More than a dance.

      Чимин так и не понял, как он пришел к тому, что смог настолько сильно облажаться, где именно пропустил столб с предупреждающим знаком. Точнее будет сказать, он умудрился проигнорировать целую вереницу горящих ярко-красным сигналов. Осознание пришло слишком внезапно.       На следующий день, после знакомства Чимина со своими друзьями, Хосок снова загадочно молчал на тему, куда ведет парня. По пути он рассказывал про отца. Что пожилой мужчина, после того, как они помирились, признал свои ошибки и купил Хосоку нечто очень ценное. Потому что чувствовал гордость за сына, ведь тот, все же, отстоял свои интересы и поступил гораздо мудрее него, найдя компромисс. Это был очень практичный и замечательный подарок. Особенно для бедного, в те времена, студента, который выживал лишь за счет скромных танцевальных выступлений, да участия в рэп-баттлах, где, к слову, он и Шуга подружились с Намджуном.       Пак видит самое обыкновенное двухэтажное здание, но когда оказывается, что все оно принадлежит Хосоку, что это и был подарок его отца, то закрыть рот от удивления и восхищения не может. На первом этаже находится просторное помещение, оборудованное для занятий танцами, которое, как узнал Чимин, сдается в определенные часы, и таким образом Хоуп может спокойно учиться и ни в чем себе не отказывать, а сам живет, соответственно, выше.       — Вуаля, здесь мы будем заниматься, — раскидывает Чон широко руками, демонстрируя зал.       — Мы? — Чимин тупит.       — Я и ты, — смеется мужчина. — Ты будешь учиться поппингу, ну, или чему захочешь, для начала. А я буду учиться, эээ, учить? Короче, попрактикуюсь на тебе в преподавании, — Хосок довольно улыбается так, что становятся видны ямочки, и сердце Чимина на этом моменте пропускает удар.       И, возможно, только возможно, Пак не уверен, это было некой предпосылкой к тому, что творится прямо сейчас.       В первую неделю занятий все кажется бредом наяву. Чимин никогда еще не находился на грани истерики от своего же смущения. У него ничего не получается. Он постоянно отвлекается, спотыкается, задыхается. Хочется все прекратить, а потом Хосок обвиняет его в том, что он просто недостаточно старается. Возмутительно, потому что кому, как не ему, все достается тяжким трудом. Чимин очень настойчив и добивается своего, когда хочет, поэтому ставит себе цель. И после этого все становится действительно по-другому.       Он живет двумя состояниями, которые существенно отличаются: когда он сам танцует, и когда залипает на то, как танцует Хосок.       В первом случае все отлично. Пак расцветает и доволен жизнью. Доволен тем, что видит результаты от этих занятий. Когда немного худеет и подтягивается, когда с каждым разом двигается лучше и все получается. Ему нравится. Нравится настолько, что он понимает — это и был ответ на все вопросы. Он думает, чтобы жить полноценно, ему просто нужно было увлечение, помимо учебы и терроризирования своей заботой Чонгука. И Чимин счастлив, что танцы вызывают в нем столько эмоций, радости и удовлетворенности.       А вот второе состояние… Это какая-то нездоровая фанатичность, когда мысли всецело захвачены Хосоком, которого как-то неприлично много в его повседневности. Он громкий, лучезарный, активный, постоянно смешит и при этом умудряется действительно хорошо учить танцам. Он во всем замечательный. Но вот когда танцует, по-серьезному, для себя, а не показывает очередные движения, как преподаватель, то Чимину либо охота встречаться головой с ближайшей стенкой, либо требуется ингалятор, потому что дышать отчего-то сложно.       Также, парень умирает оттого, что Джей-хоуп — ходячее тактильное бедствие, у которого, за такое короткое время, уже в привычках тискать Чимина за щеки и вообще за любые, как говорит Чон, аппетитные места; в привычках называть его милым хоббитом или неуклюжим мишкой. Это, пожалуй, единственное, что немножко бесит, но, все-таки, у Хоупа слишком много положительных черт, которые затмевают такие неудобные и смущающие вещи.       Чимин посмотрел все видео в интернете с танцами своего хена в плохом качестве, переслушал по тысяче раз немногочисленные треки, исполненные им совместно с Шугой и Рэпмоном. Парень готов признаться, что Чон Хосок — его кумир, и хочет повесить плакат на всю стену с ним в комнату, ну или хотя бы небольшой портрет в рамочку, как иконку. Чимину одновременно плохо и хорошо от мысли, что он умудрился по случайному стечению обстоятельств подружиться с этим талантливым и светлым человеком.       Теперь Пак чуточку больше понимает и разделяет чувства Чонгука, который давно и тихо фанатеет от Квон Джиена. Вот, к слову, о младшем. Чимину стыдно, что он стал меньше уделять внимания лучшему другу из-за всех этих случившихся перемен в жизни. Перестал бдительно следить за его состоянием, предоставив почти полную свободу.       Но, если честно, все это было только по настоянию Намджуна, с которым Чимин поговорил об этом и, в последствии, был вынужден согласиться с доводами терапевта. Мужчина готов был помочь, но при условии, что этого хочет сам Чонгук, в противном случае — он ничем не будет полезен.       — Но почему? — возмущался брюнет.       — А тебе было приятно, когда ты узнал, что Хоуп захотел устроить нам встречу? Подумай, каково будет твоему другу, если его силой притащить. Из этого ничего хорошего не выйдет.       Пак тяжело вздохнул и ужасно расстроился тогда, потому что Чонгук, естественно, ничего не хотел, отбрыкивался и огрызался на него. Пришлось смириться, а ничего другого и не оставалось. За все годы Чимин так ничего и не добился в своих попытках помочь преодолеть гаптофобию Чона. Разве что надрессировал того, словно собачку, выбираться на улицу, чтобы совсем не зачах за своим компьютером.       Но возвращаясь к самому Чимину и его насущной проблеме, которая настигла где-то месяц спустя общения с Джей-хоупом.       — Чиминиии! — радостно и так громко выкрикивает при встрече Хосок, что чуть ли не оглушает парня. — Похвали меня! Я, наконец, доработал танец, который давно пытаюсь поставить. Хочешь покажу?       Чимин, естественно, активно трясет головой в согласии, еще не подозревая, что за этим простым вопросом последует то, что перевернет все внутри; когда в него молнией ударит это самое озарение. Потому что после этого вопроса случается «Boy Meets Evil», как представил ему Чон, и это оказывается тот же самый танец, часть которого парень подглядел в парке.       В этом временном отрезке — от минуты, когда из колонок начинает играть музыка и до того, как она стихает — Чимин осознает, что точно заканчивается, как человек. От него ничего не остается, кроме больного и всеобъемлющего фанатизма, и, о Господи, первой в жизни влюбленности.