Мы встретимся у моря

Утро для Юнги началось с тяжелой головы, будто он всю ночь пил. Тихо простонав, попытался разлепить глаза. Веки поддались воле хозяина далеко не с первого раза, а когда глаза все же удалось раскрыть, парень об этом сразу же пожалел. Первое, что увидел Мин – чужие глаза, смотрящие прямо на него. От неожиданности тот шарахнулся в другую сторону и почти слетел с кровати, если бы не чужая рука, приобнявшая за талию. — Доброе утро, — чужой, хриплый ото сна голос начинает прогонять остатки сна и Юнги понемногу вспоминает вчерашний вечер и причину, по которой проснулся в одной постели с Чонгуком. — Добрее не бывает, блять, — выдыхает старший, а Чон в ответ лишь тихо смеется. У него настроение, кажется, расчудесное, что еще больше раздражает рыжего. — Еще как бывает, хочешь, продемонстрирую? — Чонгук явно издевается, когда заканчивает интимным шепотом, придвигаясь к Юнги поближе. Юну хочется снова шарахнуться в сторону, но некуда, он и так на самом краю, а чужая рука крепко держит. Но ответа младший не дожидается, весело засмеявшись с охуевшего выражения лица старшего. — Я к себе, в душ схожу, чего и тебе советую, — произносит брюнет, поднимаясь с кровати, подозревая, что Юнги вот-вот выйдет из ступора и младший рискует получить по морде. А Юнги и правда врезал бы наглому мелкому, чтобы не нес всякую хрень. Да только мелкий уже и сбежать успел. Парень вздыхает и встает с кровати, направляясь в душ. В голове каша, вчерашнее событие шокировало, а подъем шокировал еще больше. Он всю ночь проспал рядом с незнакомым человеком, ни разу не проснувшись, что для Юнги вообще нонсенс. Но и уход младшего его…разочаровал? Он вернется? Мин мотает головой, выбрасывая из головы толпу бессвязных мыслей, и расслабляется под потоками горячей воды. Переодевшись, старший вернулся в комнату и позвонил на ресепшн, прося сменить ему соленое постельное белье, а сам отправился вниз на завтрак. У двери Чонгука Юн застыл, задумчиво закусив губу и даже уже поднес кулак к двери, когда из лифта вышла горничная, беззаботно что-то напевая и направляясь как раз к номеру Мина. Парень помимо воли спрятал руки за спину, словно провинившийся мальчишка и тут же отправился к лифту. Весь день парень провел в номере. Надоедливый мелкий так и не заявился, а Юнги упрямо сам себя уговаривал, что оно и к лучшему — никто на нервы не действует. Вот только скучно было. Но выходить из номера никуда не хотелось совершенно. Искать новые приключения совершенно уже не хотелось, Юн, откровенно говоря, чувствовал, что слишком стар уже для такого дерьма. Если не физически, то морально точно. Ему вообще дико повезло, что каждый раз рядом оказывался Чонгук. И Юнги ему за это даже благодарен где-то в глубине души. На город опускались сумерки, когда скуку прервал стук в дверь. Юнги оторвал голову от подушки, вопросительно глядя на дверь, словно та могла ответить на немой вопрос и продемонстрировать, кто за ней стоит. Мин встал с кровати, отставляя ноутбук, думая, что это может быть либо кто-то из персонала, либо наглый мелкий. Судя по повторяющемуся нетерпеливому стуку, вариант был второй. И Юнги вполне бы мог остаться на месте, сделав вид, что его в номере нет. Но почему-то идет к двери, упрямо держа на лице выражение полного безразличия ко всему. И конечно же это выражение абсолютно искренне, он сам в этом уверен. — Соскучился? — с ходу старшего встречает уверенная широкая улыбка Чонгука. — Нет, — выражение лица не меняется, а дверь несется на прежнее место, спеша захлопнуться. Но младший оказывается немного проворнее, ловя ее свободной рукой и улыбаясь еще шире, словно ответ услышал совершенно другой. — Я так и думал, — хмыкает Чонгук, плечом снова открывая дверь, не интересуясь можно ли войти. У него вообще была прекрасная привычка - никогда ни о чем не спрашивать, а сразу делать. Тогда и отказов получаешь меньше. — Собирайся. Мы идем ужинать. Юнги закрывает дверь, думая, что тянуть младшего за руку на выход он же не станет. На словах об ужине, он приподнимает брови, наблюдая, как Чон садится на кровать, оставляя в ногах корзинку для пикника, самую настоящую такую, а поверх еще сложенный плед, и брови старшего теряются где-то под челкой. — Кто сказал, что я куда-то собираюсь идти? — Юнги вообще откровенно поражается тому, сколько наглости в этом пареньке, но в то же время это…интересно? Ну, хотя бы не скучно. Чонгук пожимает плечами и просто пальцем указывает сам на себя, мол, я и сказал. Юнги спорить откровенно лень. Именно это главный аргумент в том, что мысленно он почти согласился. Но потом доходит очень важная деталь. Взгляд скользит к окну, с видом на море, пикники здесь устраивать негде. А к морю не хочется. — Я не пойду никуда, — заявляет старший, после пары секунд раздумий, стараясь, чтобы голос звучал как можно более холодно и решительно. Чонгук видит, как лицо Юнги меняется и догадывается о мыслях парня, может примерно только. Рисует себе картинки вчерашнего происшествия и понимает, что парня теперь к воде не подтащишь. Но для этого он и здесь. — Ты на курорт приехал, чтобы в номере весь день отсиживаться? Брось, не говори мне, что теперь как маленький воды бояться будешь. Я даже не купаться тебя зову, — Чонгук на слабо пытается взять и у него получается. Потому что старший фыркает, желая напомнить, кто здесь хён, но молчит, просто гордо проходя к чемодану и доставая оттуда черную футболку. Специально противоположную белому цвету футболки Чонгука. — К черту тебя, мелкий, может хоть в этот раз утоплюсь спокойно и больше видеть тебя не придется,— бурчит парень, пока переодевается, совсем не обращая внимания на то, как младший с интересом за ним наблюдает. — Тебе так нравится влезать в неприятности, чтобы я тебя спасал? — Самодовольно улыбается младший и встает с кровати, возвращая в руки корзинку. В ответ он видит только, как Юн закатывает глаза, но смеется на это, чувствуя, что здесь он победил, когда за парнями закрывается дверь, оставляя номер пустовать. **** — Ты бы еще до Кореи пешком дошел, — бубнит себе под нос Юнги, когда, наконец, опускается на плед. Они шли сюда целую вечность. Потому что Чонгука не устраивал вечно людный пляж, а он нашел подальше пустынное местечко. Жалко, что Юну никто не сказал, что «подальше» это в получасе ходьбы. — Ну, если ты так хочешь, то по приезде, мы обязательно сходим на пляж и в Корее. Например, где-нибудь в Пусане, — Чон всю дорогу забавлялся от беспрестанно бурчащего старшего. Тот даже думать забыл о вчерашнем происшествии, постоянно спрашивая, когда уже они дойдут до места назначения, и пофиг, хоть в море лезть готов уже. Опустившись рядом, младший принялся доставать из корзинки упакованный в ресторане ужин, а следом и стаканы с бутылкой виски. — А почему не вино? Ты тут будто романтический ужин приготовил и так грубо, с вискарем, — фразу о Пусане Юнги намеренно игнорирует. — Почему будто, — на губах снова наглая улыбка, — мне просто показалось, что ты достаточно брутален, чтобы пить что-то покрепче, но если ты настаиваешь, то я схожу за вином. Юнги прикрывает глаза и качает головой, отстраненно думая, что труп в море не так-то быстро найдут, и он успеет сбежать обратно в Сеул. Бутылка пустеет не слишком быстро, но достаточно для того, чтобы приоткрыть с лиц маски и спокойно болтать обо всем на свете. Юнги узнает, что Чонгук студент, который сбежал на каникулы ото всех на свете. А Чон смеется, когда слышит, что Юн и сам сбежал, только не от однокурсников-идиотов, а от таких же коллег. На небе появляется все больше звезд, пока они узнают моменты из детства друг друга, какие-то мелочи, о которых можно рассказать или очень близкому человеку, или же тому, с кем вскоре простишься и никогда больше не увидишься, случайному прохожему. И оба пока еще не совсем определились, к какому типу друг друга относят. Чонгук следует своему правилу не спрашивать разрешения, когда целует Юнги. Юнги с легкостью сбрасывает все на недопитую бутылку виски, когда отвечает на поцелуй Чонгука. Гук не пьян от алкоголя, но пьянеет от вкуса чужих губ, от которых младший, даже если захочет, оторваться не сможет. Поцелуй из осторожного и изучающего перерастает в более жаркий, глубокий. Юнги так увлекается, что и не замечает, как оказывается спиной на пледе, а сверху нависает парень, что с каждой секундой раскаляется так, что становится страшно обжечься. А еще он все же признает одну важную вещь. Чон Чонгук ему нравится, действительно нравится. И в этот раз он совершенно не то, что даже сил не находит оттолкнуть, а в голову даже не приходит это делать. Руки сами скользят по накачанным мышцам рук младшего, изучая рельеф, становится интересно изучить и остальное. И Юнги больше не хочет отказывать себе в этом. Не сегодня. Даже если пожалеет. Сегодня же он думает, что Чонгук на ощупь приятный очень, надежный, крепкий. Ему довериться хочется очень. Чонгук же Юна тоже приятным на ощупь находит. И на вкус, когда губы и язык поцелуями скользят по шее. Сладкий. Как сахар. Футболки обоих отлетают в сторону, на другой конец пледа, в одну кучу, строя из себя пародию на знак инь-янь. И сейчас это единственное, что в этих парнях противоположно. В остальном одинаковы. Одинаково горячи, одинаково желанны друг другом. Одинаково доверились. — Хён, — выдыхает Гук горячо на ухо старшего, едва касаясь его губами, — теперь мне нужно спасение. И Юнги готов спасать наглого мелкого, потому что ему самому нужно не меньше. Это он не говорит, но Чонгук все понимает без слов, когда ноги парня обвивают его талию. Когда Чон вытаскивает из корзинки пачку презервативов и тюбик с лубрикантом, Юн думает, что отвесит ему пиздюлей за такую наглость. Но завтра. Сегодня он благодарен парню за такую наглую предусмотрительность. И даже сам тянется пальцами к шортам младшего, стягивая с него остатки одежды и избавляясь от своей. Все сопутствуется горячими поцелуями, и оба не могут друг другом напиться. Обнажают не только тела, но и чувства. Изучают друг друга, но угадывают все так, будто знают друг друга не первый год. Так Чонгук с легкостью находит, что Юнги мурашками покрывается, когда его язык медленно скользит по шее и зубы, дразня, легко цепляют сосок. Юнги находит слабость Чонгука, когда смотрит в его глаза и облизывает губы, а пальцы обхватывают чужой член, срывая с губ горячий выдох. Юнги нравится смотреть в темные глаза Чонгука, в которых пламя горит. Чонгуку нравится видеть отражение звезд в глазах Юнги. Младший горячий до предела, но становится до крайности осторожным, когда берется за лубрикант и погружает пальцы в старшего. Юнги жмурится, цепляется за плечи парня, но вскоре расслабляется и перестает больно кусать губы – возбуждение снова накрывает с головой. — Если ты не прекратишь тянуть, я изнасилую тебя сам, — рычит Мин, когда пальцев становится мало, а Чонгук словно издевается. Хотя по его ухмылке, Юн уверяется, что да, все-таки издевается, дразнит. — Ты такой крутой, когда злишься, — усмехается Гук и следующее возмущение пресекает на корню, затыкая хёна поцелуем. А еще спустя секунду Юнги уже забывает, куда там хотел послать младшего, потому что тот туда и пошел фактически. Юн крепче сжимает пальцами плечи, впиваясь в кожу короткими ногтями, и поддается вперед, показывая всем телом, чтобы младший не перебарщивал, осторожничая. И Чонгук слушается, толкается до предела, замирает лишь на несколько мгновений, привыкая к узости и жару старшего и давая привыкнуть ему, а затем начинает двигаться. — Наяву это еще круче, чем я мог подумать, — выдыхает признание Чонгук, а Юнги на завтра еще одну мысленную заметочку оставляет для пиздюлей. Думал он, понимаешь ли. Но согласно стонет, потому что да, не просто круто, а охуенно. Юнги не уверен, произнес ли он вслух тихое «еще» или Чон сам угадал, но амплитуда движений увеличивается вместе с резкостью. У обоих в глазах звезды уже плывут, расплываются и взрываются разными цветами. Потому что слишком хорошо, слишком приятно. «Так бы всегда», — мелькает у обоих в голове. И если кто-то скажет, что секс на пляже – это не комфортно, то оба в один голос запротестуют. Чонгук осторожен и в этом. И завтра хотя бы за песок во всех местах от Юнги получать не будет. Парни кончают почти одновременно, когда Гук, чувствуя скорую развязку, активнее надрачивает член старшего, массируя головку пальцем. Пляж, наполненный стонами и хлопками от влажных тел, затихает, после последней порции протяжных и восторженных реакций на оргазм. Теперь только горячее дыхание губы в губы и глаза напротив друг друга. Тела накрывает приятная нега, кожу нежно ласкает ночной морской ветерок. — Ты, засранец, планировал это все с какого момента? — спрашивает старший, облизывая губы, но глазами улыбается. Чонгук свою губу закусывает, сдерживая широкую улыбку, но в глазах все еще горит пламя. Он и сам не знает ответ на вопрос на сто процентов точно. Может, в момент, когда впервые целовал или когда откачивал от воды, молясь, чтобы старший выкарабкался. Но все же усмехается и выдает: — Когда ты мне с дверью помочь отказался? — В ответ Юнги возмущенно фырчит, а Чонгук думает, что в Пусан они все же съездят на пляж как-нибудь. И в Сеуле он его не потеряет. И не сильно Юнги планирует теряться. У него список на выписку пиздюлей наглому мелкому пополняется с каждой секундой, хватит на долго еще. Оба смотрят друг другу в глаза и думают, что стоило поехать в другую страну, чтобы пережить такой отпуск. И что летнее приключение всегда закончится хорошо, если есть кому спасти.