Во всём виновата неуклюжесть

Меня зовут Олег Румянцев. Я учусь на втором курсе биологического факультета. Учусь ни хорошо, ни плохо. Если честно, меня запихнули сюда силой. Родители были против моего поступления на филологический. Сын биологов, деятелей науки тоже должен пойти по стопам родителей. Династия. Мои интересы даже не брались во внимание.  — Олег, — позвал меня Никита — мой хороший друг. Его хлебом не корми, дай надо мной поизмываться. — Наконец-то ты пришел! Ты уже купил Юле валентинку?  — Никита! — я уже год как стал целью нашей одногруппницы Юли — красивой пышногрудой брюнетки. Ходит за мной хвостиком, глазки строит. Я прекрасно знаю, что она хочет занести меня в список своих сексуальных побед. Может быть, я и смог бы переспать с ней, но сообщения Сталкера отбивают всякую охоту иметь хоть какие-то отношения. — Прошу, останови этот нескончаемый поток сарказма!  — Да ладно тебе, — усмехнулся друг. Отодвинув от себя учебник, он наклонился и прошептал: — Артём Веру ими уже засыпал. Артём — наш друг. Я подружился с ними на первом курсе. Никита и Артём были друзьями со школы и даже в университете держались друг друга, а я просто подошёл к ним в первые месяцы учёбы, разговорились, нашлись общие интересы и так завязалась наша дружба. — А как ты? — поинтересовался я, растрепав волосы. — А что я? Мне и так хорошо, — Никита откинулся на спинку стула, не разрывая зрительного контакта. Я закатил глаза, Никита как обычно в своей манере, и отвернулся от друга, неизменно сидевшего прямо за мной вместе с Артемом, показывая этим, что разговор окончен. — Юля так на тебя смотрит, — заискивающе начал говорить Никита, никак не желая униматься, и не обращая внимания на отсутствие моей заинтересованности к поднятой им теме. — Ещё. Раз. Повторяю. — Выделяя каждое слово, я медленно повернулся к «уже-почти-не-другу», который окончательно вывел меня из душевного равновесия. — Она. Мне. Не. Ин-те-рес-на! — Странный ты, — Никита хмыкнул, как-то слишком быстро отступив. — Юлька перед тобой выделывается, а ты и носом не ведёшь. Любой из наших парней уже давно бы приударил за ней, будь они на твоём месте. Не по парням ли ты часом? Меня аж холодный пот пробил. Сразу вспомнились видео. Что он несёт? Я никогда не засматривался на парней. Я даже не просматривал каждодневные видео, кроме нескольких первых, по которым пытался вычислить шутника. В какой-то момент осознал, что уже на уровне интуиции определяю, какое пришедшее сообщение от Сталкера. Тогда я отключил оповещения, но страх почему-то не отпускал меня. Сообщения копились, молчание телефона пугало ещё сильнее. Возможно, я смог бы это преодолеть, отстраниться от кошмара, но однажды с незнакомого номера мне прислали фотографию, как я моюсь в душе после физкультуры. Под фото была подпись: «Если не будешь читать сообщения — распечатаю это фото и расклею по всему университету». В тот момент я узнал, как чувствуют себя заложники: делай то, что тебе велят или будет хуже. С тех пор я быстро открывал сообщения и сразу же закрывал, порой всё же вычленял из них что-то. Видео я не смотрел: это не отследить. Страх и безысходность давили на меня — я осознавал, что рано или поздно сломаюсь и сойду с ума от психологического давления. Я уже ненавидел эти сообщения, но мне было стыдно показать их кому бы то ни было. Беда пришла откуда не ждали. Со временем, когда я смотрел на фото и читал сообщение о том, как я выглядел по мнению Сталкера, меня обуревали странные чувства. Нет, у меня не становилось узко в штанах, но порой я ощущал наслаждение, периодически читая сообщения. Моё эго воспринимало их как акты восхищения и засчитывало в качестве комплиментов. Я начал ещё сильнее ненавидеть себя и ситуацию, в которой я оказался. Мои мысленные переживания прервал мужской голос: — Сменили ориентацию, Румянцев? — мимо нас с Никитой, застывшего в ожидании бурной реакции на свой шуточный вопрос, прошёл самый ненавистный мне преподаватель — Александр Викторович. Он невзлюбил меня с первого дня, когда я случайно налетел на него в коридоре с такой силой, что мы оба упали, не устояв на ногах. С тех пор я никогда не бегал по коридорам, а в мою сторону был направлен только презрительный взгляд. Но, к счастью, я был не единственным нелюбимым студентом в своей группе. Нас периодически держали в аудитории до последнего, в то время как остальные давным-давно были отпущены. Мы мыли доску, собирали мусор в аудитории, отбирали работу у уборщицы, так сказать; по несколько раз он заставлял нас переделывать доклады и рефераты, видите ли мы не раскрыли тему в полном объёме, мало источников и прочие глупые отговорки. В общем, гонял он нас по полной. — Это просто шутка, — покраснел я. Не хватало, чтобы он ещё слух по университету пустил, что я по мальчикам. Александр Викторович окинул меня оценивающим взглядом и, сделав какие-то свои выводы, продолжил путь к преподавательскому столу. В аудитории стояла гробовая тишина: шумевшие на лекциях Александра Викторовича жестоко карались написанием реферат на десять листов формата А4 от руки — я лично испытал на себе прелесть этого издевательства над студентами — поэтому все отключали телефоны и сидели как мыши под веником. Я как раз дописывал конспект, когда телефон в кармане завибрировал. От неожиданности я вздрогнул. Я знал от кого сообщение. Обычно он писал на перерывах. Может ему захотелось разнообразия? Не хватает опасности в наших отношениях. Какие отношения? О чём я думаю?! Если Александр Викторович заберёт телефон — он подымет меня на смех, и я больше никогда не наберусь храбрости войти в университет, потому что моя тайна хуже любой другой. «Если бы не было так тихо, ты бы подрочил для меня?» — гласило сообщение. Я тут же оглядел аудиторию, надеясь заметить отправителя, но, как и предыдущие попытки, это действие не увенчалась успехом. Никого с телефоном не видно. Быстро действует. Сталкер действительно бесстрашный. Писать такое на лекции, да ещё у этого преподавателя. Что у него вообще в голове творится? Опять сообщение. Поставил телефон на беззвучный: Александр Викторович косо посмотрел на меня из-за своего стола, заваленного двойными листочками. Наверное хорошо повеселился, издеваясь над другими группами. Я был близок к провалу. «Ответь мне». Это уже угроза. Сталкер редко когда злился после случая с моей фоткой. Но я сам старался не злить его. Кто знает, что у него на уме. Со временем он начал чаще взаимодействовать со мной, но только в той форме, которая нравилась ему: он задавал вопросы и хотел, чтобы я отвечал. «Нет. Я не буду дрочить для тебя». Ответ: «Смелый мальчик, но мы ещё посмотрим». Больше он не писал, лишь вечером пожелал спокойной ночи, но я чувствовал, что веселье только начинается.