Прощай

      Роберт Грин шел по узкой тропинке, кутаясь в мантию от ветра и колючих брызг бушующего Северного моря. Сегодня он заступал на свою двухмесячную смену в Азкабане. Зайдя в крепость через массивную дверь, мужчина свернул в жилое крыло: там находились несколько маленьких комнат с кроватями, небольшая кухонька, ванная и приемные помещения.       Роберт держал свой путь в один из кабинетов, где Джон передаст ему текучку и отправится домой к семье. Грин же останется здесь, просмотрит дела новых поступивших, сделает обход и пойдет в кухню за чаем с шоколадными конфетами, без которых здесь не обойтись.       Огонь трещал в камине, щедро делясь своим жаром. Горячий чай приятно обжигал руку и пах летом. Этот сбор передала Грину его теща, хорошая женщина, что заменила ему мать. Отложив последнее на сегодня дело, мужчина откинулся на спинку кресла, сделав глоток чая и закинув в рот шоколадный кубик. Взгляд вернулся к столу и наткнулся на дело № H-575. «Гарри Джеймс Поттер» значилось там, а немного ниже: «Применение Непростительного заклятья "Авада Кедавра". Убийство волшебника Седрика Амоса Диггори. Приговорен к пожизненному заключению в одиночной камере Азкабана». Чашка с ароматом лета была забыта, а руки сами потянулись к папочке.       К развороту прикреплены две фотографии в профиль и анфас. Бледный паренек с черными растрепанными волосами в огромных очках и полосатой робе. Он стоял смирно и лишь изредка прикрывал глаза. Взгляд затравленный и без капли страха — лишь усталость, словно он всегда знал, что так оно и будет. Дальше на странице шла анкета с личными данными и опись имущества. Следом на нескольких страницах расписано преступление и проведенное следствие, прикреплен список улик и ряд заклятий, выпущенных из палочки. Отсутствие заклятья Авада Кедавра, судя по всему, никого не смутило. Мужчина хмыкнул и перевернул страницу: протокол прошедшего суда, вырезка из газеты «О заключении Гарри Поттера, Мальчика который почему-то не сдох раньше», заставившая мужчину брезгливо сморщится и поджать губы. Больше к делу ничего не было подшито.       Роберт отложил папку и взял в руки чашку с уже остывшим чаем, выпив залпом остатки и закинув в рот пару шоколадных кубиков, снова откинулся в кресле. Ему было о чем подумать. В первую очередь о том, насколько слепым же глупцом нужно быть, чтобы не увидеть, что парнишка не виновен в приписанном ему преступлении. Мужчина еще долго сидел в кресле, изредка выбирая в вазочке среди конфет так понравившиеся ему кубики и все вглядывался в камин, словно надеялся увидеть в нем что-то или кого-то. Но, увы, это был самый обычный камин и у него было только одно свойство — удерживать в себе горячее пламя.       Встряхнувшись, мужчина вынырнул из своих тяжелых дум и уставился в угол комнаты, где тихо шли часы. Отметив, что он засиделся и что на завтра назначен обход, Роберт встал с кресла и потянулся, хрустя суставами и разминая затекшие мышцы. Мужчина повалился прямо в одежде на заправленную кровать, долго лежал, уставившись в потолок. Несколько раз порывался встать, но останавливал себя и, качая головой, опускался снова на постель.       Почти под утро мужчину сморил сон и Роберт погрузился тревожные сновидения. То за ним гонялся дементор в розовой хламиде и пытался накормить его лимонными дольками, то вдруг появлялись его дети, кидали в него шоколадные кубики и прятались в камерах заключенных. А перед самым пробуждением он увидел юношу, который, сжавшись в комочек и забившись в угол, сверкал на него зелеными глазами, а над его головой громко бухали часы, что шли в обратную сторону. Когда часы начали бить, причем, в прямом смысле, салатовыми панталонами по голове мага, Грин проснулся и рывком сел на кровати, пытаясь отойти от ночного бреда. Несколько минут маг осознавал, где он и как сюда попал, а после, наконец, отправился в душ, надеясь смыть с себя ночные сновидения.       Контрастный душ и сандвич спустя Роберт был готов к плановой «прогулке» по Азкабану. Прихватив с собой дежурных, Грин направился к темным, холодным коридорам тюрьмы. Камеры сменяли друг друга, мелькали изможденные лица заключенных. Большинство не вставало со своих лежанок, но проверяющим было необходимо справиться о состоянии их здоровья. Диагностические чары отнимали непомерно много сил — тюрьма брала свою магическую дань, — так что, когда они добрались до последнего заключенного, все чувствовали усталость, а Роберт — еще и магическое истощение.       — Гарри Поттер, — глянув в список, сказал один из дежурных. Кажется, его звали Стив, но точно Грин не помнил, очень много новеньких пришло к ним работать в этом году.       — Открывай.       Двери с противным скрежетом открылись, и в коридор просочился холодок. На кровати, свернувшись в позу эмбриона, лежал юноша и кутался в тонкое одеяло. Он никак не отреагировал на открывшуюся дверь, людей или призрачный шанс на свободу. Роберт подошел и тронул мальчика за плечо. Он ожидал разной реакции, от вздрагивания до попытки напасть и сбежать, но ничего. Заключенный лежал совершенно неподвижно, и лишь изредка по его телу пробегала дрожь. Мужчина обернулся и кивком дал знак дежурным подойти.        Охранники рывком подняли и поставили юношу на пол, но не отошли. И не потому, что сдерживали, а, скорее, поддерживали, не давая тому упасть. Грин же почти с ужасом рассматривал подростка.       Болезненно худой, с кожей, бледной настолько, что синие нити вен создавали впечатление прозрачности. Глубокие тени под зелеными потухшими глазами, глядевшие из-под треснувших стекол очков, отчетливые скулы из-за впавших щек, сальные и спутанные темные волосы. В целом, парень был скорее похож на скелет, обтянутый кожей, чем на человека. Тюремная роба на нем просто висела, грозясь соскользнуть. Вид Поттера очень напугал Роберта. Азкабан — не место для детей. Грин считал, что Азкабан вообще не место для людей, но на волшебников с несформированным магическим ядром, таким, как у Поттера, эта крепость оказывала разрушительное влияние. Всего за месяц, проведенный здесь, парень стал похож на тех заключенных, что провели тут лет десять, не меньше.       Грин направил на юношу палочку, и Гарри поднял голову, в зеленых глазах отразилось ожидание, но, когда из палочки вырвалось диагностическое и прохладной волной разлилось по телу, взгляд потух. Разочарование — именно его испытал подросток. Желанное избавление от жизни, страданий, сырости, Азкабана, его каменного гроба, так и не достигло его. Всего лишь диагностика. Юноша почувствовал тепло магии и снова посмотрел на направленную на него палочку: отполированное светлое древко. Затем взгляд поднялся на мужчину: среднего роста, просторная мантия («Теплая», — отметил Гарри), русые короткие волосы, серо-голубые глаза, щетина, покрывавшая подбородок и нижнюю челюсть. Юноша уронил голову, ноги задрожали и почти перестали держать его. Хотелось лечь, накрыться одеялом с головой и наконец согреться.       Роберт тем временем закончил диагностику и кивнул дежурным, те отпустили парня и направились на выход. Поттер пошатнулся, лишившись опоры, но устоял. Мужчина подошел ближе и, одним движением скинув свою мантию, накинул ту на плечи юноши, тот даже слегка осел под тяжестью теплой ткани. Грин вышел, ощутив на спине заинтересованный взгляд зеленых глаз.       Уходя прочь от камеры, Роберт чувствовал подавленность. Одно дело прочесть личные данные и совсем другое — увидеть воочию. Всего лишь ребенок, уставший и ожидающий избавления от страданий. Но пугало то, что мальчишка не просто ждал смерти, а желал ее, как избавления, — пугало до мурашек, до дрожи.       В этот раз чай не согревал, как и жар камина. Возможно, все дело было в дементорах, возможно, в колючем инее, что поселился в душе после посещения заключенных, точнее, заключенного. Поттер. Этот мальчик не покидал мыслей волшебника. Роберт не знал было ли дело в жалости и повышенном чувстве справедливости или же в отцовских чувствах, которые появились, стоило только взглянуть на висевшего сломанной куклой в руках охранников Гарри. Всего лишь ребенок…       Неделю, целую неделю Грин не находил себе места, все валилось из рук, а привычная рутина казалась просто невыносимой. Он ждал письмо: ответ жены, на все его сомнения, предположения, угрызения совести… И ответ пришел.       «Здравствуй, моя душа!       У нас все хорошо. Джереми подхватил простуду, но все уже в порядке, одна порция зелья и он снова бодр и весел. Люси вчера пришла и заявила, что у нее теперь новый муж, а Тима она бросила из-за того, что тот сел на ее куличик. Детская любовь такая невинная и забавная. Мне с трудом удалось удержать серьезное лицо, когда она говорила. Дети очень скучают по тебе, как и я.       Милый, я поддерживаю твое негодование: он всего лишь ребенок, и мне кажется, что ему не хватает рядом надежного взрослого, поддержки, уверенности, любви. Родной мой, если ты в силах помочь, помоги. Достаточно и твоего присутствия в его жизни.       Я рассмотрела бумаги и попробую что-то сделать, например, навестить его родственников. Я уменьшила несколько книг, а мама передала чай и сладости.       С любовью, твоя Пенни».       Роберт все сидел, кутаясь в мантию, и задумчиво глядел в пространство. На столе стоял позабытый, давно остывший чай, лежало несколько книг, одна из которой стала причиной его задумчивости: «Граф Монте-Кристо». Роберт давно читал ее, еще в детстве. Из-за зависти, трусости и подлости несчастный и добрый Эдмунд попадает в тюрьму. Долго бы он там продержался без аббата Фариа? Нет, он хорошо знал сюжет, моряк уже шел к самоубийству. Неделя прошла с тех пор, как он видел Гарри, не идет ли тот по тому же пути?       Мужчина с восхищением подумал о своей жене. Эта книга была посланием для него, Роберта. Так она подсказывала ему, что делать: спасать, поддерживать, помогать, обучать и самое главное — давать надежду.              Самые надежные стражи Азкабана — дементоры, как следствие, персонала здесь минимум. Раз в два месяца смотритель заступает на смену и большую часть времени находится тут один. Двое дежурных от министерства приезжают на прием каждой смены. Как считал Роберт, они приезжают только для того, чтобы отметить, сколько камер освободилось, и вернуть трупы родным. С ними же передавалась информация о состоянии самой крепости, возможных нуждах и мелких проблемах. Для экстренной связи был настроен маяк в кабинете. Именно поэтому Роберт достаточно спокойно шел по коридорам тюрьмы с большой кружкой горячего чая, вазочкой конфет на подносе и книгами в кармане мантии.       Мужчина решил для себя, что нельзя дальше откладывать задуманное, иначе может быть поздно. Подойдя к нужной двери и открыв окошко, Роберт заглянул внутрь: холодная даже на вид камера, казалась совершенно пустой, если бы не ворох ткани в углу.       Еда доставлялась двумя эльфами на манер трапез в Хогвартсе, только здесь никаких столов не было, всего лишь условно обозначенный угол в камере, а вместо еды — непонятная жижа, которую в больших контейнерах доставляли дежурные.       Отперев дверь, Роберт зашёл внутрь. И почувствовал себя очень глупо, ведь сейчас обе его руки были заняты подносом, и, случись что, он бы не смог достать палочку. Только было чувство, что опасности нет. Потому, поставив поднос недалеко от лежанки и присев на корточки, мужчина наблюдал, как еле заметно приподнималось одеяло.       — Гарри, — слегка тронув ворох, позвал Роберт, но ответа не получил. — Меня зовут Роберт Грин, я принес тебе горячий чай.              Гарри перестал дышать: могло ли быть это правдой или у него уже бред? Но теплая мантия, не дававшая ему замерзнуть, дарила небольшую надежду. Парень слышал шаги и звук закрываемой двери. Вынырнув из своего убежища, Гарри заметил, что мужчина действительно здесь и не ушел, лишь поставил что-то в угол комнаты, который было не видно из окошка двери, где обычно появлялась еда. А потом его сознание заполнил запах ягод: совсем рядом поставили внушительную чашку чая и вазочку с конфетами.       Роберт установил в углу камеры камень, не отличавшийся от здешней кладки, и повернулся к кровати. Замер и медленно приподнял руки.       — Я не буду вредить тебе, я только хочу помочь, — внимательно следя за реакцией парня Грин продолжил. — Могу я подойти?       Гарри кивнул, но после старался больше не шевелиться. Он узнал его: тот самый мужчина, который приходил во время обхода, отдал ему свою мантию. Очень теплую мантию. Она согревала его и не впитывала в себя сырость камеры. Гарри не знал, смог бы он продержаться без нее. Инстинктивно он вцепился крепче в подкладку. Одной из мыслей, почему этот маг пришел сюда, была как раз та, что он хочет забрать ее. Вот только было совсем не похоже. Зачем же он здесь?       Роберт присел на корточки, подвинув поднос ближе к Гарри.       — Пожалуйста, угощайся! — Грин указал на чай и конфеты, запустил руку в волосы и слегка растрепал их, пытаясь собраться с мыслями. — Я слышал твою историю. И хотел сказать, что верю тебе, Гарри. Верю, что ты не убивал никого. Не знаю, важно ли это, чтобы беспокоить тебя, но я должен был сказать это тебе.       От услышанного Гарри затрясло от волнения. Неужели это возможно? Ему действительно кто-то верит?       — Спасибо! — Голос был очень тихий и хриплый, с непривычки горло драло, Гарри внимательно смотрел в глаза мужчине и ему отчаянно желал, чтобы это был не сон. Грин улыбнулся и достал из кармана две небольшие книжки. Одна из них была магловской, вторая магической — сборники сказок. Это были миниатюрные издания: небольшого формата, но толщина приличная.       — Видишь тот камень в углу? — Дождавшись кивка, Роберт продолжил. — Это артефакт, он будет прогревать помещение, к сожалению, он не очень мощный, — Грин нахмурился: жаль, что не получилось раздобыть помощнее, ему было неловко, — он уберет сырость, рядом с ним будет теплее.       — Спасибо, сэр! — Гарри заметил испытываемую мужчиной неловкость. Он не торопился делать выводы, жизнь преподала ему хороший урок за его доверчивость, но и того, что Роберт Грин сделал для него, было невероятно много. Гарри мало знал об Азкабане до того, как попал сюда, но был уверен, что мужчина нарушил ради него правила. Сначала мантия, а сейчас все это…       Гарри неловко выпутал руку и потянулся за чашкой, она была все еще горячей, но не обжигала руки, и парень сразу сделал глоток: невероятная теплота разлилась по организму — и не только благодаря чаю.       Гарри Поттер сидел на кровати так, чтобы свет из небольшого окошка попадал на строки. Он читал книгу по зельеварению за первый курс. Прошла уже неделя, как мистер Грин пришел к нему впервые. Понемногу они начали беседовать: сначала разговор не клеился, и темы, что не натолкнула бы Гарри на воспоминания о прошлом, было не найти, пока они не начали обсуждать сначала книги, потом — устройство Азкабана. Так темы стали перетекать из одной в другую, пока парень не упомянул, что ему бы хотелось продолжить обучение. Когда же мистер Грин спросил, за какой курс ему нужны учебники, Гарри задумался и попросил книги за первый курс. Да, за первый. Чего в Азкабане было в избытке, так это времени для размышлений: о друзьях, жизни, школе. Думая о последней, он, к своему стыду, не мог вспомнить ничего из того, чему их учили профессора. На следующий день мистер Грин принес ему учебники. Все учебники за семь курсов.       — Я решил принести сразу все; это моей жены, возможно, некоторая информация устарела, но это основы. Не думаю, что многое поменялось. — Маг был немного смущен.       — Спасибо, спасибо огромное, сэр! — Гарри был очень тронут, к горлу подкатил ком, он едва сдержал слезы.       — Зови меня Роберт, пожалуйста.       Мир жесток, а мир магов — вдвойне: будучи маглорожденным, Роберт Грин учился упорно и прилежно, но, к сожалению, свои знания так не смог проявить, нужны были деньги и связи, в мире маглов перспективы и вовсе отсутствовали, ведь он даже не окончил школу. Денег на мастера, который взялся бы обучить его на подмастерье, тоже не было. Однажды судьба привела его в Азкабан, но сейчас он был даже рад, что оказался здесь.       Ему нравилось делиться своими знаниями с Гарри, объяснять непонятные моменты и просто проводить с ним свое время.