Сломленные

Стас не думал о том, что такие однообразные и занудные дни могут проходить так быстро. Тем не менее, сегодня он обнаружил три пропущенных от капитана команды, а это означало только то, что тренировки будут длиннее. А длинные тренировки всегда оповещали Конченкова о том, что скоро соревнования, скорее всего на будущей неделе. На самом деле парень соревнования любил, да и баскетбол в целом, но сейчас он был больше обеспокоен тем, что ему придется спиздить у матери денег, чтобы отдать ублюдку — уже и не ублюдку, а тому самому парню с сильными кулаками и ростом под два метра. А еще нужно будет держать себя в форме, хотя бы эту неделю, питаться регулярно и тому подобное, чтобы не помереть на тренировках или, что еще хуже, на самих соревнованиях. — Блядский лифт! — Конченков раздраженно сжал лямку рюкзака и торопливо перешел на лестницу, благо они жили всего-то на шестом, а не где-нибудь совсем наверху. Дверь была открыта, и он правда старался не шуметь, потому что пока не знал, дома ли мать или, что еще хуже, отчим. Парень тихо вошел в квартиру и торопливо прошеркал в свою комнату, дабы совсем уж впопыхах собрать баскетбольную сумку, забросить в карман новую пачку сигарет, спрятанных глубоко в шкафу, а затем прошмыгнуть в коридор. Мать до сих пор прятала деньги в комоде со всякой косметикой, которой не пользовалась уже лет пять, но даже бухающая в слюни защищала этот хлам. Словно собиралась вернуться к «прошлой» жизни. Конченков слишком уж быстро нашарил помятую сотку, засунул ее себе в карман и, забросив сумку на плечо, подумал, что если он вернет старшику только тридцать, что так и мотылялись у него в джинсах, то даже сможет позволить себе купить еды в магазине. Совсем немного. А может просто шаурму какую-нибудь съест и порадует себя за столь долгий период без мелкого воровства и избиений от «семьи». Этот парень определенно проживет без лишних семидесяти рублей в кармане.

***

Неделя пролетела быстро за тренировками и скучными уроками. Игорь даже этого Стаса не видел особо в школе, отсыпаясь на переменах, — благо учителя не доебывали своими нравоучениями. Суббота не задалась с самого утра — Игорь нечаянно сильно задел раны на ладонях, из-за чего боль усилилась. Отказываться от участия он не собирался, так как подводить ребят было бы низко. Забинтовав кулаки наскоро, Лавров выскочил из квартиры, закрывая дверь на ключ. До разминки осталось буквально полчаса, а нужно было еще успеть переодеться! Дорога заняла чуть меньше, чем двадцать минут. Отлично, он успевал. В раздевалке была толкучка, но ему не привыкать. Надев свою счастливую черную футболку и шорты, а также наколенники, Игорь вышел на площадку. Его команда как раз во всю разминалась. — Лавров, опять опаздываешь, — по-дружески хлопнул его по плечу сокомандник. — Ну, как без этого, — усмехнулся выпускник, разминая руки. Бинты, конечно, пришлось снять, иначе бы их дисквалифицировали. Ну, или бы поставили на замену какого-то новичка, что было не лучше. — А с кем мы играем? Он позабыл расписание игр, но знал, что все соревнование проходило целый день. — Да вон, десятиклассники. Разобьем их всухую для разминки. И именно в этот момент на него уставился этот Конченков, всем своим видом показывая, что проигрывать он не был намерен.

***

Стас вообще не помнил прошедшую неделю: то ли из-за активных тренировок и вечного хождения из одних гостей к другим, чтобы есть нормальную еду, то ли из-за постоянного присутствия дома отчима, что вдруг решил поиграть в воспитателя и буквально пару дней назад отхерачил Конченкова по ребрам. Впрочем, побои никогда не мешали ему играть, возможно, потом будет больнее, чем должно было быть, или он вообще на пару дней свалится с физическим истощением, зато выложится по полной, не подведет. И отдастся игре так, как только может. Больно сильно он любил баскетбол. Разминка у их команды проходила какая-то не в меру активная, похоже, что у капитана началась паника, и Стас его понимал. Тот высоченный амбал, оказывается, тоже играл и почему-то на самой подкорке десятиклассник знал, что играет он хорошо. Как минимум, он должен уметь пользоваться своим слишком уж большим ростом, что Конченкову не нравилось — он же не просто так целую неделю пахал без продыху. Стас попросил отойти, оправдался тем, что то ли мобильник забыл, то ли еще что-то — спизданул какую-то наспех слепленную легенду — и трусцой забежал в раздевалку, выудил чертовы тридцать рублей монетками по пять рублей, а затем вернулся в зал. Тот парень все еще стоял там с хмурой рожей, лениво разминая руки и ноги, Конченкова это, пожалуй, раздражало. Иногда ему казалось, что его вообще все раздражало. Особенно этот странный парень, что сначала бьет, потом кормит за свои деньги, а потом вдруг встречается с ним на соревновании. Абсурдные какие-то стечения обстоятельств, хотя Стас уже привык — в его жизни нормально ничего не происходит. — Я тебе задолжал, если помнишь, — Конченков выдавил улыбку, поднимая голову вверх, чтобы смотреть старшику в лицо. А синяки уже желтыми какими-то были, но все равно красивыми они Стаса не делали. — Пришел вернуть, пока ваша команда не отхватила пиздюлей от нашей. Стас скользнул длинными пальцами по руке собеседника, взял его ладонь в свою, почти невесомо, а затем высыпал в нее злосчастную тридцатку. — Удачного проигрыша, — парень вновь улыбнулся, словно бы он счастливый парнишка, что пожелал удачи лучшему другу, а затем вернулся к разминке. Но взгляд одного из противников все еще ощущался на коже.

***

Прикосновения к больной руке вызвало едва слышный вдох сквозь зубы, но не более — нельзя показывать свою слабость. В руке почувствовались деньги. Так, стоп, ну уж нет, не нужны ему вот эти вот разборки из-за бабла. Лавров хотел уже возразить, как его перебил Стас: — Удачного проигрыша, — сказал он с такой приторной улыбкой, что хотелось скривиться. — В прошлый раз ты тоже был довольно самоуверен, а в итоге вон, — выпускник кивнул на разбитое лицо, намекая на синяки, но десятиклассник проигнорил его и вернулся к разминке. Проиграть этим пиздюкам они, конечно, не собирались — вот еще! Да и брать деньги за обед он не собирался. Это же вздор! Перейдя на поле противников, выпускник прикрикнул: — Эй, панда, подойди-ка сюда. Сокомандники парня прыснули со смеха, понимая, кого сейчас позвали, а сам Конченков недовольно подошел к Игорю, вновь вернув свою улыбочку. — Во-первых, мне не нужны твои деньги. Во-вторых, тут, — Лавров показал ладонь с мелочью, — не хватает пятнадцати рублей. Собрался возвращать, так возвращай полностью, а нет, — выпускник вложил в тонкую руку Конченкова деньги, — так забирай. Судья свистнул — нужно вернуться на поле. Прежде чем Стас успел что-то сказать, Лавров ухмыльнулся, растрепав волосы парнишки вновь. — Мы вас сделаем, не сомневайся, мелкий. И поспешил к своим, вставая в одну шеренгу. Вся церемония с озвучиванием официальностей фактически прошла мимо ушей одиннадцатиклассника — он ловил на себе хмурый пандовский взгляд карих глаз. Игра началась резко. Все же Игорь не ожидал такого напора от мелких — видимо, желание выиграть было действительно большим. Вначале они начинали вести счет, пока Конченков не выбивал мяч из рук. Первый раз Игорь блокировал его благодаря своему росту. Десятиклассник смотрел на него с детской обидой, когда Лавров своими огромными ладонями забирал мяч и кидал его сокоманднику. Обычно они всегда выигрывали за счет высокого роста, причем как Игоря, так и остальных. У того, чтобы быть шпалой, есть масса плюсов: например, можно самодовольно ухмыляться, смотря на всех сверху вниз. Выпускник рассчитывал на легкую победу, однако, видимо, придется попотеть, чтобы не проиграть. Игорь двигался быстро исключительно за счет больших ног и широких шагов, поэтому увильнуть от ловкого Конченкова не удалось. Особенно учитывая, что тот задел его больные костяшки. Не сдержав стон боли, выпускник потерял мяч, пытаясь унять пульсирующие раны. Черт, хоть бы кровь не пошла! Перехватив мяч, сокомандник кинул ему его, чтобы Игорь забил свой знаменитый трехочковый. Так, главное сейчас не слажать — все рассчитывают на него! Сосредоточившись на броске, Игорь бросил из зоны настолько метко, насколько ему могли позволить ноющие руки. Он попал, да! Капитан похлопал его по спине, похвалив, а одиннадцатиклассник лишь прятал костяшки. Половина игры прошла довольно быстро.

***

Стас был зол, чертовски зол. У него же был такой прекрасный ответ, мог сказать, что другие деньги ушли ему в карман за раскуроченный нос и губу, ну или еще что-то подобное, чтобы этот заткнулся к чертовой матери. Но игра началась быстрее, чем Конченкову хотелось бы. Он был самым быстрым, а при той тактике, в которой они играли — он получался самым важным игроком. Судя по размеру игроков противника — они либо играли в полной защите, либо в медленном нападении, так как все были высокими и крепкими, чего нельзя было сказать о десятиклассниках. Почти все среднего роста, не считая двух долговязых близнецов, что всегда играли в защите, худощавые и юркие, особенно Стас. Техника стремительного нападения почти никогда их не подводила, вот и в этот раз не подведет. Хотелось уделать этого мерзавца, что вернул ему деньги. Да он ему их в глотку засыпет, чтобы неповадно было притворяться добрым: Конченкову не нужна жалость. Со свистком судьи у Стаса отключились мозги; и даже если бы он был вымученным и уставшим, голодным или даже полумертвым — он бы все равно выложился на все сто. Кроссовки скрипнули о начищенный почти до блеска, что было крайне странно для местной школы, пол и Конченков сорвался с места, быстро огибая противников и никогда не упуская мяч из поля зрения. Немного кривая подача, они почти перехватили, еще одна передача, следующая будет Стасу и он должен забить, пока противники не очухались, пока не построили защиту. Конченков перехватил мяч, остановился, мяч над головой и он выпрыгивает вверх, мяч летел прямо туда, куда нужно, а потом возник этот ублюдок, прямо перед ним и перехватил бросок вообще не напрягшись. Стас среагировал быстрее, вновь захватив мяч к себе, не без помощи оказавшегося в нужном месте сокомандника, и вновь попытался обойти старшика. Попытался обвести, но тот резким движением выбил мяч себе и повел в сторону, чтобы было удобнее совершить передачу, Конченков в каком-то отчаянном азарте помчался за ним и, чуть не проскользнув мимо на стеревшихся подошвах кед, выбил мяч вновь, сильно задев разбитые костяшки и пальцы. Парень взвыл, а Стас вдруг почувствовал какой-то странный стыд. Мяч в ауте. Конченков уже выдыхался, а прошла только половина. Он честно уже заебался пытаться обвести этого обмудка. Он забил чертов трехочковый, он постоянно забирал его мячи, блокировал броски и только и делал, что откровенно мешал. Мешал своей чертовски хорошей игрой. При всем азарте и адреналине в крови, при всем желании победить и размазать противника — он не мог не восхититься игрой одиннадцатиклассника. Где-то в глубине души даже появилось желание познакомиться поближе, может, как-то даже поиграть один на один. Вот только было заметно, что чем чаще у него выбивали мяч, попадая по рукам, тем хуже он начинал играть. Конченков даже подметил, как мелко тряслись его руки, когда он готовился поймать мяч. И весь он вдруг словно стушевался и потерялся, вечно смотрел на свои руки почти в панике. — Блядь, да что же такое, — Стас выдохнул, взглянул на счет. Почти ноздря в ноздрю, а значит, пора было поднажать, но Конченков был на исходе, и капитан это знал. — Вытянешь еще, Стас? — Наверное, — парень пожал плечами, а затем вновь встретился глазами со своим уже почти вечным противником. Игра началась вновь, но Конченков почувствовал, что играть уже как-то не хотелось. То ли усталость накатила, то ли стало уже неинтересно играть, раз «вечный противник» играет в пол силы, если не слабее. Конечно, это не волнение, но он и сам его уже раза три ударил по руке. Кровь же пойдет… Передачи были намного медленней, и сразу было понятно, что их «стремительная тактика» сдавала на финале, а так как сейчас они вели только на два очка, то были буквально на грани с проигрышем. Стас слишком поздно попытался схватить мяч, а потому он неожиданно оказался в руках «длинного». Конченков лишь проводил мяч испуганным взглядом, а затем замер. Одиннадцатиклассник собирался бросать трехочковый, у него тряслись руки, и Стасу даже показалось, что он увидел кровь.