Сломленные

Играть становилось все труднее из-за раздирающей боли в руках, так еще кто-то случайно зарядил ему по голове мячом. Капитан даже как-то спросил, все ли с ним в порядке, на что Лавров, конечно же, ответил положительно. На него слишком надеялись, чтобы сдавать позиции. Слишком много на кону, а ведь это всего лишь первая игра! Стискивая зубы, он продолжал держаться, хотя многие заметили, что его тактика пошла по пизде после удара Конченкова. Боль была нарастающей, зудящей, порой, даже хотелось действительно отпроситься посидеть, но сила воли не позволяла расслабиться. Он и не из такого дерьма вылезал, так что должен держаться! Стас вечно юлил вокруг него во время бросков, однако в большинстве случаев Игорь сам выбивал мяч из рук и блокировал его, как ему и сказал капитан. Следовало и дальше придерживаться плана, если он считал, что это приведет их к победе. Конченков сам неплохо играл, выпускник даже сказал бы, хорошо для среднестатистического десятиклассника — это только подпитывало его интерес к парнишке. Хотелось бы пообщаться с ним поближе, может даже бы поиграть один на один; Игорю уж больно понравилось недоумевающее лицо десятиклассника, когда над ним блоком нависал Лавров. Впрочем, кто, как не он, знал слабое место Игоря сейчас? Может быть, он нарочно дотронулся до костяшек? Нет, не по-пацански это, подло. Уж мелкий бы не стал — в этом выпускник почему-то был уверен. Им оставались минуты до окончания игры, следовало поднапрячься, однако руки начали болеть из-за перенапряжения, раны покраснели. Под ним уже прошмыгнул Стас — как бы двухсмысленно это ни звучало — выпускник был готов забросить в кольцо мяч, как его высоким прыжком выбил соперник из команды десятиклассников. Да так сильно, будто намеренно целясь в больную правую ладонь, что Игорь не сдержал крика. Резкое движение — заживавшая всю неделю кожа содралась. Но игра не остановилась, таймер продолжал отсчитывать секунды до окончания. Лавров столкнулся с испуганным взглядом карих глаз под собой, но тут же прохрипел, буквально толкая плечом Стаса: — Играй, ваши сейчас выиграют! Парень на секунду продолжал смотреть на него, но окрик их капитана заставил его отмереть и поспешить на противоположное поле. Лавров видел, как кровь впитывалась в ткань его футболки, однако сокоманднику, кричащему что-то о том, что ему нужно к медикам, ответил отрицательным кивком. Судья все еще их не видел, следя за активной игрой на поле одиннадцатиклассников. Кажется, они проиграли из-за упертости Лаврова.

***

Стас думал, что прирос к месту, у одиннадцатиклассника текла кровь, болячки вновь были содраны, а он продолжал передвигаться по полю, словно все еще участвовал в игре, словно ни черта и не произошло, да еще и ему, Конченкову, играть предложил. Да он же буквально сам начал эти «избиения» по рукам старшеклассника. Это, конечно, не обсуждалось открыто во время таймаута, но Стас видел, как они все поглядывали на руки «вечного врага». «Играй, ваши сейчас выиграют!» — Стас все вертел эти хрипло и совсем уж натянуто сказанные слова, пока игра продолжалась, а он, как безумный, все пытался вернуть мяч себе. Играть, мать твою. Когда мяч был у него в руках, то он отчего-то даже растерялся, совсем нелепо обвел одного противника и чуть не проебал мяч. Такого испанского стыда парень еще никогда не испытывал. Но оставались чертовы последние секунды, Конченков в отчаянье попытался забросить двухочковый. И, блядь, забросил. Финальный свисток ознаменовал победу его команды, а парень только проводил полным сожаления взглядом старшеклассника, который торопливо направился в сторону раздевалки, что сегодня принадлежала их команде.

***

Игра окончилась, они просрали все. Просто замечательно, из-за него все всё просрали. Игорь чувствовал себя отвратительно мало того физически, так еще и морально. Он бы не назвал такую игру честной, но винить в этом Конченкова он и не думал. Как только послышался свист судьи, он рванул в раздевалку, не оставаясь даже на сраное награждение. Не потому, что у него было неуважение к соперникам — напротив, не считая этих выходок, все играли достойно, особенно «панда», а из-за боли и кровоточащих ладоней. Капитан хотел было позвать медиков, но сокомандник, тот самый, что несколько минут назад призывал Лаврова к уму-разуму, отговорил, мол, их вообще могут дисквалифицировать из-за изначально раненого участника соревнований — исключительно из-за этого никто не рванулся за ним, будто это его личное желание скрыться от глаз остальных. Кровь и не думала останавливаться, продолжая набухать каплями на ранах и стекать по ребрам ладони, впитываясь в ткань. Игорь рычал, не сдерживаясь, в поисках бинтов, но те, как некстати, остались дома. Блядь, и что ему теперь делать?! — Бинт нужен? — послышалось за спиной. Это мелкий пиздюк пришел на помощь, держа в руке пачку собственных бинтов. Он что-то лепетал про деньги и кран… точно, кран! — В туалете, — тяжело выдохнул Игорь, отрываясь от сумки и буквально врываясь в уборную. Шипя от боли, выпускник засунул ладони под струю воды. Но вот промыть раны он не мог сам, несмотря на все его попытки в самостоятельность. Десятиклассник словно прочел его мысли, встав рядом с ним, помогая промывать костяшки. В правой его руке была перекись — логично. Перетерпев все водные процедуры, не без помощи этого мелкого, Игорь послушно протянул больные дрожащие ладони Стасу. Тот немного стушевался в напряженной тишине, разбавляемой сипением выпускника, обрабатывая костяшки, вроде как, своего врага, однако одиннадцатиклассник был очень благодарен ему за эту помощь. Да, точно, панда вроде как говорил, что не специально задел его тогда. — Спасибо тебе, — сказал Игорь, когда Конченков лил перекись на вторую рану, что покрывалась белой пенкой. — Не особо я тебя, конечно, понимаю: тебе врезали по самое небалуй, а ты еще и лечишь потом. Но спасибо. А потом добавил, разглядев кое-где порванные кеды десятиклассника: — И деньги оставь у себя.

***

Парень сорвался с места, крикнув что-то невразумительное капитану и исчез в их раздевалке, впопыхах раскурочивая сумку. Он все-таки чувствовал ответственность за разбитые костяшки, за то, что не вернул деньги, да и вообще, за то, что продолжал вести себя, как последний ублюдок. Бинты были найдены, и тогда парень слишком уж быстро промчался через весь зал, где загоняли какую-то поздравительную речь. Стас ворвался в раздевалку и, боги, как ему повезло, что там был только его «старый знакомый», что разворошил собственную сумку в поисках, сразу понятно, чего. — Бинт нужен? — Стас растянул губы в какой-то извиняющейся улыбке. — Я тебя по руке не специально пизданул. И деньги я потом верну. И где тут кран? Промыть же надо и всякое такое… Они промыли его раны водой из крана, что стоял в туалете и, хоть Стас не считал воду из него кристально чистой, но пришлось смириться. У парня тряслись руки, и ему явно было очень больно, раны были раскурочены словно еще больше, чем до этого, и потому Конченкову казалось, что любое движение ладони и кожа поползет дальше. От таких мыслей становилось мерзко, а потому он лишь как можно более невесомо касался чужих ладоней. Чем легче, тем лучше. Тем меньше боли будет причинено. Черт, размышления о том, как бы причинить поменьше боли своему формальному врагу заставляли Конченкова все больше задумываться о своей адекватности. — Спасибо тебе, — Стас вздрогнул, странно как-то слышать благодарности от человека, которому ты разворотил едва зажившие болячки. — Не особо тебя, конечно, понимаю — тебе врезали по самое небалуй, а ты еще и лечишь потом. Но спасибо. И деньги оставь у себя. — Ну я же сам виноват в этом, — парень скривил лицо и обвел указательным пальцем болячки старшеклассника. — А за собой нужно расхлебывать. Нет-нет-нет, я когда-нибудь даже с процентами верну, — Конченков осторожно начал забинтовывать руку. — Я Стас вообще-то. А ты? На самом деле Конченков подумал, что это самое странное знакомство в его жизни, но высоченный парень, что раскрасил ему еблет, приложил об асфальт и почти уделал в баскетбол, если и не вызывал доверия, то определенно вызывал интерес, потому что зачем-то был добр к Стасу. А Стас не привык к доброте. «Игорь», — представился выпускник. Конченков растянул губы в улыбке, затянул бантик потуже, чтоб не развязался, и довольно оглядел обработанные руки. Груз вины как-то облегчился, и парень поднял глаза на собеседника, хороший он все-таки человек, хоть и пизданул его нехило тогда. Впрочем, Стас ведь сам полез в драку, сам на него накинулся, так что обвинять этого Игоря было просто не в чем. Если бы на Конченкова тоже полез обнаглевший мелкий пиздюк, то он определенно ударил бы его не слабее, а возможно и сильнее, чтобы на всю жизнь запомнил, что от старших очень легко получить пизды. — Вот когда я у тебя выиграю в баскетбол один на один, тогда и отдашь. Хорошо играешь, кстати, — прошипел одиннадцатиклассник. Конченков в какой-то неловкости почесал затылок, пряча глаза на сбитых носках кроссовок, Игорь его похвалил — это было приятно. — Спасибо большое, но боюсь, что меня не обыграть, — парень улыбнулся, а затем настороженно заглянул ему за спину. Команда Игоря шумной разочарованной толпой ввалилась в раздевалку и Конченков почувствовал себя не в своей тарелке. Все же как-то грубо было приходить после победы к ним в раздевалку и раздражать. Парень в отчаянье подумал, что ему стоит прямо сейчас и поскорее смыться отсюда. — Надеюсь, что мы еще пересечемся, Игорь, — парень торопливо проскочил через команду противников и, сверкая пятками, скрылся в раздевалке уже своей команды.

***

— Я Игорь. Приятно познакомиться, — последнее слово осталось прожеванным между болью и шипением, так как Стас нечаянно перетянул повязку и поспешил извиниться, выглядя так обеспокоенно, что Лаврову казалось это даже очаровательным. Так, не те мысли в голову с этой болью уже лезут. — Если бы не руки, я бы обязательно пожал тебе руку. Парень усмехнулся, продолжая забинтовывать костяшки. Боль значительно поуменьшилась благодаря действиям Конченкова, за что выпускник был действительно признателен. — Вот когда я у тебя выиграю в баскетбол один на один, тогда и отдашь, — полуболезненно улыбнулся одиннадцатиклассник, продолжая глазами следить за тем, как тонкие пальцы заканчивают накладывать повязку, завязывая маленький, не мешающий бантик. — Хорошо играешь, кстати. Не думал Игорь, что слабоумие и отвага так покорит его сердце — это он об игре Конченкова, конечно же. Его скорость и ловкость не шла в сравнение с навыками Лаврова, так как он был асом в другой сфере, однако сути основной это не меняло. Стас смущенно — ему же не показалось? — улыбнулся от комплимента. Просто очаровательно — перед ним стоит десятиклассник, едва ли на полторы головы ниже, и смущается от слов двухметровой шпалы. Руки после повязки перестали болеть — ну разве что чуть-чуть. Бинт удобно лег, да и завязал десятиклассник как нужно. Наверное, Стасу приходилось довольно часто накладывать повязки, раз он сделал это так быстро и опытно. — Спасибо большое, но, боюсь, тебе меня не обыграть, — сказал панда. О-о-о, Игорь бы поспорил, если бы не ворвавшаяся так невовремя команда. Конченков сразу же стушевался, почувствовав себя неуверенно. Еще бы, сначала выиграть у команды, а потом оказаться в ее раздевалке — не очень приятно. — Надеюсь, мы еще пересечемся, Игорь, — сказал Конченков, рванув к выходу. Сокомандники пропустили его, а затем все как один удивленно перевели взгляд на стоящего у раковины Лаврова. — И чего он тут забыл? — устало спросил капитан, однако, увидев бинт, все понял. — Совесть парня задушила, — отнекивался выпускник, начиная быстро переодеваться. Он чувствовал вину за собой, хотелось как можно быстрее выйти на улицу. — А с руками что? — Все нормально, — буркнул Игорь, нахмурившись. — Извините, что подвел. — Так, никто не виноват, успокойся, — вступился капитан. Лавров лишь пожал плечами, всем видом показывая, что он так не считал. Обстановка была напряженной, поэтому одиннадцатиклассник ушел раньше всех. Впервые он радовался, что на его игру не пришла Диана.

***

Конченкова команда встретила излишне радостно и парень сразу стушевался. Все ведь зависело не только от него, но похоже так казалось только ему одному. Столько похвалы в своей адрес он еще ни разу не слышал — даже в те прошлые разы, когда забивал победное очко. Впрочем, эти благодарности не относились к искренним, скорее к тем, что выкрикиваются на эмоциях. Они не пробирали и, уж тем более, не смущали. Не то, что благодарность Игоря. Стас постарался отогнать эти очень странные мысли. Не то чтоб Стас был душой компании, но и самым последним парнем его назвать нельзя было. Он был одним из тех, кто знает всех, но общается лишь с единицами. Это, конечно, не значило, что он был нелюдим, просто круг общения нужно выбирать тщательно и не подпускать к себе лживых ублюдков. В команде было много ублюдков, и Стас это знал, но он слишком сильно любил баскетбол, чтобы не играть в какой-нибудь команде. Да и при всех своих не очень хороших характерах — играли парни отменно, и этого Конченков отрицать не мог. — Пойдешь праздновать невъебенную победу? — Не, мне домой надо. Стас торопливо переоделся, подхватил сумку и без лишних прощаний покинул все еще опьяненных победой сокомандников. — Стас! В дверях его окликнула одноклассница, белобрысая, что вроде вечно занималась делами класса. Он с ней никогда близко не общался. — Да? — В КВН-е будешь выступать, — девушка не спрашивала, наглая, конечно, но она же староста, если Стас не ошибался, так что ей можно. — А мое мнение учитывается? — Не особенно, — девушка пожала плечами, ставя галочку в каком-то списке — Ты никогда не участвовал в жизни класса, так что теперь придется. — Я не умею смешить людей, — парень медленно достал из пачки немного помятую сигарету и подметил покидавшего здание школы Игоря. Так странно было знать его имя. — Дадим тебе что-нибудь простое и комичное. Вроде белки из Ледникового периода, — девушка пожала плечами. — Играл ты классно, молодец. И ушла, оставив Конченкова с сигаретой в зубах и каким-то смятением. В каком это смысле «белка из Ледникового периода»?