Two Survivors.

      Если мир станет слишком сильно давить на тебя,       Взвали эту ношу на мои плечи,       Я буду воевать за тебя.       Ты ломаешь меня,       Как плохой клей на открытке с пожеланием скорейшего выздоровления.       POV Эшли. 18:54       Крис сжимал запястье моей руки сильнее, давая знать, что останется красный отпечаток на месте его пальцев. Может, он сам не понимал, что он собирается делать? Может, в его разуме сейчас клубок из оборванных ниток смертей его единственных друзей?

Ох, Кристофер, ты всегда их ценил и ставил выше себя. И, конечно, помогал. В том числе и мне…

      Отец тащил меня через всю улицу, проталкивая через всех людей и что-то бормотал себе под нос. Стыд заполнил пустоту моих ярко-изумрудных глаз, что не позволяло выглянуть дальше асфальта подо мной. — Отец, почему для меня не будет места в нашем же доме? — Переспросила я, наверное, уже в сотый раз. На что тот недовольно покачал головой. — Я же тебе говорил, приедут важные люди, им нужно будет переночевать несколько дней, Господи, Эш! — Выдавливая из себя последнюю агрессию, что накопилась у моего папы, он прошипел это мне, притоптывая ногой.       Отец сжал мои плечи ладонями, буквально вдавливая в кожу его пальцы, отчего боль из моральной постепенно перерастала в физическую, отчего я резко бледнела, хоть и казалось, что бледнее уже некуда. — Вот оно! — Тут же выкрикнул сияющий папа, побежав куда-то по прямой, вытягивая ноги как можно дальше для быстрейшего выполнения его неведомого мне плана.       Резким движением руки, он выхватил что-то из толпы, как профессиональный вор, и снова прибежав, махая ногами чаще и чаще, он принёс блондина, еле державшегося на ногах.       Мой отец — это то, что ненавидела и любила где-то глубоко в душе. Больше ли ненависти или любви… Ну, что же, как говорят, самому Богу известно. Папа, похлопав Криса по плечу, взмахом пальцев снял с него наушники, недавно купленные в интернет-магазине по самой дешёвой цене, которую он нашёл. Старик, которого я называю отцом, пробормотал что-то про себя, наконец скинув с себя три мои сумки наперевес и убежал, радостно припеваючи. — Ну и мудак! — Прошипев через зубы, я виновато опустила взгляд, наполненный слезами. Хартли, заметив такую «бурную» реакцию с моей стороны, взял мою руку в свои извечно тёплые ладони, в которых можно было погреть пиццу себе на ужин, едва приподняв уголки губ, ждал моей улыбки. — Жизнь — дерьмо! — Выкрикнул парень тезис, который нельзя было отрицать. — Дерьмо. — Я завершила этот девиз тише, но оставила всю суть, по-дружески обняв Кристофера с горящими глазами.       Кто знал, что мои дружеские объятия перейдут в объятия искренних чувств и привязанности к нему.       Голубоглазый тащил меня за руку, чуть ослабив хватку. Только его походка стоит отдельного внимания, ведь он съежился и сгорбился, иногда резко выпрямляя спину от, видимо, жуткой боли. Крис всё дальше вёл меня по знакомым узким аллеям и улицам, по тёмной бетонной плитке с разнообразными узорами, еле проглядывающими из-под тающего снега. — Не стоит ли нам посетить кладбище? — Хартли развернулся, обхватив мои щёки в слабые обмякшие ладони. Блондин зажмурил глаза. Хруст! Возможно вы не знаете, каков хруст глазных мышц. Хруст-хруст!       Я поняла лишь одно: «Сопротивление не возможно». Однако вера в чудо где-то была и просвечивалась ярко-красным цветом среди всей тьмы. — Я перегнул палку, — Крис виновато опустил голову, щурясь куда-то вниз. — Но я не могу это контролировать! — Его глаза заполонили слёзы, которые он быстро протёр рукой, но слезинки поочерёдно скатывались по красноватым щекам, отчего тот морщился. Он сжал зубы, а руки были сжаты в кулаки рядом с моими щеками. Пытаясь остановить поток плача, он тяжко дышал, шмыгая заполненным носом. Уж я действительно никогда не видела такого зрелища. «Крис! Да ещё и Хартли! Плачет!» — сказали бы одни из его друзей, успешно разнося эту новость другим. — Я помогу тебе. — Проглатывая буквы, я заставила себя пообещать себе и ему то, ведь на этот раз роль помощника возьму я.       Громкий звук мотора слышался за громким и неровным дыханием Кристофера и прорезал уши, отчего я вся покрылась корочкой страха с щепоткой крика души. Фары резко врезались мне в глаза, отчего ноги медленно сгибались на землю. Парень придерживал моё тельце за плечи дрожащими руками.       Хартли всё же обернулся на звук автомобиля. Медленно, уверенно, прикрыв глаза ладонью. Единственное, что я услышала его удивлённый и раздраженный крик: «Мать твою, это та машина!»