11
24 ноября 2017 г., 19:42
– Ты выглядишь загадочно, – произнесла Эмма, глядя на шагавшую рядом брюнетку. И это было мягко сказано. Блондинке редко доводилось видеть Реджину в таком нервном возбуждении. Ее движения, всегда полные природной грации, сегодня были резкими, а губы от частого покусывания – припухшими. Она изредка бросала взгляды, которые Эмма предпочитала не замечать, на гриффиндорку, но стоило их глазам встретиться, Реджина тут же отворачивалась, и ее действия становились хаотичнее.
– Скорее, истерично, – честно хмыкнула Реджина. – Это все подготовка к экзаменам, она выжимает из меня все соки.
– Мерлин, ты звучишь прямо как в школе. Конечно, в студенчество я от тебя этого не слышала, но думаю, что выглядело это примерно как сейчас, – рассмеялась Эмма, за что получила толчок в бок.
– Я переживаю за них сильнее, чем переживала тогда за себя, – кивнула брюнетка.
Вскоре в поле зрения показалась знакомая вывеска, и девушки подошли к заведению.
– Будь осторожнее с потолком, – все, что сказала Эмма, перед тем как распахнуть дверь и войти внутрь.
Поймав взглядом Руби, она помахала подруге и выбрала столик в углу.
– Посмотри меню, – предложила гриффиндорка, закатывая глаза на подмигивающую официантку. Руби послала ей воздушный поцелуй, и щеки Эммы мило порозовели.
– Может быть, ты мне лучше посоветуешь, а я положусь на твой вкус, – улыбнулась Реджина, перетягивая на себя внимание коллеги, и положила локти на стол.
– Что ж, тогда тебе нужно попробовать священный картофель, его здесь изумительно готовят, бургер с жареной ветчиной и сыром…
– А есть что-нибудь с меньшим содержанием холестерина?
Эмма рассмеялась и произнесла:
– А теперь ты звучишь как моя мама, – поиграла бровями девушка и боковым зрением заметила, что подруга направляется к их столику.
– Тогда я буду то же, что и ты, – выдохнула Реджина и подняла взгляд на подошедшую официантку.
– Привет Рубс, – улыбнулась блондинка. – Руби, это…
– … Реджина, я в курсе, Эмс, – широко ухмыльнулась на скривившуюся от того, что ее прервали, Эмму. – Вратарь.
– Ловец, – пожала предложенную ладонь Реджина, и усмешка Руби стала еще больше. Эмма в непонимании перевела взгляд с одной девушки на другую, пытаясь понять, что происходит.
– Рада познакомиться, – наконец произнесла брюнетка и выпустила ладонь слизеринки из своей крепкой хватки. – Итак, что будете?
– Э, – глубокомысленно проговорила Эмма и моргнула. – Две порции священного картофеля, салат с прошутто и голубым сыром, два мега-бургера и две кружки сливового пива.
– Эмма, ты лопнешь, – изображая заботу, покачала головой официантка, пока в ее глазах прыгали чертята.
– Значит, тебе придется больше убирать, – пожала плечами блондинка.
– Засранка, – пропела Руби, с любовью глядя на подругу. Реджина на это шире распахнула глаза: для нее до сих пор было удивительно видеть, как кто-то может быть окружен столь сильной любовью. Любовью друзей, коллег, родителей, даже студентов. Эмма купалась в любви, поэтому и любить для нее было самой простой вещью на свете. Она любила, как дышала.
Когда Руби ушла, Эмма взглянула на отстраненную брюнетку и нахмурилась.
– Что-то не так?
– Ты заказала салат для меня? – вместо ответа спросила Реджина.
– О, ты должна его попробовать. Он изумителен, – отвлеклась Эмма и посмотрела по сторонам. Через несколько столиков от них сидела рыжеволосая девушка, улыбнувшаяся, стоило Эмме поймать ее взгляд.
– Беатрис, – окликнула ее Эмма, и улыбка на лице девушки стала еще ярче. – Боже, что ты тут делаешь?
– Приехала на несколько дней в Хогвартс по приглашению Дамблдора, – объяснила она.
– Ты же уехала в кругосветку, не так ли?
– Ага, вернулась месяц назад, – кивнула рыжеволосая и стрельнула глазами в сторону Реджины. Брюнетка вытянулась на стуле и посмотрела на просветлевшее лицо Эммы. Что-то в улыбках, которыми обменялись между собой девушки, кольнуло ее. Было в них что-то интимное, как будто им было известно то, чего не знали окружающие. Словно они…
– Ваш ужин! – проверещала Руби, прерывая напряженное молчание, развязавшееся между двумя столам. – Как вижу, ты уже поздоровалась с Бет, – хитро улыбнулась брюнетка и невольно прикрыла собой слизеринку, становясь к ней спиной.
– Руби, ты не меняешься, – рассмеялась Беатрис и заинтересованно посмотрела на Эмму.
– Никогда! – воскликнула Руби и пошла к следующему столику.
– Ох, извини, – опомнилась блондинка и взглянула на Реджину. – Реджина, это Беатрис. Она училась с нами на пуффендуйском факультете.
– Очень приятно, – вежливо ответила рыжая и вновь улыбнулась Эмме, не позволяя брюнетке ответить. Слизеринка подняла брови и взяла вилку, яростно вонзая ее в кусочек ветчины. – Сколько мы не виделись?
– Для того чтобы ответить на этот вопрос, мне придется вспомнить свой возраст, а я этого не хочу, – усмехнулась Эмма. – Реджина, ты не против, если Бет присядет за наш столик?
– Разумеется, нет, – ответила брюнетка и послала неодобрительный взгляд листьям рукколы. Она уловила, как рядом отодвинулся стул, и девушка пододвинула его ближе к гриффиндорке, изолируя ее от Реджины. Или Реджину от Эммы, это уже было, как посмотреть. Или что Беатрис хотела.
Мимолетным взглядом Реджина оглядела ее вьющиеся рыжие локоны, спутанными лианами спускающиеся по спине и безвкусные дешевые украшения в ушах и на пальцах рук. И заметив, как Эмма с восхищением оглядела густую шевелюру девушки, вспомнила про свои собственные кудри, выпрямленные плойкой. Против воли рука дернулась к висевшему на шее простенькому, но дорогому ожерелью, состоящему из одного камушка, и Реджина чуть потянула его на себя, чувствуя приятное, отрезвляющее давление цепи на коже.
– Индия, Парагвай, Китай, Индонезия… – перечисляла Беатрис, отвечая на вопрос Эммы, где она успела пожить. – Я уже и сама порой забываю, где была.
– Вау, – восхищенно выдохнула Эмма. – Когда-нибудь я тоже свалю.
– Так, присоединяйся, – в голосе девушки зазвучали игривые нотки, и Реджина резко дернула головой, утыкаясь взглядом ей в затылок. – На следующей неделе я уезжаю в Австралию. Руби рассказала мне, что ты теперь преподаватель. Можешь приехать ко мне, когда закончится учебный год, к примеру. Или когда выпустишь своих детишек, тут уж что раньше получится. Проложим вместе маршрут… – на этих словах Беатрис вытянула руку и сжала ладонь блондинки, – … помнишь, мы мечтали об этом в школе.
Вилка выпала из одеревеневших пальцев и обиженно ударилась о стол. Зеленые глаза тут же нашли темно-карие, и Эмма удивленно воззрилась на девушку. Во взгляде брюнетки отразилась еле заметные боль и сожаление.
– Реджина? – спросила она.
– Мне нужно на воздух, извините, – выпалила Реджина и, схватив пальто, выбежала из кафе.
– Это ведь Реджина Миллс, верно? – проводив слизеринку отстраненным взглядом, проговорила Беатрис. – Вы работаете вместе?
– Все… сложно, – выдавила Эмма.
– Эмма, я была рада тебя увидеть. Подумай над моим предложением, – ободряюще улыбнулась пуффендуйка и сжала ее ладонь на прощание. Недолго думая, Эмма схватила куртку и кинулась следом за коллегой.
Стремительно удаляющаяся фигура подстегнула Эмму прибавить скорость, и вскоре она нагнала девушку.
– Реджина, постой, – произнесла она, и когда слизеринка не остановилась, развернула ее к себе лицом. – Это было очень гру… – окончание предложения осталось во рту, когда она увидела свежие влажные дорожки на смуглых щеках. – Реджина? Что, почему ты плачешь?
Реджина покачала головой и слезы, висевшие на ее длинных ресницах, упали ей на подбородок.
– Я что-то сделала? – приблизив к себе девушку, Эмма испуганно пыталась поймать взглядом повлажневшие глаза.
– Боже, Эмма, прости меня, – горячо выпалила Реджина, и страсть, прозвучавшая в ее голосе, обезоружила блондинку. – Я такая эгоистка… – простонала брюнетка, и слезы брызнули из ее глаз, когда она их закрыла.
Эмма открыла было рот, чтобы разуверить подругу, когда Реджина внезапно подалась вперед, прижимаясь губами к ее губам. Неловко, смазано и пылко.
Эмма окаменела и ошарашенно посмотрела в темные глаза, в которых плескалось так много чувств. Там была боль, обида, разочарование и вина. Но, различив главное, она резко отпрянула и с мукой посмотрела на слизеринку. В карих глазах отразилось сожаление.
– Эмма! – крикнула Реджина, стоило блондинке обойти ее и броситься в сторону тропы, ведущей к школе, оставляя после себя еле слышимый аромат алое. – Эмма, пожалуйста, постой…
Бессильные слезы заструились по ее лицу, стоило девушке исчезнуть из виду. Реджина поняла, что заигралась, зашла слишком далеко. И теперь, когда на кону оказалось слишком ценное – сердце человека, который ее любил, возможно, так, как никто и никогда, она осознала, что каким-то образом Эмме удалось прорваться через все выстроенные ею стены. Ей удалось проникнуть под ее кожу и исцелить поломанную душу. И теперь Реджина вновь чувствовала.
Подул резкий ветер, и темные пряди упали на лицо девушки, которые она яростно отбросила в сторону.
Она больше не позволит страху одержать вверх. И будет бороться за то, что считает важным. И за тех, кого считает важными…
***
Эмма крепче вцепилась в поручень и подставила лицо холодному отрезвляющему ветру. Губы продолжали гореть даже спустя час, а зубы отбивать мелкую дробь. Словно в лихорадке. В какой-то болезненной агонии. Когда только все успело пойти под откос? Она ведь все решила. Стоило Мэри-Маргарет оставить ее одну, Эмма уже знала, как должна поступить. Что должна сделать. В трудности и болезненности предстоящего она не сомневалась, но Эмма была не одна. Она бы справилась. А Реджина спутала все карты. Все усложнила в миллион раз. И Эмма вновь рассыпалась. – Эмма, – тихий шепот достиг ее ушей, и Эмма крепко зажмурилась, качая головой. Она была дурой, когда подумала прийти сюда. И когда решила, что здесь сможет остаться одна. – Я... – начала Реджина, но блондинка резко обернулась, и злость и мука, горевшие во взгляде девушки, опалили слизеринку с ног до головы. Вздрогнув, Реджина сделала шаг назад. – Хватит этих игр, Реджина, – горячо прошептала Эмма. – Хватит! Ты, что, действительно получаешь удовольствие от того, что мучаешь других? Тебе не кажется, что твоя жестокость приобрела гипертрофированные формы? Или дочь Коры по-другому не умеет? Реджина широко распахнула глаза. От слов блондинки и от того, что она искренне верила в них, кровь стыла в жилах. Не в силах вымолвить слово или даже сдвинуться с места, она наблюдала, как ненависть во взгляде Эммы сменяется чувством вины и боли. – Прошу, остановись… – Я думаю, что люблю тебя, – выпалила Реджина. Чувство облегчения затопило, и слизеринка оттаяла, расправляя плечи. Не самое лучшее, что можно было сказать, но это сработало: Эмма шокировано взглянула на брюнетку, сделавшую маленький шажок вперед. К ней. – Я эгоистка и слабачка, – без тени жалости к себе Реджина отрывисто бросала острые слова в холодный воздух. – Я истинная дочь своей матери. Ты права: единственное, что я умею в этой жизни – это мучить других, – заламывая руки, девушка сделала еще один шаг вперед. – И мой поступок сегодня – лишь подтверждает это. Взмахнув ресницами, слизеринка упрямо посмотрела на Эмму, и слезы, собравшиеся в уголках глаз, упали на ее щеки, тут же высыхая в вечерней прохладе. – Я трусиха, потому как столько времени потратила впустую, боялась посмотреть правде в глаза. Мне так нравилось тонуть в собственной боли, что я не замечала, что я топлю в ней заодно и тебя. Я морочила голову тебе, себе. И сожалею об этом. Я все анализировала, когда нужно было лишь… открыть глаза и увидеть что-то дальше себя… Но у меня и в мыслях не было делать тебе больно, – еще один шаг. – Никогда, поверь мне. Реджина смахнула слезы непослушными пальцами и сделала последний шаг. Теперь девушки находились на расстоянии вытянутой ладони. – Еще я эгоистка, – слезы по лицу слизеринки заструились сильнее, и руки Эммы дернулись к ее дрожащему телу, – в том, что хочу, чтобы ты по-прежнему любила меня. Чтобы ты по-прежнему хотела меня… Эмма заткнула ее поцелуем. Крепко прижавшись губами ко рту девушки, блондинка обняла стройную фигуру и зажмурилась. Ее собственные слезы упали на щеки Реджины и проследили дорожки к их соединенным губам, отчего вкус поцелуя стал солоноватым. Брюнетка положила ладони на ее щеки и шире распахнула рот, растворяясь в ощущениях, что ей дарила гриффиндорка. – Неужели ты до сих пор не поняла, что ты – весь мой мир? – прошептала ей в губы Эмма, прежде чем вновь поцеловать. Трепетно и сладко. – Я люблю тебя так сильно, что меня разрывает на куски, – блондинка осыпала короткими поцелуями лицо девушки, собирая губами продолжающие идти слезы. Реджина всхлипнула, покачав головой из стороны в сторону, и закусила губу до крови. Ее глаза все еще оставались закрыты. – Боже, Реджина, как тебя вообще можно не любить? – горячо выдохнула Эмма, поглаживая нежную кожу лица, шеи. – Я злилась на тебя в школе, когда ты слишком задиралась, когда шагала по коридорам, словно по подиуму, и все расступались в сторону, пропуская тебя вперед, когда ты пренебрегала мной, не обращала внимание, старалась побольнее уколоть. Я ненавидела тебя, когда ты окончила школу и оставила меня одну. Но я всегда любила тебя. Я люблю тебя. Я хочу тебя… Реджина распахнула глаза, и их взгляды встретились. – Скажи это еще раз, – попросила Эмма, зарываясь пальцами в густые темные локоны. Приблизив к себе лицо слизеринки, она подула на пухлые губы и легко мазнула по ним своими губами. – Я люблю тебя, – пылко прошептала брюнетка. – Еще… – Я люблю тебя, – уже громче произнесла Реджина, пытаясь поймать губами губы Эммы. Девушка поцеловала ее и надавила на подбородок, заставляя приоткрыть рот шире. – Реджина… Взметнув руки вверх, Реджина сжала ими лицо напротив и уверенно взглянула на блондинку. Огонь, пылавший в темном взгляде, одновременно завораживал и пугал. – Я люблю тебя, – убежденно проговорила Реджина и соединила их губы в поцелуе.
