Вино и кровь (Blood and Wine)

В небольшой кухне невыносимо душно, но жаловаться нельзя. Пока её кровевосстанавливающее зелье вот-вот собирается закипеть, она отходит от огня и стягивает с себя плащ. За окном яркий солнечный день, но она не могла не взять свой плащ, ведь всегда есть вероятность, что безопасный дом, в котором они живут, будет обнаружен. И тогда у неё хватит времени только на то, чтобы взять вещи, которые уже надеты на ней. Прагматичный ум не даёт ей рисковать в будущем умереть от холода только потому, что сейчас она может немного вспотеть. Малфой уже давно снял верхнюю одежду, оставшись в неподобающе магловской рубашке и широких спортивных штанах. Он закатывает рукава, и тёмная метка искоса пялится на неё каждый раз, как только Малфой попадается ей на глаза. В футболке становится лучше, и, почувствовав облегчение, Гермиона направляется к полкам за ингредиентами. На данном этапе она обычно добавляет в котёл пару капель собственной крови, но Малфой приказал добавить кровь вампира. "Добавь 350 грамм мелко нарезанной вербены и пару крупных куриных глаз, это предотвратит какие-либо вредные побочные эффекты. Кровь вампира магически более сильная, чем обычная человеческая, она может ускорит восстановительные процессы, если была правильно использована. А ещё может обратить тебя саму в вампира, если ты что-нибудь напутаешь с измерениями. Знаю, тебе сложно, но попытайся ничего не похерить." Она очень внимательно добавляет 20 капель крови и начинает мешать. Зелье медленно загустевает, темнея и становясь более и более вязким. Гермиона заранее ощущает, как на неё накатывает невыносимая скука, потому что пройдёт ещё несколько минут, прежде чем умеренно бурлящая жидкость будет готова. Её мысли и взгляд вырываются из-под контроля и отправляются бесцельно бродить по лаборатории. Малфой склонился над тем же зельем, которое он готовил, когда впервые обнаружил её на своей территории. Любопытство сверлит её изнутри уже несколько дней, но она с успехом держит язык за зубами. Она решительно не собирается спрашивать больше, чем ей нужно от него знать. А ещё Гермиона уверена, что он только презрительно рассмеётся, потому что она не в состоянии узнать зелье, которое они проходили в школе. Он отбрасывает волосы – тонкие и сальные из-за пара и пота – назад с глаз и аккуратно дует на поверхность своего зелья. Это приём, который часто использовал Снейп: смотреть за тем, как дыхание и пар смешиваются над жидкостью, чтобы понять, готово зелье или нет. Малфой отступает от камина и прислоняется к прохладной кирпичной стене. Он смотрит на неё едва прищуренным взглядом. Кожа горит, а грудь тяжело вздымается. У его зелья имеется какой-то наркотический эффект? Оно может замедлить реакцию во время боя? Малфой моргает, его глаза ясные. Его выражение лица снова принимает хмурый и сердитый вид, и он швыряет крышку на котёл, прежде чем начать шататься по комнате. Наконец он небрежно бросает бесценные ингредиенты на полку и с противным грохотом кидает грязные котелки в раковину. Гермиона переключает внимание обратно на свой котёл, не желая провоцировать его на очередные вспышки ярости, но мысленно анализируя его реакцию на зелье для дальнейшего наведения справок. Несколько минут спустя, когда кровевосстанавливающее зелье наконец-то становится достаточно густым, за её спиной прекращает идти вода – Малфой закончил мыть использованные ёмкости. Она гасит огонь и вытаскивает свой котёл из жара камина, а затем идёт к полкам, чтобы найти подходящие склянки для готового зелья. Когда она оборачивается, то видит Малфоя на стуле, держащего в руках длинную белую веревку. Он открывает ящик стола и достаёт оттуда ещё несколько толстых и жестких верёвок; он кладёт в задний карман все, кроме одной. Её он медленно и осторожно погружает в своё зелье. Некоторое время он стоит над своим котлом полностью сосредоточенный. Гермионе становится интересно, ждёт ли он, что нитка загорится или превратится в золото. В конце концов он просто вытаскивает нить, покрытую толстым липким слоем зелья, держит её несколько секунд над поверхностью и опускает обратно в котёл. Гермиона, пожав плечами, возвращается к своей собственной работе, потому что ей ещё нужно разлить по стеклянным ёмкостям такое необходимое и важное кровевосстанавливающее зелье. Пока она занимается своими делами, воздух вокруг будто бы пропитывается запахами пота, и крови, и... вина? Она с интересом смотрит на Малфоя, не понимая, с чего вдруг его зелье стало так пахнуть. У него появились дюжина нитей, покрытых этим зельем, которые висят на одной длинной и покачиваются. Только теперь это не просто нити, а бледные серо-розовые свечи. — Оу, — Гермиона смущенно отводит взгляд, с трудом скрывая улыбку. Он резко бросает взгляд в её направлении. — Что-то не так, Грейнджер? — Я просто... хм. Никогда бы не подумала, что ты делаешь свечи, — мысленно она уже анализирует список всех зелий, которые ей известны, чтобы найти то самое, которое пахнет, как вино, и может использоваться таким необычным способом. — Мои хобби довольно разнообразны, — язвительно произносит он. Глаза Гермионы сужаются, но она возвращается к своим склянкам. Спустя пару часов она взмахивает волшебной палочкой, и стройный ряды бутылочек с зельем, на которое она потратила недели, в одно мгновение исчезают, и каждый пузырёк теперь отправляется в путешествие к их тайным укрытиям по всей Британии. Она поднимает руки над головой и потягивается, довольная проделанной работой. — Грейнджер? — голос Малфоя фальшиво спокойный и вежливый. — Да? — спрашивает она, вынимая ложку из пустого котла. — Ты девственница? — Ты охренел?! — она резко поворачивается к нему, и повсюду расплёскивается кроваво-красная жидкость, потому что в Малфоя уже летит ложка. Он с легкостью её ловит, но капли зелья попадают ему на лицо, и выглядит всё так, будто у него вдруг открылась глубокая рана. Отличное напоминание о том, кем он на самом деле является. Он, кажется, остаётся абсолютно невозмутим. — Будем считать, что это "да", — говорит Малфой, вытирая своё лицо и руки салфеткой. Потом он хватает темную кожаную сумку, которая до этого мирно лежала под столом. Что бы в ней не лежало, оно заметно тяжелое, потому что костяшки на руках Малфоя побелели, а ручки сумки заметно натянулись. Он пересекает комнату по направлению к Гермионе, по пути крепко связывая свечи, которые делал сегодня днём. Она делает шаг назад, и он закатывает глаза, фыркнув при этом, будто бы не может поверить, что она не доверяет ему. — Им нравятся сумерки, — говорит он и берёт её за руку. Когда они трансгрессируют, её единственной мыслью остаётся то, что нужно было думать получше, прежде чем довериться такому гадёнышу, как он. Спустя секунду они оказываются на маленькой опушке в лесу. Гермиона вырывает свою руку из его пальцев и достаёт свою волшебную палочку. — Что за игры, Малфой? — спрашивает она, ожидая, что прямо сейчас из тени деревьев покажутся Пожиратели. Но никто их не окружает. — Следующим заданием будет укрепляющее зелье, — произносит он тоном учителя. — Я знаю такую разновидность, в которой есть бонус исцеления. Конечно, оно не вылечит что-то чересчур отвратительное, но маленькие порезы и синяки точно сведёт. Только вот тут нужен ингредиент, который я сам не достану. — И ты ожидаешь, что я это за тебя буду делать? — спрашивает Гермиона, скрестив руки на груди. Его стальные глаза недобро сужаются. — Позволь напомнить, что эти исцеляющие зелья для твоих людей, поэтому будет мило, если ты поможешь. Она только открывает рот, чтобы возразить, но он уже не смотрит ей в глаза и нервно проводит рукой по волосам, с выражением бесконечной усталости, застывшим на лице. — Этот бессмысленный спор ни к чему хорошему не приведёт, — бормочет он. — Просто погуляй, — Малфой медленно и неровно двинулся в сторону деревьев. — И как мне собирать ингредиенты, просто гуляя? — снова вспыльчивый тон. Она не собирается проигрывать этот бой. Он улыбается. — Твоё чудесное девственное присутствие само приведёт их к тебе. — Ты совершенно сошёл... — она резко замолчала. Его глаза победоносно сверкают, как только она понимает, зачем они пришли. — Единорог. Ты хочешь, чтобы я привела тебе единорога. Он кивает и забрасывает за плечо сумку, глухо стукнувшуюся о его спину. — Очень хорошо. Ты просто поброди тут, а я улажу всё остальное. Единороги тебя скоро найдут. — Я не буду помогать тебе их убивать, — отрезала Гермиона. Когда на его лице повисает мрачная тень, она еле сдерживается, чтобы не убежать от него куда подальше. Она прекрасно знает, насколько кровь единорога уникальный ингредиент, и он не дождётся её помощи в чём-то настолько гнусном и мерзком. — Мы здесь за волосами, а не за кровью, Грейнджер, — низким, практически рычащим голосом произносит он. — И если ты ещё раз обвинишь меня в чём-то таком аморальном, то наше с тобой соглашение больше не действует. Он гордо и зло шагает к деревьям, оставляя глядящую на него Гермиону в полном шоке. Малфой вообще в курсе, что он гребаный Пожиратель Смерти? Он на стороне человека, который хочет захватить всю власть над миром и уничтожить большинство населения только из-за крови. Аморальность – это основное слово, описывающее их работу. Вдруг в кустах раздаётся непонятный шум, и то ли это какое-то лесное существо, то ли Малфой, который злится на неё ещё теперь и за медлительность. В любом случае, она уходит с поляны в противоположную сторону. Как же она ненавидит незнание. Зачем он делает все эти вещи? Может, в конце окажется, что она предала всех своих друзей, доверившись Малфою. А, может, он изменился. Он помогает ей по причинам, которые она не в силах постигнуть, он даже спас её в битве и вернул ей палочку. Может, он хочет, чтобы всё это дерьмо вокруг прекратилось, так же сильно, как этого хотят они. Деревья становятся всё реже и реже, поэтому она замедляет шаг. Она направлялась в западную сторону, и теперь солнце с высоты слепит глаза. На несколько минут она останавливается, чтобы подождать, пока оно чуть-чуть скроется за верхушками исполинских деревьев, прежде чем возобновить свой путь. Она делает ещё несколько шагов и выходит на пустую площадку, а последние деревья теперь остались за её спиной. Впереди видно лишь широкие холмы и одинокий дом вдалеке. Она никого не видела, но садящееся за горизонт солнце слепит ей глаза, поэтому, возможно, она и не могла физически никого увидеть. У неё нет времени, чтобы перевести дыхание, прежде чем что-то мягко утыкается в её спину. Гермиона разворачивается и смотрит прямо в глаза единорогу. Серебристо-белое создание с опаской делает пару шагов назад и останавливается, поворачивая голову туда-сюда и будто бы внимательно изучая её со всех сторон. Ещё в школе она думала, что единороги – потрясающей красоты, благородные существа. Они воплощали собой всё то хорошее, чем для неё тогда была магия, пока оно не узнала, кем является на самом деле. А теперь всё, что она могла видеть – это один рог. Длиной больше фута и острее, чем самый острый нож. Единорог снова подходит к ней, кладя свой рог ей на плечо, чтобы нежно прижаться к ней своим мокрым носом. Гермиона проводит пальцами по его гриве, и это самое мягкое, что она когда-либо трогала в своей жизни. Кажется, она могла бы уснуть стоя, если зарыться в эти волосы. Вдруг единорог кладёт ей на плечо всю свою голову и начинает подталкивать её шагать ещё глубже в лес. Животное проделывает это всё с осторожностью, чтобы не навредить ей, но так настойчиво, что у Гермионы не остаётся шансов повернуть обратно или просто сбежать. — Что ты хочешь? — спрашивает она, пытаясь не споткнуться и удержать равновесие. Вдруг за её спиной проносится какое-то движение, она разворачивается и одновременно с этим слышит душераздирающий, будто человеческий крик единорога. Он начинает метаться из стороны в сторону, лишь напрасно пытаясь побороть тонкий золотистый трос, пленником которого он стал. Гермиона взглядом прослеживает натянутую веревку и замечает Малфоя, который крепко сжимает в руках её свободный конец. Трос весь в крови, и невольно она открывает рот от этого зрелища. — Все нормально, — спокойно говорит он. — Может успокоишь уже это чёртово существо? Гермиона закусывает губу, размышляя, что она могла бы сделать с этим единорогом, но всё же с осторожностью приближается к нему, надеясь, что решение возникнет по ходу дела. Движения животного уже не такие дикие, как раньше, потому что она подходит ближе. Гермиона видит, как зверь изо всех сил старается держать от неё свой острый рог подальше, крутя головой и выворачивая шею, чтобы выбраться из ловушки. Она прикасается к его мягкой гриве, проводит по ней рукой, и единорог моментально успокаивается. Она не хочет смотреть ему в глаза, потому что он наверняка догадается, что именно она причастна к его страданиям и что это она предала его. Но единорог уже спокойно ложится на землю, и Гермиона садится рядом с ним, нервно сглатывая. Вдруг что-то металлическое звенит за её спиной, и, обернувшись, она видит на траве кожаную сумку, усыпанную листьями, и золотые ножницы. Малфой по-прежнему стоит поодаль, насколько это для него возможно, и держит мертвой хваткой трос. — Кажется, я знаю, почему у тебя не получается, — ехидно замечает Гермиона. Ножницы оказываются тяжелее, чем выглядели на первый взгляд, поэтому ей требуются обе руки, чтобы поднять их. Малфой натягивает трос так, что единорог запрокидывает голову, а его длинная грива теперь струится по шее. — Честно говоря, понятия не имею, почему они меня так ненавидят, — напряжённо отвечает Малфой, пытаясь совладать с сопротивлением волшебного существа. — Последний раз, когда я пытался это проделать, один такой парень пытался протащить меня на веревке по всему лесу. Гермиона клацает ножницами, и длинная прядь падает в сумку, которую она зажала между коленей. — Я что-то сомневаюсь, что им нравятся Пожиратели. Особенно парни, которые, к тому же, не девственники. — Им нравились.. — отрывисто произносит он со странной паузой. — Они ладили с Беллатрисой довольно хорошо, и вообще я не видел никогда, чтобы они кого-нибудь атаковали. — Может, ты просто особенный, — говорит она. Отрезав ещё пару прядей, она бросает ножницы на землю и разминает пальцы. — Этого хватит? Он вытягивает шею, чтобы посмотреть на содержимое сумки. — Вроде должно. Давай отпустим его. Малфой приближается, трос ослабляет натяжение, и Гермиона снимает петлю с рога напуганного животного, которое тут же срывается с места и убегает в лес, оставляя их двоих в одиночестве. Малфой начинает скручивать трос, пока Гермиона собирает с земли маленькие пряди, вывалившееся случайно из сумки. — Давай посмотрю, — она поднимает взгляд на Малфоя, когда он подходит ближе. — Всё нормально, — небрежно роняет он, но Гермиона хватает его за руку, вынуждая отпустить трос. На его ладони красуется глубокая рана. Гермиона только тянется за палочкой, но он резко вырывает свою руку из её слабой хватки. — Я могу вылечить, — она непонимающе смотрит на Малфоя. — Пусть остаётся так, пока мы не вернёмся. Надо убираться отсюда. — Почему? — Гермиона думает о доме, который она видела, и поворачивает голову в том направлении. Стало значительно темнее, и она чувствует, как мрачное опасение пронзает всё её существо. — Где мы сейчас? Малфой продолжает невозмутимо сворачивать трос, пытаясь не задевать его правой ладонью. — Раньше это были владения Лонгботтомов. Они снимали волосы единорогов с деревьев, потому что их тут пруд пруди. Ещё тут были огромные поля с разными травами, но я слышал, что после того, как её сын малость свихнулся... — Заткнись! — зло обрывает его речь Гермиона. — Он не свихнулся! Его пытала твоя больная тётка, поэтому даже не смей об этом говорить! Он только ухмыляется. — Я говорю о том, о чём хочу, — в его словах ни капли сочувствия, а лишь ядовитая малфоевская насмешка. Гермиона раздраженно скрещивает руки на груди. — Поверить не могу, что я думала, что ты мог... — резкий шлепок заставляет её замолчать. Она видит, как Малфой морщится от боли и крепко прижимает свою окровавленную ладонь к предплечью. — Он вызывает тебя, — она тяжело выдыхает воздух из легких. Малфой как ни в чём не бывало возвращается к работе, в два раза быстрее, чем до этого. Не обращая больше ни малейшего внимания на свою руку. — Можешь сказать, он просто зовёт тебя или..? Он трясёт головой. — Нет. Но если гадать, то он, скорее всего, планирует нападение. Тебе надо уходить. Ты же можешь сама до дома трансгрессировать? Она кивает и делает пару шагов назад. — Малфой... — Гермиона не совсем знает, что хочет сказать, что ей нужно сказать. Если бы он был Гарри или Роном, то она пожелала бы удачи, но он её враг, и удача – это последнее, что она ему пожелает. Наконец, она находит слова. — Будь осторожен. Он выпрямляется и смотрит на неё с ухмылкой, которая часто красовалась на его лице в школьные времена. — Боишься, что потеряешь своего учителя? Прежде, чем она успевает решить, каким был бы её ответ, он трансгрессирует.

***

Этот бой был самым страшным на её памяти. Пожиратели атаковали дом Теда и Андромеды Тонкс, в котором Орден прятал маглорожденных детей и полукровок. Члены Ордена то и дело трансгрессируют с маленькими детьми на руках, а затем возвращаются, чтобы продолжить сражение. Всем плевать, что сегодня они, возможно, в разы превысили дневной лимит на трансгрессию. Где-то разносится детский крик. Гермиона замечает малыша на углу и бросается к нему, сшибая к своему удивлению громадного Пожирателя на пути. Она крепко обнимает ребёнка и дышит, словно внутри вот-вот начнёт своё извержение гигантский вулкан. — Гермиона? Она смотрит наверх и встречается со взволнованным взглядом мадам Помфри. Не произнеся ни слова, она забирает рыдающего ребёнка и трансгрессирует в новое временное укрытие. Вдруг в плечо Гермионы попадает чьё-то заклинание, и она спотыкается. — Ступефай! — кричит МакГонагалл. Пожиратель, который поймал Гермиону, влетает головой в ближайшую стену. Гермиона быстро кивает в знак благодарности, но МакГонагалл уже не смотрит. Плечом к плечу они с Андромедой Тонкс стоят в комнате, которая когда-то была уютной гостиной. Через то, что было раньше стеной, Гермиона видит, как Пожиратель уверенно поднимается на ноги, стряхивая с себя пыль каменной кладки столовой. Он поднимает палочку, целится в двух женщин, и в ту же секунду его тело падает на пол, столкнувшись с яростью Теда Тонкса. Голова Пожирателя вся в крови, а два пальца на руке, сжимающей палочку, вывернуты под неестественным углом. Гермиона сомневается, что они вообще смогут найти его палочку. — В подвале их ещё больше! — кричит Андромеда, и срывается с места к лестнице вниз. Невилл, Тонкс и Гарри уже там. Шестеро детишек кучкуются на полу между их ногами. Гермиона швыряет заклинание в первого попавшегося ей Пожирателя, и через несколько минут они вчетвером быстро расчищают помещение. — Пусть каждый берет по паре, — быстро говорит Тонкс, — а я пока вас прикрою. — Нет, — твёрдо отвечает Гарри. — Мы идём вместе. — У нас нет времени дебатировать! — Гермиона резко обрывает своих друзей. — Круцио! Проклятие обволакивает Гермиону, всё внутри неё горит, а тело целиком от макушки до кончиков пальцев начинает биться в конвульсиях. Падая на пол, сквозь гул в ушах она не слышит, как Тонкс метнула в Пожирателя ответное заклинание, но чувствует, потому что боль вдруг уменьшается до выносимого предела. Невилл пытается добраться до неё, пока дети в страхе всё ещё цепко держатся за его лодыжки, но Гермиона отталкивает его. Она поднимается быстро на корточки, глядя на Пожирателя на лестнице. Он лежит на спине и выглядит так, будто только что поскользнулся на ступенях. Его голова откинута назад, а холодный смех эхом отражается от стен. — Пошли, — начинает Гарри, но другой Пожиратель появляется в проходе, его маска ослепляюще сияет в темноте подвала. — Уходите! — вопит Гермиона друзьям. Смеющийся Пожиратель поднимает палочку, но ему не удаётся проронить ни слово: его рука падает, а голова неестественно падает в сторону. Пожиратель над ним ещё несколько секунд держит палочку на изготовке, нацелив её на бездыханное тело, прежде чем позволить себе расслабиться. — Что это за хрень? — тяжело дышит Тонкс. Вдруг раздаются хлопки, и ещё четверо Пожирателей появляются в разных углах подвала. — Возьмите детей! — орёт Невилл, когда начинается очередное сражение. Тонкс хватает первого попавшегося ребёнка и трансгрессирует с ним. Ещё дважды она появляется в разных точках подвала и тут же исчезает вместе с детьми, пока они все не переправлены в безопасное место. За это время они успели убрать только одного Пожирателя. Тот Пожиратель, помогший им по странному стечению обстоятельств, теперь снова бьётся за свою сторону, беззвучно отражая заклинания и метая в разные стороны сильнейшие проклятия, которые лишь отскакивают от второпях наколдованных щитовых чар. Гермиона сражается с ним и ещё одним Пожирателем, в то время как Гарри и Невилл пытаются сдержать остальных за её спиной. Сзади раздаётся взрыв, и она слышит приглушённый крик Гарри. Гермиона быстро создаёт щит и разворачивается, чтобы увидеть Пожирателя, который схватил Гарри и крепко держит его за голову. Раздаётся ещё один хлопок, и они исчезают. Гермиона пялится в пустоту не в силах понять, что только что случилось. Невилл что-то ревёт ей прямо в ухо, приведя её обратно в чувство. Гермиона пытается продолжать бороться, но единственная картина, застывшая у неё перед глазами – это Гарри, которого сейчас уже где-то пытают и убивают. Крик Невилла внезапно пронзает гудящую тишину в ушах у Гермионы, и она видит, как он падает на колени. Взмахивая палочкой, она наполовину разворачивается, чтобы метнуть заклинание в противника, но его оранжевый луч пролетает как раз над головой Невилла, нацеленный ровно ей в грудь. Её ноги подкашиваются, а вселенная вокруг неё ускоряется, и всё вдруг заглохло, словно она находится в центре взрыва. Над ней мелькают несколько зелёных вспышек. Она ждёт ту самую, которая обрубит сейчас навсегда её жизнь, но вместо этого видит серебристое свечение в потоке черноты. Тёплые руки касаются её лица, двигаясь к шее, а затем начинают расстёгивать её плащ. Боль накрывает её тело, и глаза застилает лишь белая пелена. Где-то разъяренно кричит Невилл. Тёплые руки исчезают, но через мгновение кто-то вцепляется в её запястье, и они куда-то перемещаются.