгляд на пухлые губы напротив.
− За... − вопрос остался не заданным.
Реджина широко распахнула глаза, стоило рту Эммы мягко коснуться ее губ. Блондинка нежно оттянула ее нижнюю губу и погладила скулы пальцами, после зарываясь ими в темные волосы. Холод вокруг превратился в разъедающее тело пламя, и Эмма чуть сильнее надавила на чужие губы, призывая их приоткрыться.
Руки брюнетки взметнулись к ее плечам и крепко схватили за наплечники плаща, в попытке оттолкнуть или притянуть к себе. Эмма не знала. Но оба действия были для нее крайностью: от одного она погрязла бы в отчаянии, от другого − потонула в эйфории. Мазнув губами по все еще неподвижному рту, девушка опустила руку на талию Реджины, в страхе ожидая, когда ее остановят. И когда этого не произошло, она вновь приникла к чужим губам, сжимая в пальцах ткань свитера.
Губы Реджины приоткрылись, и Эмма словила своим ртом горячий воздух. В груди словно лопнул гелиевый шарик, наполняя ее светлой радостью. Она так долго мечтала об этих губах. О том, какие они на вкус. Девушка готова была променять все содержимое "Сладкого королевства" на то, чтобы иметь право целовать их и ощущать, как они отвечают, подстраиваясь под заданный ритм. Реджина медленно закрыла глаза, скользнув длинными ресницами по щекам Эммы, и ответила на поцелуй, позволяя их языкам встретиться. В попытке продлить удовольствие, Эмма схватила брюнетку за шею и углубила поцелуй. Самый сладкий. Самый желанный.
Реджина мягко оттолкнула девушку, создавая между ними расстояние в счетное количество сантиметров. Ее кожа, щеки и губы горели, а кровь пьяной волной шумела в ушах. Встретившись с Эммой взглядом, в котором были обнажены ранее неизвестные ей чувства, Реджина крепко прижала к себе метлу и, обогнув замершую блондинку, вбежала в школу, где скрылась спустя мгновение, затерявшись во множественных лабиринтах.
Ужас случившегося настиг Эмму, когда она оказалась в спальне. Присев на покрывало, девушка крепко зажмурилась и позволила стону соскользнуть с ее губ. Черт бы побрал ее несдержанность! Теперь Реджина ее на шаг к себе не подпустит.
С другой стороны – она и так ждала слишком долго. Лучше быть отвергнутой, чем оставаться в неизвестности. К тому же, она готова была завтра предстать перед трибуналом в лице Коры Миллс, если понадобится. Но о поступке не жалела.
Упав на кровать, девушка раскинула руки в стороны: ее губы горели от поцелуя, и она могла поклясться, что до сих пор чувствовала терпкий аромат слизеринки. Никто не пах так, как Реджина – она была ее личной амортенцией. Девушка пахла шоколадными конфетами, потушенной свечой и спелыми яблоками. Когда-то, на занятиях по зельеварению, профессор приготовил маленький котелок любовного зелья, предупредив, что считает его опасным и жестоким. Студенты мало внимания обратили на слова преподавателя и глубоко ушли в созерцание, точнее, во вдыхание индивидуального для каждого аромата. Эмма тогда осталась у подоконника, не желая показывать свою заинтересованность. Это единственное зелье, которое она так и не смогла приготовить – тогда, в кабинете, запах пришел к ней неожиданно. Смесь из запаха материнских волос, любимого шампуня и еле уловимый кисло-сладкий аромат. Он осел на кончики ее языка возбуждающим и раздражающим вкусом. И когда позже Реджина, прижав к груди груду книг, заделала ее плечом в коридоре, Эмма на минуту выпала из реальности, вновь чувствуя во рту этот привкус. Как она узнала позже, это были духи слизеринки. Тогда же Эмма полюбила яблоки.
Однако сегодня она поняла, что та терпкость, которую она когда-то ощутила на занятии по зельеварению, была сочетанием, сотворенным сладким яблочным ароматом и запахом кожи брюнетки.
Перевернувшись на живот, Эмма поиграла с кнопкой ночника. И, почувствовав сладкую усталость, погрузила комнату во тьму, закрывая глаза и отплывая в другой мир. Не менее волшебный, но более желанный.
***
Эмма была готова к войне. На самом деле, ей было не привыкать воевать с Реджиной. Все-таки, у них обеих имелся огромный багаж опыта. Поэтому, приготовившись к язвительным комментариям, ледяному молчанию и даже припозднившейся пощечине, она осталась удивлена сильнее, чем когда увидела свои баллы по экзаменам, к которым почти не готовилась, стоило Реджине пройти мимо нее по коридору и кивнуть в знак приветствия. Эмма даже на секунду сбилась с шага и замерла на месте, чувствуя окружающий ее яблочный аромат. Когда она вынырнула из идиотического ступора, то поспешила в находящийся в конце коридора кабинет. И опоздала, несколько раз подергав на себя ручку, пока, наконец, опоздавший студент робко не толкнул дверь внутрь. В любых других обстоятельствах она даже позволила бы себе покраснеть, но ей было плевать: блондинка вихрем залетела в кабинет и весь следующий час честно пыталась вырвать себя из пучины мыслей. Стоило уроку закончиться, как девушка первой вылетела в коридор и поспешила в класс Реджины, где проходили занятия по зельеварению. – Да-да, здравствуйте, – протиснувшись сквозь учеников, Эмма дождалась, пока за последним закроется дверь и обернулась к брюнетке, деловито собирающей со стола дымящиеся котелки. – Э, привет, – слова упали в пустоту, и Реджина подняла голову. – Да, мы виделись в коридоре, – коснувшись палочкой грязной посуды, она подошла к преподавательскому столу и начала собирать бумаги. Лежащие рядом с котелками губки и мыло начали сами себя мыть и протирать. Очищенные, они левитировали в высокий шкаф, заставленный посудой, и там осели. – Ты что-то хотела? – замершая блондинка привлекла внимание слизеринки, и Реджина внимательно взглянула на колеблющуюся девушку. В ее взгляде не было ни намека на то, что она чувствует себя неловко или неуютно, в то время как саму Эмму буквально пожирали червячки сомнений. – Эм, да. Ты придешь сегодня в дуэльный клуб? – спросила она первое попавшееся в голову. – Конечно, ведь это мои занятия, – внушительно ответила Реджина. – Реджина, я хотела поговорить с тобой о вчерашнем, – подхватывая замолкнувшую девушку, проговорила Эмма. Руки Реджины перестали парить над бумагами, и темный взгляд остановился на парте. Эмма нервно сглотнула, но ее светлые глаза остались прикованными к фигуре в мантии. – Хорошо, – наконец ответила брюнетка и села на стул. В ожидании она взглянула на мигом растерявшую весь запал Эмму и склонила голову. Ее взгляд был нечитаемым и плоским. – Ты злишься? – Нет, скорее удивлена, – произнесла слизеринка. – И хочу понять: что это было – порыв или… – Или, – остановила ее Эмма. – О, – все, что проговорила Реджина. Карие глаза широко распахнулись, и пухлые губы сложились в очаровательный кружок. Молчание, разлившееся подобно патоке между девушками, было густым и тяжелым. Эмма с трудом сделала короткий вдох. Ей казалось, что она тонет, в то время как единственный человек, который может спасти ее, стоит и наблюдает за ее мучениями, не торопясь предпринимать какие-то действия. – Прости, что вывалила на тебя все это… – выдавила Эмма и развернулась к выходу. – Эмма, сядь, пожалуйста, – мягко проговорила Реджина. Дождавшись, когда блондинка обернется и присядет за парту, сама слизеринка встала и обошла учительский стол. Привалившись к нему бедром, она скрестила руки на груди и сжала пальцами участки выше локтей. Эмма бросила быстрый взгляд на побелевшие костяшки, а затем встретилась взглядом с темными глазами напротив. – Полгода назад я была помолвлена. Его звали Дениэл, и я любила его так, как не любила никого в этой жизни. И никогда, – медленно начала брюнетка. Скользнув взглядом по стене позади девушки, она нежно улыбнулась. – Мы познакомились в то время, когда я проходила курсы мракоборцев. Все случилось очень быстро, но мне это не казалось чем-то неправильным. И мы решили пожениться. Реджина замолчала и облизнула губы, ее взгляд приобрел жесткость и отстраненность. Эмма поняла, что конец этой истории не будет счастливым. – В тот день нас отправили на встречу с Фредериком Анибусом и Кэтрин Стоун, – Реджина сделала глубокий вдох и закрыла глаза, – Кэтрин была моей подругой. До выпускных классов мы были с ней не разлей вода. Потом она связалась, как говорится в обычном мире, с плохой компанией, и мы отдалились. К тому же, я не могла рисковать своей будущей карьерой, которая могла закончиться, так и не начавшись, из-за общения с ней. – Кэтрин применила опасное заклинание, целясь в меня, но Дениэл отбил удар, закрыв своим телом. Я успела лишь выпустить ранящее заклинание в ее сторону: как мне известно, на ее щеке остался шрам. Но Дениэл… Прерывистый вдох, и Реджина попыталась взять себя в руки, когда почувствовала подступающие к глазам слезы. В ушах Эммы прозвучали сказанные брюнеткой несколько дней назад слова:«Истинные друзья тоже предают. И если ты не готов к этому, если ты не можешь дать отпор, если ты не можешь пойти против друга, когда это требуется, когда на кону твоя жизнь или жизнь того, кто тебе дорог, то ты обречен на потери…» – Она провоцировала меня, а я не смогла дать отпор. Потому что считала ее подругой, – не своим голосом произнесла Реджина. – Я не смогла и заплатила за это жизнью человека, которого любила. И теперь уже ничего из этого не имеет значение, потому что Дениэл – под землей, а она – в Азкабане. Эмма поднялась со своего места и подошла к девушке. Положив свою ладонь на ее руку, она несильно ее сжала. Темный взгляд нашел лицо блондинки, и Реджина заглянула прямо в светлые глаза. На их дне не было жалости, лишь тихая печаль и понимание. – Я не уверена, что могу вновь что-то почувствовать, Эмма. Когда Дениэл погиб, во мне что-то поломалось. На его похоронах я не проронила ни слезинки, но после закрылась в спальне на месяц. Меня тогда еле привели в чувство. Дамблдор узнал о случившемся и пригласил в Хогвартс на место Слизнорта. Кроме него и Макгонагалл никто ни о чем не знает. Связи матери помогли замять разговоры, мое имя в случившемся и вовсе не упоминается. – Спасибо, что рассказала, – мягко ответила Эмма. Реджина зарылась пальцами в густые локоны. Быстро вернув себе самообладание, она отвернулась, обошла стол и хмыкнула под нос. – Не говоря уже о том, что всю жизнь я считала себя натуралкой. Эмма, я… – Не продолжай, все в порядке, – твердо проговорила блондинка. – Я все понимаю. – Спасибо, – тихо прошептала Реджина. – Знаешь, говорят, что ближе врагов не могут быть даже друзья, – улыбнулась Эмма. – Они отлично знают тебя, ведь это необходимое условие, чтобы делать пакости и попадать таким образом в самые слабые места. – Мы не враги, – отрицательно покачала головой брюнетка. Улыбка Эммы стала еще шире. – Видишь, это начало, – с энтузиазмом ответила гриффиндорка. Реджина подняла на нее взгляд, и в темных глазах скользнула тень веселья. – Что ты думаешь насчет того, чтобы попытаться стать друзьями? Делить нам больше нечего, разве что титул «Лучший учитель года». – Пока живы Снейп и Макгонагалл, нам не позволят даже принять участие в конкурсе, – засмеялась Реджина. – Только представь, как будет потрясена Минерва! – Знаешь, как уговорить человека, – ухмыльнулась слизеринка. Эмма рассмеялась, и Реджина несколько удивленно, но тепло взглянула на блондинку и робко присоединилась к ее веселью. – Ну же, эта школа нуждается в эмоциональной встряске. А что может быть лучше, чем увидеть представителей двух враждующих факультетов, мило беседующих за чашкой чая, – добавила Эмма, заставляя Реджину улыбнуться. Закусив нижнюю губу, брюнетка окинула девушку взглядом. – Если ты думаешь, что теперь я буду поддаваться тебе в дуэльном клубе, лучше сразу откажись от этой мысли. – Я сделаю тебя, Миллс, будешь ты сражаться в полную силу или вполовину, – дерзко ухмыльнулась Эмма, но спустя мгновение несколько стушевалась от собственной самоуверенности. Она не хотела испортить того, что могло получиться между ними. К ее облегчению, Реджина лишь оскалилась и протянула ей свою изящную кисть. – Это мы еще посмотрим, Свон.
