— Амортенция пахла яблоками, и тогда я поняла, что бесповоротно в тебя влюбилась

      – Да неужели! Аллилуйя и хвала Мерлину, – воскликнула Руби, театрально воздевая руки к потолку. Эмма ткнула ее локтем в ребро, и девушка ойкнула, болезненно поморщившись. Под полным веселья взглядом подруги она потерла ушибленное место и показала блондинке язык.       – Детский сад, – покачала головой Эмма и отпила кофе.       – Прекрати ее смущать, Руби, – улыбнулась Белль.       – Если не я, тогда кто? – воскликнула Руби. Поднявшись с места, она расправила передник и, подмигнув подругам, улетела за барную стойку.       – Я за тебя рада, – Эмма бросила быстрый взгляд на брюнетку, и на ее лицо заползла тень.       Она была счастлива. За последние несколько дней она улыбалась чаще, чем за всю свою жизнь. Особенно, когда встречала Реджину, посылающую ей улыбку и кивок, в коридоре. После этого маленького события ее настроение достигало своего расцвета, и она только что не пела от радости. Теперь Эмма понимала истории своих подруг и матери, как обычная встреча взглядами или обмен мимолетными улыбками могут заставить твое сердце учащенно забиться о грудную клетку. Как приятное, возбуждающее чувство поселяется в твоем животе и зудит, зудит, и стоит тебе остаться одной – стягивается в узел и расправляется только тогда, когда ты оказываешься рядом с нужным человеком.       Но было одно «но», которое портило Эмме всю эйфорию, заставляя в болезненном падении возвращаться с небес на землю: она знала, что чувства Реджины не имеют ничего общего с тем, что к ней испытывала Эмма. И разумом она понимала, что не имеет права рассчитывать на большее. Реджина была влюблена и до сих пор продолжала любить погибшего жениха. И ее избранником был мужчина.       Но сердцем Эмма никогда не умела управлять. Не умела приказывать. И сейчас это сердце отчаянно хотело, чтобы Реджина отпустила прошлое и сумела увидеть в Эмме не только бывшего врага и претендента на друга, но и человека, который любил ее. И который нуждался в ней, больше чем в ком бы-то ни было.       Эмма улыбнулась Белль и спрятала глаза, уткнувшись взглядом в чашку кофе. Проницательность подруг всегда была настоящей головной болью, – от них буквально ничего нельзя было скрыть. Ее взаимоотношения с Реджиной были первым, что она захотела оставить при себе и только для себя. Это были ее страхи, и справиться с ними могла только она сама.       Дорога до Хогвартса заняла чуть больше времени. Не успев словить момент, когда Белль прошмыгнула в «Писарро», Эмме ничего не оставалось, как последовать за подругой. Этот магазин всегда внушал ей трепет и страх. В основном из-за своего владельца, мистера Голда. Этот мужчина преклонных лет одним своим пронизывающим взглядом мог нагнать панику, поэтому Эмма всегда старалась, по возможности, избегать походов в этот магазин. И когда с ней под руку была Руби – ей это удавалось.       Колокольчик прозвенел над ее головой, и Эмма машинально подняла взгляд, исследуя старую, антикварную вещицу.       – Я рад вас видеть, мисс Френч, – долетел до нее голос антиквара, и Эмма посмотрела в сторону прилавка. Столкнувшись взглядом с карими глазами, девушка подпрыгнула и подошла к еще одному покупателю.       – Реджина, – Эмма не заметила, как подруга и мистер Голд ушли в дальний угол просторного помещения, скрывшись за многочисленными шкафами. Оказавшись около брюнетки, она свободно улыбнулась. – Что ты тут делаешь?       – А что обычно делают в магазине, мисс Свон? – ухмыльнулась Реджина и опустила взгляд на упаковку чернил.       – Мы с Руби обычно доводим продавцов до белого каления: смеемся, играемся и валяем дурака, – ответила блондинка.       – Тебе не кажется, что мы уже переросли этот этап? – подняла свои идеальные дуги-брови Реджина.       – Ха, у кого-то его и не было, – обронила Эмма и пальцем указала на Реджину.       Миллс покачала головой и сложила покупку в небольшую сумку.       – Рада была увидеться, – с этими словами девушка развернулась и пошла к выходу, не дожидаясь от Эммы ответа. Встрепенувшись, Эмма окликнула ее:       – Подожди!       Обернувшись, Реджина удивленно взглянула на блондинку, поспешившую в сторону подруги. Переговорив с Белль и заручившись ее улыбкой и кивком, она открыла для брюнетки дверь и дождалась, когда они окажутся снаружи.       – Твоя подруга не обидится? Я спокойно могу добраться до школы сама, – произнесла слизеринка, стоило им выйти на тропу.       Эмма покачала головой.       – Мистер Голд хочет показать ей новоприбывшие свитки, ее оттуда еще часа два не вытащишь. Знаешь, это всегда риск, – ходить с ней в «Писарро». Как-то с Руби мы ее там даже потеряли, – усмехнулась воспоминаниям Эмма и засунула руки в карманы. Скользнув беглым взглядом по Реджине, она сжала ладони в кулаки, что осталось незамеченным собеседницей.       – Вы давно дружите? – поинтересовалась брюнетка.       – С первого курса, – улыбнулась блондинка. – С Руби мы как-то сразу нашли язык: обе были в команде по квиддичу, к тому же у нас совпали интересы и темперамент.       – А мисс Френч?       – Она оказалась случайной участницей одной из наших заварушек, из-за которой ей здорово влетело. Ну и мы, вроде как, чувствовали себя виноватыми…       Реджина кивнула. Особняком стоявший замок вдали всегда внушал Эмме ощущение защищенности. Проследив за взглядом брюнетки и выражением ее лица, Эмма поняла, что в это мгновение в своих ощущениях они схожи.       Ступив на каменный мост, девушки перебросились несколькими фразами относительно студентов, и когда мост закончился, оказались в школьном дворе. Ни одна из них не сделала шага в сторону главного входа, в то время как вечер продолжал медленно опускаться из-за вершин гор.       – Что ж…       – Не хочешь как-нибудь сходить в «Три метлы»? – внезапно спросила Реджина высоким голосом. Эмма подпрыгнула, за последний час не в первый раз, и изумленно воззрилась на брюнетку. По взволнованному лицу и удивленному взгляду, она поняла, что Реджина сама поразилась своему предложению. Это приглашение означало совершенно иной уровень: быть коллегами, вежливым друг с другом и участливыми – одно. Но ходить в бар и пить медовуху – совершенно другое.       – Конечно, – осознав, что пауза с ее стороны грубо затягивается, ответила Эмма. Реджина позволила себе крошечную и быструю улыбку, а затем резко кивнула. Темные короткие пряди упали ей на лицо, и она поспешила их убрать.       – Можно на следующих выходных, – предложила слизеринка.       – Отлично.       – Да. Хорошо, – Реджина еще раз кивнула и посмотрела на стену. – Что ж, до завтра, Эмма.       И поспешила прочь. Эмма осталась в одиночестве. Но на самом деле она не была одна: с ней было ее сердце, сильно ухающее в груди, и широкая улыбка, печатью лежащая на губах. С ними она вошла в Хогвартс и поспешила в свою спальню, ощущая радостное чувство, разливающееся по всему телу.       Видишь, это начало, – вспомнила свои слова Эмма и, скинув одежду, прошла в ванну, одергивая себя от того, чтобы не запеть.

***

      Еще раз взглянув на часы, Эмма нервно закусила губу и одернула пуловер. На секунду ей показалось, что в проходе проскользнула знакомая грива темных волос, но истеричный смех, последовавший вслед за ней, явно не принадлежал Реджине. Девушка всегда делала это изящно: смех слизеринки был мелодичным, хриплым и совершенным. Возбуждающим. От него улыбка сама расцветала на губах, и появлялось непреодолимое желание присоединиться.       На плечо девушки присела красивая сова: ее темные глаза внимательно взглянули на опешившую блондинку. Смоляные перья и взгляд, принадлежащий скорее человеку, нежели животному, быстро подсказали Эмме хозяйку птицы. Но еще больше этому способствовала сложенная записка, которую сова крепко держала в клюве.       Забрав листок, Эмма раскрыла записку и узнала знакомый почерк:       «Эмма, прости. Меня срочно вызвали в Министерство, и нам придется перенести нашу встречу. До скорого, Реджина»       Выдохнув, Эмма взглянула на сову, все еще сидевшую на ее плече:       – А я действительно на секунду решила, что все будет так просто, – невесело ухмыльнулась блондинка. Сова моргнула и сожалеюще взглянула на девушку, прежде чем взмахнуть крыльями и взлететь ввысь. Эмма даже не была удивлена, что птица была так умна. Рядом с Реджиной она и не могла представить себе другого любимца.       Спрятав руки в карманы джинс, девушка направилась в школу. На пути она кивнула нескольким ученикам. После послания Реджины эти выходные не сулили ей ровным счетом ничего интересного. В один момент она даже готова была вернуться обратно в спальню, обложиться коробкой конфет и раскрыть книгу, чтобы утонуть в чужой жизни и чужих мыслях, но в последнюю секунду передумала. Вместо этого она решила зайти к профессору Макгонагалл и, свернув влево, оказалась перед двумя горгульями.       – Пароль, – меланхолично проговорило существо, разглядывая стоящую девушку. Сузив глаза, Эмма зарылась пальцами в волосы. Именно поэтому она не стала старостой. И не хотела. Удерживая в голове кучу заклинаний и рецептов, она не могла запомнить долбанный пароль в спальню родного факультета. Картины, окружавшие вход, откровенно смеялись над ней, пока сама Эмма пыталась либо лихорадочно вспомнить пароль (ну правда, кто ответственен за выдумку такой несуразицы?), либо дождаться кого-то из однокурсников. Руби, как правило, не стесняясь присутствия других учеников, заливалась смехом, пока мрачная и покрасневшая Эмма ждала, когда же подруга успокоится.       – Пароль, – кисло повторила Эмма, и горгулья медленно моргнула.       – Проходите, – дверь со скрипом открылась, и ошарашенная Эмма поспешила проскользнуть внутрь. Ну вот, стоило ей окончить школу, как длинные стишки, которые ей так и не удалось запомнить, сменились на одно слово.       В учительской сидело несколько учителей, с которыми Эмма поздоровалась при входе. За дальним столом сидела Минерва, держа в руках длинный свиток.       – Профессор, – произнесла Эмма, привлекая к себе внимание преподавателя.       – Эмма, как удачно, что ты зашла, – проговорила женщина. Поднявшись с места, она указала блондинке следовать за ней, и вывела из кабинета. – Ник Крой слег с простудой, и некому провести тренировку команды гриффиндора. Они ропщут, что вполне справятся без капитана, но я знаю, какую этот курс может устроить вакханалию…       Минерва продолжала бормотать под нос, полностью уйдя в себя, пока Эмма старалась всеми извилинами уяснить, что от нее хотела профессор.       Не успев оглянуться, девушка оказалась на поле для квиддича перед группой одетых в форму учеников. Не обратив внимания на ожидающий взгляд девушки, Макгонагалл взглянула на подростков:       – Профессор Свон любезно согласилась заменить вашего вратаря и по совместительству капитана на сегодняшней тренировке.       – Я? – по-ребячески воскликнула блондинка, глядя на преподавателя как в тот раз, когда Макгонагалл впервые продемонстрировала им свои способности к трансфигурации.       – Удачи, – с этими словами женщина развернулась и ушла прочь, оставляя девушку и с любопытством взирающихся на нее школьников наедине. Эмма кашлянула и неловко улыбнулась. С удивлением отметила, что парочка студентов смотрят на нее с благоговением.       – Кхм, меня зовут мисс Свон, – видя, как брови многих поползли вверх, и услышав смешки, Эмма внутренне зарычала и пообещала стукнуть себя по голове по возвращении в спальню. – Ладно, давайте начинать.       Оказавшись на метле, Эмма возликовала. Она так давно не чувствовала знакомого ветра в волосах и непостижимого чувства невесомости, легкости и свободы, что, встав у кольца, вдохнула полной грудью.       – Что ж, – она весело оглядела поднявшихся в воздух студентов, – не знаю, как обычно тренировки проходят у вас, но у нас они проходили именно так…       Спустя полчаса Эмма ощутила, как ткань пуловера неприятно липнет к спине. Ее волосы, собранные в хвост, растрепались и падали на щеки, пока лицо освещала широкая улыбка. Пока часть команды, разбитая на своих и соперников, старалась забить квоффл в ворота, она бок о бок с ловцом команды летела за маячившим перед глазами снитчем. Стараясь сбить ловца команды, девушка применяла все уловки, которыми когда-то пользовалась против соперников. Она видела усилия мальчика, старавшегося не отставать от заявленных ею стандартов.       Спустя час Эмма ощутила, как из-за отсутствия тренировок начинают ныть отдельные части тела. Ее глаза следили за каждым поворотом мячика, который, как нарочно, и не думал идти к ней в руки. Эмма несколько раз потерпела поражение, вытягивая руку и стараясь его схватить. Но каждый раз он ускользал, и они продолжали лететь за ним, стараясь обогнать друг друга, пока другие члены команды отрабатывали ходы и броски.       Подрезавшая на пути метла заставила блондинку остановиться и неверяще прошептать:       – Быстро учишься, пацан… – обернулась Эмма и увидела позади также остановившегося школьника. – Не поняла…       Вскинув взгляд, она сначала увидела богатое черное оперение из прутьев, а затем и серебристые подъемы. Должно быть на ее лице отразилось совсем идиотское выражение, потому как она услышала как Реджина издевательски хмыкнула.       – Теряете хватку, мисс Свон, – проговорила она, глядя на девушку сверху вниз. Раскрыв ладонь, она показала неуловимый шарик, сонно взмахивающий своими прозрачными крыльями между ее пальцев.       – Я гонялась больше часа за этим засранцем не для того, чтобы ты внезапно появилась и словила его, – возмущенно воскликнула Эмма, хотя в светлых глазах читалось приятное удивление.       Спустившись на землю, девушки передали метлы школьникам, и дождались, пока они, возбужденные игрой и участием в ней преподавателей, скроются за стенами Хогвартса.       – Предмет разговоров на всю будущую неделю, – рассмеялась Эмма, слыша фразы типа «офигенно» и «ты видел, как она ее подрезала?». Реджина позволила себе маленькую улыбку. Несмотря на победу и показушную энергичность, в карих глазах девушка нашла усталость и тень тоски.       – По какому вопросу тебя вызывали в Министерство? – не сумела усмирить свое любопытство Эмма. Двинувшись в сторону школы, девушки медленно шли по тропе, ведущей к главному входу.       – Хей, мы ведь пытаемся подружиться, – подстегнула Реджину блондинка, когда та не ответила, однако внутри почувствовала, как волны страха омывают все органы. А вдруг она переходит границы? С чего бы вообще Реджине с ней откровенничать?       Затянувшееся молчание заставило Эмму открыть рот, чтобы извиниться и взять свои слова обратно, когда пухлые губы разомкнулись, и Реджина ответила:       – По делу Дениэла, в отдел борьбы с неправомерным использованием магии, – вздохнула Реджина.       – Разве его еще не закрыли?       – Всплыли новые обстоятельства, – сквозь зубы выдавила брюнетка и сжала ладони в кулаки. Оценив состояние девушки, Эмма решила больше не давить и предоставить слизеринке выбор. Умолкнув, блондинка зацепилась взглядом за свои ботинки.       – Я… я применила непростительное заклятие, – наконец прошептала Реджина. Эмма в ожидании посмотрела на закусившую губу брюнетку. – В тот день… день…       – Реджина, – Эмма побудила девушку остановиться и положила руку поверх ее локтя. Заглянув в темные, полные страха глаза, она твердо проговорила:       – Если ты не готова – не говори.       – Нет, дело не в этом… – оглянувшись по сторонам, Реджина переплела их руки и рванула в прямо противоположную от школы сторону. Эмма молча следовала за слизеринкой, и вдвоем девушки дошли до каменного круга, где Реджина выпустила ладонь Эммы из крепкой хватки.       – Когда Дениэл закрыл меня своим телом, я успела послать «Сектумсемпра» в сторону Кэтрин. На ее защиту бросился Фредерик, и основная часть заклятия попала на него: Кэтрин отделалась шрамом.       – Реджина, ты как никто знаешь, что «Сектумсемпра» не относится к непростительным заклятиям, – озадаченно проговорила Эмма.       – Именно поэтому я применила «Круцио», – с безумным блеском в глазах шепнула девушка. Этот блеск лишил блондинку воли, и она замерла. Реджина подошла ближе.       – Она билась в конвульсиях до тех пор, пока не потеряла сознание, а рядом со мной не появился напарник. Ему показалось странным, что мы все еще не вернулись с задания.       – Если она потеряла сознание… – произнося это, Эмма страстно надеялась, что ее догадка окажется неверной, но Реджина поняла ее с полуслова и резко кивнула.       – … то я наслаждалась ее болью, – подтвердила Реджина, встречая ошалелый взгляд светлых глаз напротив. – Именно благодаря своей безжалостности я использовала «Круцио» вместо того, чтобы сразу применить «Аваду».       Рассмеявшись, брюнетка отошла к высокому камню и вскинула лицо к небу.       – Вот такая вот главная гуманистка Хогвартса, – с бесконечной тоской в голосе проговорила она, закрывая глаза.       – Ты жалеешь? – спросила Эмма, не сводя взгляда с Реджины. Ее собственное сердце билось где-то в районе горла, пока кровь бешеным потоком продолжала бурлить по венам.       – Нет, – честно ответила слизеринка. Распахнув глаза, она обернулась к блондинке. – Эта жестокость всегда была во мне: родилась с ней в крови. Но я всегда была слишком занята, чтобы позволить ей выбраться наружу: сначала учеба и стремление стать лучшей, чтобы доказать матери мою не никчемность; затем работа и набирающая обороты карьера, чтобы не дай Бог не опозорить славную фамилию. Когда в моей жизни появился Дениэл, я впервые позволила себе своеволие и пошла против семейных устоев. Перестала ощущать себя безвольной марионеткой в руках матери: отрезала косы, которыми она так любила хвастаться, начала планировать свадьбу, не дождавшись ее благословения. Знаешь, что она сказала мне, когда погиб Дениэл? «Знала, что все так закончится».       На последних словах голос брюнетки сошел на «нет», и она оперлась спиной на камень.       – Министерство ведет разбирательство, в ходе которого выясняется, являются ли действия с моей стороны незаконными, или они исходили из состояния аффекта.       – Тебя могут отправить в Азкабан?       – Нет, – Реджина покачала головой. – Но я могу больше никогда не вернуться в профессию…       – Это была самозащита…       – Это не было самозащитой, Эмма, – обреченно выдохнула брюнетка. – По правилам мне следовало известить Министерство о проблемах и вызвать кого-то на помощь, а не пытать Кэтрин посредством «Круцио» и в течение долгого времени наблюдать за ее мучениями. Наблюдать и получать от них удовольствие.       Между девушками образовалось молчание. Пока Эмма переваривала полученную информацию, Реджина пустым взглядом смотрела на небо, начинающее приобретать чернильный оттенок.       – Она смотрела на меня на протяжении всего слушания, – проговорила Реджина, глядя себя под ноги. – Смотрела и улыбалась…       Блондинка прикусила щеку, а затем послала куда подальше все опасения относительно недопустимости своих последующих действий: шагнув к слизеринке, она мягко обняла ее за плечи. Напряжение, сковавшее Реджину, чувствовалось под пальцами, но спустя минуту девушка тяжело выдохнула и расслабилась, позволяя Эмме крепко обнимать себя.       – Спасибо, – в который раз сказала Эмма, когда брюнетка, наконец, мягко отодвинулась и взглянула в светлые глаза напротив. – За то что, несмотря на все это дерьмо, ты доверяешь мне.       – Ты не можешь оказаться хуже тех, кого я знаю, – выпалила Реджина и тут же прикусила язык. Однако Эмма на эту ремарку лишь широко улыбнулась.       – Верно, ведь я сплошная очаровашка.       – Верно, – эхом вторила ей Реджина.       Небо разрезала полоска белого света, и на землю упали первые капли дождя.