Тонкая грань

После первого взаимного поцелуя с мажором и официальным началом боевых действий в жизни Вики ничего особенно не изменилось: она все так же готовила по утрам скверные завтраки, во время курения неизменно стряхивала пепел в тарелку с соколовским салатом и беспрерывно грызлась с Артемом из-за каждой мелочи. И все это время покалеченную гордость Вика постоянно тешила мысль, что после задуманной мести Артему будет очень и очень плохо. - Антонова! Вика! Голос классного руководителя чудом вырвал ее из коварных планов и заставил подскочить на стуле. Несмотря на свои грандиозные и масштабные действия, Вика заметила, что успеваемость ее довольно-таки снизилась, учителя начали обеспокоено задавать вопросы, не случилось ли чего в семье и не перенапряглась ли бедная отличница, вынужденная после уроков сидеть с непослушным отпрыском очередных миллионеров, на что она с усталой улыбкой отвечала, что в семье ничего не случилось, Марк по-прежнему работает администратором, а отпрыск просто подхватил свинку, и Вика вынуждена работать дольше обычного. Хорошо, что после таких ответов учителя понимающе улыбались и больше ничего не спрашивали. Но это не касалось классного руководителя, отличающегося среди учителей частной школы необычной внимательностью к каждому ученику и постоянной готовностью прийти на помощь. Юрий Максимович в последнее время замечал весьма частые разговоры Антоновой Вики и популярным богатеньким мальчиком Соколова Артема, и замечал так же, что они выглядели весьма недружелюбно: ему казалось, что Вика вот-вот выцарапает парню глаза. - Да, Юрий Максимович? - Вика улыбалась, не сдержалась и зевнула, прикрыв руку ладонью. - Юра, - исправилась она, увидев, как классный руководитель в шутку нахмурился. - Не выспалась? - Не очень, - сказала она и зевнула еще раз. - Отдыхай побольше. Марк тебя совсем загонял? Юрий Максимович был единственным человеком во всей школе, не считая Артема, кто знал о настоящей работе Антоновой Виктории. По старой дружбе Марк рассказал все другу, надеясь на понимание и возможную помощь со стороны старого друга, на что Юрий Максимович согласился и негласно заручался за Вику перед многими преподавателями. - Нет-нет. Народу много было в последнее время, и уроков тоже. - О, хорошо, - кивнул Юрий Максимович. - Запретная любовь учителя и шлюхи? - прошептал Артем, неожиданно подхватив Вику за талию. Юрий Максимович отвернулся и отошел, сделав вид, что не заметил неожиданно близкого общения учеников, которых он никогда за все шесть лет не видел вместе. - Не завидуй, Соколов, - так же шепотом усмехнулась она, шлепнув его по руке. - И как же Юрий Максимович увидел твой симпатичный зад под этими ужасными шмотками? Или ты с первой парты переехала под его учительский стол? - Смотри-ка, волнуешься, что коленки натерла? - Губы главное не натри. Не беспокоясь об одноклассниках, которые заинтересованно посматривали в сторону мажора и тихушницы, Артем закрыл Вику спиной от всех любопытных взглядов и с усмешкой шлепнул ее по упругой заднице, скрытой под уродливыми складками длинной юбки. Антоновой оставалось лишь закусить губу и сдержать в себе нарастающий гнев, возникающий каждый раз, когда Соколов позволяет себе подобные вольности. - Я привыкла, - улыбка явно получилась натянутой. Вика оттолкнула Артема локтем и пошла к своей парте, за которой сидела такая же зубрила, как и она, Плюшкина Валя. Это была на удивление худущая особа, носящая все одиннадцать классов лишь мешковатые рубашки своей полненькой старшей сестры. Рубашки бледной тканью свисали с тощего тела Валентины, а и так вечно удивленные глаза голубого цвета увеличены квадратными очками с линзами шириной в мизинец. - Привет, - поздоровалась Антонова и улыбнулась. Валя всегда хорошо относилась к Вике, но их разговоры всегда касались лишь сделанные домашние задании, предметы и будущее поступление в институт. - Сделала английский? - Сделала, конечно, - кивнула Валя, не отрываясь от тетради. Светлые волосы, собранные в хвост, качнулись в такт кивку. - А ты шестое упражнение как сделала? Можешь показать? - Можешь, - на этот раз улыбка Вики была искренней - ей нравилось, как серьезно относилась Валя ко многим вещам, и в последние недели Валя была единственным человеком, не относившимся к ее сумасшедшей двойной жизни. Разговаривая с Андреем, Артем постоянно поглядывал на Антонову и в тот момент, когда Вика болтала со второй отличницей класса после нее, он заметил, насколько дорого стоят ему настоящие улыбки зубрилы-шлюхи. *** Война - штука невероятно сложная, но еще сложнее скрывать явные боевые действия под носом противника: вот Вика и старалась делать все как можно осторожнее, продумывала каждое движение, каждое слово, прекрасно понимая, что нельзя становится для Артема послушной и пушистой, ведь это сразу вызовет множество подозрений - нужно оставаться такой же строптивой и грубой, и при этом стараться найти тот желанный путь к сердцу мажора, чтобы всласть покромсать его напоследок. Обдумывая определенную линию поведения, Вика курила и обводила невидящим взглядом замученное лицо Алекса. - Что с вами, мистер Бармен? - Антонова потушила сигарету и зевнула. - Мистер бармен заболел, - прохрипел Алекс, протирая стаканы. - А ты чего такая довольная, мисс Рабыня? Мажора прикончила? - Да, какой там, - отмахнулась она и спрыгнула со стульчика. - Решила прислушаться к вашему совету, мистер Умник. - Неужели. Я думал, что у мисс Тупицы голова забита лишь сигаретным дымом. - Как видите, мистер Зануда, что не только. Пойду зайду к вашему тезке. Вика поднялась по лестнице, ведущий в кабинет старшего брата. Марк сидел за своим величественным столом из самого качественного дуба и разбирал кипу скопившихся документов. Справа от него стоял большой монитор самого современного компьютера, на котором красовались множество изображений со всех камер видеонаблюдения. - Что-то хотела, Вик? - спросил Марк, оторвавшись от работы. Расслабленно откинулся на спинку стула и отхлебнул кофе из чашки. - Нет, просто так зашла, - Вика села на диван. Воцарилась тишина. Вика действительно решила повидать старшего брата, который обычно сам не искал с ней встречи и постоянно находился в своем кабинете, когда не нужно было решать импровизированные проблемы с клиентами. И тем для разговора было у них не так много, поэтому Антонова неловко разглядывала бордовые обои просторного офиса и боковым зрением чувствовала пристальные взгляды брата. Как она помнила, их отношения с Марком всю жизнь были не такими, какие обычно бывают у старшего брата и младшей сестры: Вика не чувствовала от него огромной братской любви, хоть и находилась под постоянным присмотром и на работе, и в школе, благодаря Юрию Максимовичу. Марк любил контролировать, и очень любил контролировать и ее, постоянно напоминая ей, кто из них старший, и кто из них должен решать все важные вопросы, как переезд пятнадцатилетней в отдельную квартиру и работа далеко не подходящая несовершеннолетней школьнице. После смерти родителей Марк начал тщательно готовить младшую сестру к взрослой жизни, и пока большинство викиных одноклассников безмятежно обсуждали самые легкомысленные темы, она уже жила самостоятельно, оплачивая счета и распределяя свои расходы. И частично Вика была благодарна брату, что в свои семнадцать, она уже успела побывать в самых разных жизненных ситуациях, и что именно из-за необыкновенного взрослого взгляда на жизнь, она смогла вынести все то, что делал с ней Соколов. - Как дела? - спросила Вика. - Кстати, я тут подумал, - произнес Марк, проигнорировав ее вопрос. - Насчет твоего поступления в институт. Я нашел хороший университет во Франции, там живет один из моих друзей. Поступишь туда, он тебе найдет жилье и работу. - Франция? Почему Франция? - недоуменно переспросила она. - Я даже французский не знаю. - У тебя есть время, потому что поступать ты будешь только на следующий год, зимой. В этом ты уже не успеешь. Так что у тебя есть время. Я знаю, ты умница, и сможешь освоить язык за эти месяцы. Если надо, то найду репетитора, не переживай. - Марк, а ты случайно меня не забыл спросить? Вика привыкла, что многое в ее жизни решается старшим братом, но вот уже долгое время, не говоря ни одной живой душе, даже Алексу, она грезила Англией, рыжеволосыми принцами и пятичасовым классическим чаем, поэтому Вика подтягивала английский изо всех сил и откладывала большую часть зарплаты и чаевых в копилку, надеясь, что вторую половину учебы оплатит Марк. Но как и последние семнадцать лет, окончательное решение принял брат, не считаясь с ее собственным выбором. - Там хорошее образование, в том числе и юридическое. Что-то больно кольнуло ее, и Вика задрожала. Когда-то давно Антонова единственный раз озвучила свое намерение пойти учиться на юриста, а с появлением такого урода как мажор, это желание лишь усилилось, и сейчас она была невероятно поражена, что он все еще помнил. В этот момент Марк напоминал ей отца, властного, но сильного и доброго папочку, которого маленькая принцесса Виктория, как называл ее в детстве папа, любила больше всех на свете. Хоть плакать, она очень скучала по родителям. - Я подумаю, Марк. Спасибо, - Вика поднялась и направилась к выходу. Воспоминания о родителях вновь захлестнули ее. - Уже решено, нечего думать. - Я подумаю, - повторила она и торопливо вылетела из кабинета. *** - Повторите, мистер Бармен, - жалобно протянула Вика, уныло глядя на пустую рюмку. После короткого разговора с братом, Вика пришла к барной стойке грустная и отстраненная, погруженная в свои собственные мысли. В ее голове все роились ностальгические воспоминания о родителях, о прежней настоящей семье, где по утрам мама готовила потрясающие сырники, а папа, играясь с Викой, строил в ее комнате целое королевство для маленькой принцессы. Поэтому работать не хотелось: Вика давно знала о слепом пятне, где можно спрятаться от вездесущих видеокамер, и начала безудержно и молчаливо напиваться, не обращая внимания на обеспокоенные взгляды Алекса и на мужчин, желающих познакомиться с одинокой красивой девушкой. - Тебе сегодня хватит. Когда Алекс использовал такой тон, жесткий, властный и немного холодный, то Вика точно знала, что ей ничего не светит. По крайней мере от этого бармена. Она заметно погрустнела, вновь окунаясь в детские воспоминания, затем покачала головой и, послав сердитый взгляд лучшему другу, спрыгнула с высокого стула и тут же затерялась в толпе танцующих под какую-то неистовую музыку. От огромного количества выпитого начало все плыть перед глазами, все движения будто стали плавными, скользкими, руки и ноги дергались в такт каждому всплеску агрессии, исходящей из огромных колонок по обе стороны от диджейского пульта. Вика успела потоптать много ног и сама быть затопченной танцующими, но на этот раз ее не волновато состояние дорогих туфлей, натертых мозолей и своей гордости. Как бы не называли ее в школе серой мышкой, она никогда не была ею: все семнадцать лет Вику тянуло на приключения, потому что если бы она действительно была той тихой зубрилой, то не смогла бы занимать подобную должность в самом популярном ночном клубе города, не смогла бы флиртовать с пьяными, потными мужиками, чьи руки часто опускались ниже дозволенного, и уж точно не стала бы позволять им это, чтобы заработать себе на жизнь. Марк не знал об этих тонкостях ее профессии, ибо Вика знала, что тут же потеряет такой плодотворный источник заработка, и ей придется работать в местных забегаловках за те деньги, которые в клубе она получала в неделю. - Когда хватит я сама буду решать, - пробурчала Вика, проталкиваясь сквозь толпу к другой части бара. Барменов в «Миле» было двое, потому что сам бар был построен вокруг колонны с цветными прожекторами, и находился в центре самого клуба. Алекс был ее лучшим другом и тем коллегой, с кем она частенько делила добычу за дорогие напитки, а вторым был Михаил Прохоров, в точнее Майлз, который требовал от каждого работника клуба называть себе таким дурацким прозвищем. Майлз был геем, прожившим в Далласе несколько лет, перед тем как приехал обратно на родину, так что ему очень полюбилась привычка «американизировать» русские имена коллег и друзей. - Хеллоу, Майлз, - махнула рукой Вика и улыбнулась. Второй бармен имел еще одну привычку, которая ярко выделяла его из всех работников «Мили»: он любит одеваться ярко, выбирал самые безумные цвета, но частенько его экстравагантность касалась и его волос, которые сейчас светились под белым светом прожектора насыщенно-синим. - О, Вики, хай, - он улыбнулся в ответ и подмигнул ей. - Алекс не хочет тебе наливать, я видел. Ну ничего, я не такой жадный. Майлз налил в рюмку текилы. - Спасибо-о, - протянула Вика и одним движением опрокинула содержимое в рот. Второй бармен был вторым человеком после Алекса, который относился к «сестре главного» с дружелюбием. На нем список доброжелателей и прерывался. - Майлз, три виски со льдом, - кинула Элина, одна из официанток, пробравший к бару. - И четыре мохито. - Есть, Эли. Он ловким движением готовил коктейли, что Вика невольно залюбовалась. - Чего не работаешь? - недовольно протянула Элина, глядя на пустую рюмку. - Или сестрам администраторов можно? - Всем можно, просто язык одной суки так глубоко застрял в заднице начальника, что у него начинается запор, - со скукой пробормотала она и зыркнула на официантку. - И начальник недоволен. Вали давай отсюда. - Поверь мне, начальник очень доволен моим языком, - усмехнулась девушка и испарилась, как только заказ был готов. Вика лишь фыркнула ей вслед. Элина в последнее время слишком часто захаживала в кабинет к Марку, что, собственно, и давало младшей сестре много пищи для размышлений и подозрений. Майлз перегнулся через стойку и взглянул в глаза Антоновой. - Она спит с твоим братом. - Да, знаю я, - отмахнулась Вика, состроив гримасу. Майлз налил ей еще одну рюмку и занялся другим заказом. - Смотри-ка, кто тут нажирается. Вика грустно вздохнула, глядя на собственное отражение на поверхности барной стойки, в котором появилась противная рожа Соколова. - Чего тебе? - грубо отозвалась она, все еще глядя на отражение. - Всегда на работе бухаешь? - Тебе-то какое дело. Артем грубо схватил ее за затылок и прижал Вику к своим губам, что вызвало у нее очередной всплеск гнева. Она попыталась отпихнуть его от себя, полностью забыв о своих планах, но Соколов, скотина, был таким сильным, что у нее получилось лишь помочь Артему, прижать ее еще крепче. Его рука проворно скользнула вниз, пройдя по открытому вырезу спины, вдоль позвонков, опускаясь на приятные округлости, тесно обтянутые черным платьем. Тогда одновременно и с былой ненавистью проснулись мстительные мысли, голова словно очистилась от алкоголя, словно двигающиеся губы Артема выдохнули из нее всю выпитую текилу. Вика крепко обхватила его шею, зарывшись в короткие волосы на затылке и чуть приподнялась на носочки, целуя его еще более яростно, как будто порция ненависти к мажору и, в особенности, к себе была именной тем необходимым коктейлем, который хорошо шел после нескольких стопок крепкой текилы. - Я тебя так ненавижу, Соколов, - прошептала Вика, чуть оторвавшись от его губ, но затем вновь прижалась к ним, от обуревавших ее эмоций даже наступила ему на ногу, с удовольствием потоптавшись на его дорогущих туфлях, а если бы могла то даже и сломала бы вслед за рукой. Музыка гремела настолько громко, создавалось ощущение, что стены от постоянных ударов стены «Мили» сотрясаются и грозятся вот-вот обвалиться на танцующих пьянчуг, так что Вика думала, что ее шепот Артем не услышит, но оказалось, что он обладал настолько тонким слухом, что уловил не только слова, но и реальную ненависть в ее голосе - он ухмыльнулся, чуть сжав пальцами мягкие ягодицы, и подцепил край короткого платья, чуть потянув наверх, тем самым прочертив указательным пальцем невидимую линию вдоль внутренней части ее бедра. - Ты надела сегодня трусики? - Надела, - выдохнула она ему в губы. - Пойдем тогда это исправим, - ухмыльнулся Артем и, схватив ее за руку, потащил ее в сторону мужского туалета. Вика послушно двигалась за ним и чувствовала как голова вновь затуманивается, все вокруг сузилось настолько, словно она смотрела на все через толстую лупу, переворачивавшую все вверх ногами. Крепко держа скользкую ладонь мажора, Вика пробиралась через толпу, наслаждаясь грохотом музыки, казалось, виски пульсировали в такт; она случайно поймала хмурый взгляд Алекса далеко в барной стойке и по глупости даже ему помахала. - Ты мне сегодня нравишься больше обычного, - прошептал Артем, прижимая Вику к одной из стенок туалетной кабинки. К ее счастье она работала в элитном клубе, где туалеты вычищались так же тщательно как и посуду, так что Вика могла не думать о возможном заражении мерзкими микробами. - Жаль, что я ненавижу тебя как всегда, - в ответ произнесла она и опустилась перед ним на колени. - Видеть твою рожу не могу. Она методично сняла ремень, медленно расстегнула ширинку (это жужжание молнии еще надолго запомнилось ей) и опустила джинсы до голени, обнажая крепкие, мускулистые ноги Соколова. Затем схватила его за колени и толкнула на унитаз, куда он плюхнулся с таким удовлетворенным выражением лица, что ей захотелось тут же отхлестать Артема его же ремнем. - Надеюсь ты никому не сосала, пока я не появился? - его ухмылка тоже запечатлелась клеймом в ее памяти, и хотя это его обычное выражение лица, сегодня она была какой-то особо мерзкой и неприятной. - Сосала, - одним выдохом произнесла Вика и схватив двумя руками воротник соколовской рубашки, потянула ее на себя и вновь впилась в его губы требовательным, жадным поцелуем. Все еще стоя перед ним на коленях, между его разведенными ногами, она двигала губами грубо, как делал он несколько минут назад, и одним резким движением совсем стянула с него джинсы. - Видишь, теперь и ты отсосал. Бросив на него такой же довольный взгляд и заметив растерянное выражение лица Артема, даже с каким-то сожалением Вика выпорхнула из мужского туалета, держа в руках его джинсы, достала кошелек из правого кармана и заглянула внутрь: водительское удостоверение, две кредитные карточки, большое количество номеров, написанных от руки и поспешно всунутых в один из кармашков и конечно же деньги, даже много денег. Заразительно смеясь Вика проскочила через толпу на танцполе и подошла к Алексу. - Мистер Бармен, как же мне сейчас хорошо! Алекс с заметным подозрением наблюдал за подругой, но сияющее лицо и незнакомый кошелек в дрожащих руках еще больше заставило его усомниться в ее трезвости. Но когда Вика залезла сначала на высокий стул, а потом и на барную стойку, бармен от удивления застыл, даже не предпринимая попыток снять ее оттуда. Вика вытащила все купюры, все деньги, которые были в соколовском кошельке, сделал пару танцевальных движений под музыку и, безумно хохоча, кинула все в кричащую толпу, которая тут же жадно потянула руки в ее сторону. Для Вики это был самый замечательный вечер с тех пор как она встретила мажора в этом самом клубе. Жужжание ширинки, похабная ухмылка, то раздирающее ожидание приближающейся победы, растерянная рожа Артема и конечно же, денежный дождь, который она на радостях устроила всем сегодняшним клиентам. Вика спрыгнула со стойки и поспешила выйти, как только заметила идущего в туалет Андрея Новикова. Боб стоял у выхода, и она без предупреждения устроилась на заднем сидении и попросила мужчина отвезти ее домой. Еще никогда она так не смеялась, швыряя деньги налево и направо.