За полшага до постели

Барнс раздражает Тони так, что он едва ли не зубами скрипит, видя его. Со влажными глазами загнанной лани, напоминающий не то тень, не то призрак. Тони цепляется к нему каждый раз, когда позволяют настроение и обстановка. То, что Стив рассказывал о Барнсе, ни на йоту не совпадает с тем, что видит он сам. Барнс напоминает не жизнерадостного повесу со склонностью к авантюризму, а несчастного покойника. Который смотрит вокруг и мучительно не может понять где он, как тут оказался и что происходит. Этот Барнс невыносим. Ко всем его прочим минусам, которые Тони может цветисто расписать на целое досье. На все шпильки Тони Барнс реагирует упорным молчанием. Тони хочется тряхнуть его, процедить прямо в хмурое лицо: «Ну же, черт бы тебя побрал! Оживи! Скажи мне, чтобы я отстал. Скажи, что я зазнавшийся засранец!». Барнс не смеется, по крайней мере не в присутствии Тони. Только улыбается. То ли загадочно, то ли неуверенно. И обязательно, если рядом Стив. Хотя, если вдуматься, без Стива Тони видел Барнса пару раз от силы. Недолго. И каждый раз Барнс смотрел этим своим взглядом, который вызывает в Тони еще больше раздражения. Тони понимает, что выпавшее на долю Барнса не может пройти бесследно. Что, скорее всего, чертов Барнс не спит по ночам — иначе откуда эти синяки под глазами и больной взгляд? Тони мирится с его присутствием в Башне, в жизни Стива и в собственной. Баки Барнс — это необходимое зло. Непонятное и неизбежное. Главное, и самое неприятное, что непонятное. Барнс закрыт перед ним так, что не пробиться за эту глухую стену отчуждения ничем. Тони не ревнует. Совсем. Ни капельки. Не к тому тону Стива, которым тот говорит о Барнсе. Тоном бесконечно любящего, заботящегося, понимающего человека. И, разумеется, это не вызывает в Тони еще больше отторжения по отношению к Барнсу. Который вернулся — черт! — с того света, искалеченный, покореженный ГИДРОЙ, и занял слишком большой кусок жизни и сердца Стива.

***

Тони наслаждается временем, которое проводит с Брюсом. Их беседы доставляют ему ни с чем несравнимое удовольствие. Торжество чистого разума и строгой, всемогущей науки. Им всегда есть что обсудить. Тони все верно понял, угадал в Беннере. Внешнее спокойствие скрывает азартную натуру страстного человека, готового в своем стремлении достичь цели к самым неожиданным поступкам. Тони, как ценитель сложных натур, раскрывает Беннера слой за слоем, иногда радуясь открывающемуся, как ребенок в Рождество. Но ехидна-судьба в лице хмурого Барнса находит Тони и здесь.

***

— Он занят, — Баки привстает с дивана в углу лаборатории, словно хочет помешать пройти дальше. Тони так удивлен тому, что Барнс заговаривает с ним первый, что даже не задается вопросом, а что, собственно, тот здесь забыл. Он и про то, что гораздо лучше Барнса знает, чем и почему занят Брюс, сказать не успевает. Дверь соседнего помещения открывается, и выходит сам Беннер. Который приветствует Тони, смотрит на Барнса, улыбается ему мягко — что, черт побери, здесь происходит? — и жестом приглашает Тони зайти, маньячно блестя глазами. Барнс на улыбку Беннера реагирует как злющий кот, признающий только хозяина. Кот бы потерся о его ногу, оплел ее хвостом и довольно заурчал. Примерно так и делает Барнс. Взглядом отирается о Беннера, взглядом же оплетает его всего, а урчит вполне себе вслух, издавая не поддающийся толкованию звук, приподнимая уголки губ в улыбке и вновь устраиваясь на диване. Со всем доступным комфортом, книгой в руке и чашкой на широком подлокотнике. Тони не спрашивает о том, свидетелем чего стал. Только брови приподнимает, выказывая всю степень своего удивления. Беннер этого предпочитает не увидеть. Когда они выходят спустя несколько часов, на диване только книга, аккуратно заложенная закладкой, да чисто вымытая чашка в углу с раковиной и кофеваркой. Позже Тони поймет, что присутствие Барнса зависит от того, не занят ли он в это время со Стивом, в спортзале или чем угодно еще. Если он не занят, то обязательно дожидается Беннера.

***

Барнс не просто оживает. Он, если так можно сказать применительно к нему, кипит жизнью, как бурлящий на плите чайник. Тони один из первых понимает, кто становится главной причиной такой перемены. Просто потому, что Тони умеет смотреть, и видит, если смотрит. Он видит, как Барнс и Беннер обмениваются быстрыми, многообещающими взглядами. Как Барнс старается быть поближе к Беннеру всякий раз, когда может. Тони даже проверил как-то, специально водя Беннера за собой. Барнс следил за ними глазами, как голодный за едой. И если сначала это было забавно, то от такого взгляда смеяться Тони расхотелось. Он забывает все раздражение, которое Барнс вызывал в нем. И проникается еще большим уважением к Беннеру. Уж кто его знает, как тот приручил этого зверя, но Барнс ест из его рук едва ли не буквально. Тони наблюдает за разворачивающимся перед его глазами действом с интересом и любопытством. И замечает, когда все остальные Мстители, время от времени живущие в Башне недельку-другую, а то и дольше, приходят к тем же выводам, что и он. Когда в конце месяца ПЯТНИЦА по его требованию фильтрует все запросы, сделанные из Башни, на предмет всего необычного и подозрительного, один из результатов выдачи вызывает у него приступ неконтролируемого веселья. Он знает, что запрос был от Барнса, потому что никому другому искать технику безопасности и азы анального секса и в голову бы не пришло. Кроме, пожалуй, его самого. Но сам Тони что-то подобное искал лет этак в четырнадцать. Следующий запрос, тоже от Барнса, это сравнительная характеристика лубрикантов, а также список адресов ближайших аптек. Ответственность, с которой тот подходит к физическому аспекту их с Беннером отношений, Тони очень нравится. Единственное, что не нравится Тони — это метания Стива, который разрывается между ревностью лучшего друга и чувством вины за эту ревность. Что бы ни лежало в ее основе, Стив не справляется с ней. Когда он спрашивает у Тони, не кажется ли ему, что Баки много времени проводит с Беннером, Тони, неожиданно для себя, злится. Злится на чертова Барнса, который до сих пор не поговорил о происходящем со Стивом. На самого Стива, за то, что в его голосе звучит явная надежда, что Тони его разубедит. На себя, за то, что ревность Стива беспокоит его сильнее, чем он готов себе в этом признаться.

***

В один из дней по Башне, как пожар по степи, разлетается новость о том, что Барнс переехал на этаж Беннера. Казалось бы, кому какое дело. Да и по мнению Тони, к этому давно все шло. Но Стив реагирует такой растерянностью, что на него больно смотреть. Потому Тони очень аккуратно заговаривает о Барнсе с Беннером. Он и не стал бы, но ему невыносим потерянный взгляд Стива. Беннер внимательно наблюдает за тем, как Тони многословно ищет подходящую случаю формулировку. А потом предлагает ровным голосом: — Спроси прямо, Тони. Тот замолкает растерянно, хотя, не думал же он, что Беннер не поймет его обеспокоенности, не заметит, как дергается Стив каждый раз, когда он и Барнс оказываются близко друг от друга. — Все хорошо, Тони. Он стабилен. У него были трудности, но он справляется. Я, если тебе интересно, тоже стабилен, — Беннер улыбается ему мягко. И на секунду Тони понимает, почему Барнс так прикипел к этой улыбке, к понимающему, теплому взгляду карих глаз.

***

Не успев вернуться из месячной командировки с Барнсом, Стив рассказывает Тони про брелок. Какой-то детский брелок, который почему-то так задел его, что Стив никак не может выбросить его из головы. Тони откладывает паяльник, пока Стив нарезает сотый круг по мастерской, и тут до него доходит, что не так с брелком. Когда Стив спрашивает у ПЯТНИЦЫ, где Барнс, Тони готов взорваться. Ему требуется вся его выдержка, чтобы не сорваться, не высказать в лицо расстроенного Стива: «А где ему, по-твоему, быть? Он там, где хочет. С тем, кого хочет. И не вздумай туда сунуться до утра». Тони знает, что Стив не пойдет туда, но его злит то, что за прошедший месяц эти супергерои так и не разъяснили между собой особенности личной жизни Барнса. Вздохнув, он терпеливо пытается донести до Стива, что если Барнсу хорошо, то неважно, с кем именно. Стив благодарно утыкается ему в макушку, вставая позади, и сжимает его руку. И больше в ту ночь ни о Барнсе, ни о Беннере они не говорят. Но одна мысль не дает Тони покоя. Почему Халк? Барнс, безусловно, знает о Халке. Сразу по приезде в Башню он был ознакомлен с выдержками из досье на Беннера. Но таскать в кармане лего-Халка? Да он видел ли его хоть раз? Или видел? Или именно это имел в виду Беннер, говоря о стабильности? Что Барнс с Халком уже знаком, и этот вопрос никого уже волновать не должен? Тони вдруг понимает всю ту степень растерянности, в которой пребывает Стив. Мысль о том, что Беннер мог и, возможно, сделал это, заставляет его восхищенно присвистнуть.

***

Почему Халк, думает Тони по десятку раз в день. Размышляя об этом, он едва не пропускает момент, когда накал между Стивом и Барнсом достигает пика и… сходит на нет. Это заметно по тому, как расслабляется Стив. Его взгляд теперь снова спокоен. Напряжение отпускает и Барнса, он уже открыто улыбается Беннеру, не стесняясь присутствия Стива. И пока эти двое пребывают в блаженном умиротворении, Тони сгорает от любопытства. Тот самый брелок, который он даже видел в руках Барнса однажды, не дает ему покоя. Он не может спросить Стива, Беннера тем более. Остается единственный, кто может ответить. Тони подкарауливает его у спортзала. Барнс выходит после тренировки, довольно жмурясь и вытирая лицо висящим на плече полотенцем. Нетерпение Тони не дает ему даже тонко сформулировать вопрос, и он выпаливает сразу в лоб: — Почему Халк? — спрашивает он в широкую спину, обтянутую мокрой футболкой. Тони невольно задерживает на ней взгляд: он раньше не замечал, насколько Барнс красивый, мощный. Сейчас, мокрый и распаренный, он напоминает ему сытого, хищного самца. — Что? — оборачивается тот и недоуменно переспрашивает: — Почему кто? — Халк, — повторяет Тони, — Халк у тебя на брелке. Почему ты выбрал Халка? Мог бы просто фотографию Беннера в бумажник положить, Холодное сердце. Барнс несколько секунд молчит и хмурится, глядя ему прямо в глаза. И неожиданно улыбается. Улыбка преображает его лицо так, что Тони едва не роняет челюсть. Удивительно светлая, открытая, какая, наверное, достается только Стиву и Беннеру; она делает Барнса молодым. Наконец-то полным жизни. Невозможно не улыбнуться ему в ответ. Тони понимает, что впервые видит перед собой Баки, а не Барнса или Зимнего Солдата. Продолжая улыбаться, Баки слегка пожимает сильными плечами и, почти отвернувшись, говорит: — Мне тоже хотелось что-то такое. У Стива есть маленькая фигурка Железного Человека. Ты не знал?