Остров Свободы

      Нет ничего лучше, чем влажный, живой, прожжённый солнцем воздух столицы Острова Свободы, ровно как и его лазурных берегов с мягким, податливым песком и ласкающей слух латины, звучащей из старых репродукторов чуть ли не на каждом столбе.       Оле казалось, что Куба — это обжигающая жара, реки терпкого рома, дым крепких сигар и вереницы красивых, загорелых девушек. Она боялась, что туристическая компания, рекомендующая ей такую далёкую и дорогую поездку, не оправдает её ожидания в плане её шаблонных, типичных представлений.       Но в реальности всё оказалось даже лучше, чем впаривал ей на словах усталый оператор в форменной белой, плохо отглаженной рубашке.       В границах ближайшей тени — чуть меньше +35, ром — действительно терпкий (и оттого — необычайно вкусный), сигары — крепче, чем можно было вообразить, а уж девушки…       На третий день ленивого отдыха от количества пёстрых, ярких платьев начало рябить в глазах, а от улыбок незнакомых, загорелых, приветливых женских лиц Оле становилось настолько не по себе, что ей перестали помогать прохладные, фруктовые коктейли с ломящими зубы сочными кубиками льда.       Каждый вечер — латина, бачата или сальса в центральным клубе Гаваны под открытым, звёздным небом, с живым сопровождением веселящихся музыкантов, каждую ночь — выпивка в крутейшем баре улицы Офисиос (пятый бокал — за счёт заведения), а каждое утро — бежевый, горячий пляж с тёплыми, солёными водами Карибского моря.       Не иначе, как от одиночества, Оле начало казаться, что девушек (из категории «красивая», «очень красивая» и «слишком красивая») становилось всё больше и больше, и с каждым острожным взглядом в их сторону ей чудилось, что они смотрят на неё не меньше, чем она сама.       Но на шестой день подозрения превратились в реальность, когда она заприметила невообразимо яркое красное платье, мелькнувшее с левой стороны барной стойки слишком близко, а около уха чей-то низкий голос вместо приветствия шепнул: «Ставлю бутылку текилы на то, что ты — русская».       У обладательницы красного платья оказались голубые глаза с оттенком бирюзовых крапинок, длинные, красивые тонкие пальцы и простое для таких экзотических мест имя — Лена.       В процессе знакомства она убедила Олю, что здесь так или иначе много русских, как и она сама, но русских с грустными, неживыми и уставшими (устать на отдыхе — каков абсурд?) глазами здесь она видит впервые.       После короткого знакомства и покупки текилы, проигранной Леной из-за своей же ставки, ноги вывели из стен душного бара и повели их вдвоём на прогулку вдоль тонущих в бордовом закате улиц Острова Свободы.       Стоячий воздух был настолько влажным и ощутимым, что в него хотелось нырнуть с головой, но больше всего Оле хотелось нырнуть под низы свободного платья Лены, которая не обращала внимания на нетрезвые взгляды новой знакомой.       Лена продолжала что-то говорить про то, как ей надоела мокрая от дождей холодная Москва, а Оля, лениво слушая её и втягивая в себя текилу прям из горла, не заметила, как они вышли к возвышенности шоссе, открывающей вид на тёмный берег лазурного залива.       Честно говоря, ей не хотелось слушать эту чертовки красивую девушку. Как и разговаривать с ней.       Это Куба. Здесь не нужно разговаривать, общаться, узнавать биографии друг друга через стандартные и унылые вопросы о семье, учёбе или работе. Здесь нужно танцевать под ритмичную, летнюю музыку, любоваться закатами, нырять в тёплое море и обрести человека, с которым захочется целоваться до самого утра.       Оля настолько устала от одиночного скитания по жаркой Гаване (чёрт же дернул её уехать так далеко от России одной!), что она не заметила, как, уронив руку на тонкое плечо, притянула к себе болтливую девушку и впилась в чужие губы своими — влажными, горячими и горькими от холодного алкоголя.        А Лена, кажется, только и ждала этого. Ведь, на самом деле, ей было страшно подходить к Оле самой. Но уезжать завтра обратно домой, не имея в запасе какого-то спонтанного и сумасшедшего знакомства, ей не хотелось.       Отрываясь от поцелуя и отбирая бутылку у Оли, Лена улыбнулась, ненавязчиво подмигнула и повела её за руку на песчаный берег через высокий спуск.       Оказывается, нырять в нирвану жаркого, кубинского воздуха — легко. Нужно лишь смело набрать его в лёгкие и с решимостью стянуть с загорелых плеч лямки красного платья, оглаживая открытые части тела прохладными пальцами.       А потом — снова поцеловать податливые губы, опускаясь ниже, к выступам ключиц, к разрезу лёгкого алого платья, вдыхая горячий, летний, солнечный запах нежной, шёлковой кожи.       Можно просто сидеть на мягком песке и молча глядеть в тёмно-синий, звёздный горизонт, а можно лежать и впиваться руками в чёрные, длинные волосы, притягивая к своей груди и заставляя вырисовывать вокруг сосков мокрые узоры, — так же молча, не говоря лишних, дурацких слов.       И раздеть друг друга тоже можно молча, проходясь ладонью по упругому животу и узким бёдрам, настойчиво разводя свободной рукой расслабленные ноги и оглаживая пальцами влажные края ткани легкомысленного белья.       Становится совсем темно и прохладно от морских волн, когда обычная, взаимная, ни к чему не обязывающая дрочка превращается в жаркий и будоражащий разум синхрон, и стонать приходится тихо и сдавленно, выдыхая рваные звуки в услужливо подставленную шею.       И уже не важно, есть ли на ближайшем расстоянии люди, и насколько чётко на берегу слышно то, как Лена кончает громче, чем надо, и что вообще можно подумать про эту ситуацию на трезвую голову — это Остров Свободы, здесь хочется делать то, что взбредёт в голову. Особенно, если желание делать что-то безумное — взаимно.       Они уходят с пляжа через полчаса, — в бар за очередной бутылкой (на этот раз — дорогой ром) и в отель — за очередным уединением, где можно валяться на широкой, белоснежной кровати, целоваться до самого утра и подарить друг другу минуты взаимного удовольствия.       Нет ничего лучше, чем влажный, живой, прожжённый солнцем воздух столицы Острова Свободы, где два незнакомых человека могут поддаться чувствам и окунуться в него с головой, не думая о том, что будет с ними завтра.       Нет ничего лучше, чем Куба. Нет ничего лучше, чем мимолётный роман.       Свободный, живой, лёгкий.       Со вкусом терпкого рома, запахом крепких сигар и звуками нежной кубинской латины.