Мифы Древней Греции, в которых что-то пошло не так

      Прошло несколько недель с той самой романтической ночи в доме Аида. К большому удивлению девушки, он действительно умерил свой пыл и перестал докучать назойливостью, как и обещал. С одной стороны, ее это несказанно радовало, ведь она давно этого хотела. С другой, Афродите было даже немного грустно, обидно, ей стало не хватать этого чрезмерного внимания владыки, даже скучать начала по нему, но всячески пыталась отделаться от этой жуткой мысли. На самом деле, Аид выбрал для себя другой план действий по захвату ее сердца, который стал, пожалуй, самым удачным. Но тоска с каждым днем становилась все сильнее и сильнее, сдерживать себя удавалось труднее. Да и на работе появились проблемы с парочкой монстров и Гекатой, которая всячески пыталась завладеть Подземным царством. Смертные эту богиню прозвали ведьмой из-за ее темных способностей. В мифах эта женщина имела три головы, но в жизни лишь одну, да и довольно не привлекательной внешности. Худая, низкая, бледная от недостатка солнечных лучей и вечно злая она практически не покидала Подземье. Геката жила выше Аида, даже имела в мире смертных свой маленький сад, напоминавший больше какое-то заброшенное кладбище. Олимпийцы сторонились ее, так как никто не знал о происхождении ведьмы. Некоторые считают, что Геката, будучи смертной, отвергла Аида, из-за чего он превратил ее в страшную и бессмертную женщину, сделав своей прислугой и одарив темной магией. Кто-то предполагает, что она и вовсе является дочерью Адика, но тот высказывает свое недовольство и говорит, что не имеет к ее происхождению никакого отношения. Впрочем, это все догадки, правду знает лишь сама Геката (но это не точно).

***

Тронный зал, Подземье.       Аид, сидевший на своем троне, был мрачен, как и всегда. Он важно слушал трех слепых старух, нервно постукивая пальцами по костяшкам рук. Мойры — это еще одни прислужницы повелителя мертвых, в чьих корявых ручонках находились все судьбы людей и богов. Они знали прошлое, настоящее и будущее любого, могли изменить жизнь не только смертного, но и бога, но практически никогда не делали этого. Лишь изредка шли на уступки своего владыки и открывали тому тайны будущего. Их язык было сложно понять, так как Мойры всегда говорили загадками.       Геката, пришедшая к повелителю с очередной интрижкой, стояла возле арки, ведущей в тронный зал, и всячески пыталась подслушать то, что говорили старухи. Но, к сожалению, она пришла слишком поздно, и те буквально растворились в воздухе, оставив Аида в раздумьях. Колдунья сделала несколько шагов назад, натянула фирменную и ядовитую улыбку, а после взмахнула руками и вошла в зал, делая вид, как будто появилась только что. — Аид! — воскликнула она. — Лапуля, как жизнь?       Ему никогда не нравились миленькие клички от Гекаты, отвращение этих двух богов было обоюдным, как и лицемерие друг к другу. Владыка устало поднялся с трона, наигранно улыбнулся и расправил руки для объятий. Геката же слегка обняла его, как и он ее, а после оба с отвращением сделали вид, что чмокнули друг друга в щеку. — Моя дорогая и двуличная подруга, как же я рад тебя видеть! — произнес он с ноткой презрения в голосе и снова сел на свой трон. — Дела у меня идут прекрасно, так что в твоих услугах не нуждаюсь. — Ну, Аидик, ты меня обижаешь. Я хотела пригласить тебя на ужин, а ты прям с порога гонишь меня. — Ну и зачем? — устало выдохнул повелитель, который явно не был настроен на беседу с ней. — Я лучше пойду к Посейдону, он как раз собирался организовать у себя на днях какую-то вечеринку. Видимо, Дионис ушел в отпуск. Так что ты можешь идти.       Аид небрежно махнул рукой в сторону выхода и подпер рукой голову, взяв в свободную руку сферу. Он хотел ее уже включить, но заметил, что озлобленная ведьма не собирается покидать его владения. — Не видишь, что я занят? Не хочу сейчас беседовать с тобой. Геката, оставь меня. — Господин, мне больно смотреть на то, как Вы страдаете от одиночества, — жалостливым голосом внезапно заговорила та. — Ничего я не стра… — Мне кажется, пришло время… Вам пора жениться!        Из-за ее слов сфера, находившая в руках Аида, чуть было не упала на пол, а сам хозяин сильно округлил глаза и поперхнулся, но быстро пришел в норму, слова Гекаты ввели его в ступор. — Ты… ты и правда так считаешь? — Несомненно! — залепетала колдунья и подошла ближе. — Вы столько лет живете совершенно один в таком просторном месте. Как было бы здорово, если бы здесь забегали крохотные ножки… — Но они и так бегают. Боль, Паник! — позвал своих прихвостней Аид, — как видишь. Вы, двое, живо начали бегать вокруг Гекаты! Но так, чтобы я слышал ваш топот.       Опешившая богиня взглянула на владыку, теперь она действительно не понимала: либо он притворяется, либо глуп, как она и думала. — Я имела в виду детей, Аид, — сказала колдунья и пнула надоевших ей Боля и Паника, сделав еще пару шагов вперед. — Да и потом, у каждого царства должна быть своя повелительница, королева. Даже в мифах Древней Греции, написанных этими смертными, у Вас была жена. Персефоной ее звали, кажется. Вот только у Зевса и Деметры нет такой дочери, поэтому на роль Вашей супруги прекрасно подойдет… — … Афродита, — завершил речь Гекаты Аид и встал с трона. — Но… я хотела сказать…       Владыка подошел к колдунье слишком близко, взяв ту грубо за подбородок. Его озлобленное лицо приблизилось еще сильнее, взгляды двух богов встретились. — Я не дурак, каким ты меня считаешь, Геката. Действительно думала, что сделаю тебя своей женой? Ты станешь управлять Подземьем только в том случае, если я буду верховным богом. И то, не обещаю, Зюсю же надо будет куда-то пристроить, — усмехнулся он и отстранился от нее, убрав руки за спину и сделав пару шагов назад. — Проваливай по-хорошему, Геката, пока ты окончательно не разозлила меня. Хотя, знаешь. Разлука с ней уже доконала меня. Чем дольше я жду, тем меньше шансов у меня остается, ведь она даже не смотрит в мою сторону на собраниях, но сейчас не об этом. Так, о чем я? Точно, вспомнил. Спасибо за идею. Я долго не мог решиться на то, чтобы сделать Афродите предложение на полном серьезе, а не в шутку, как это было раньше. Но ты и Мойры подарили мне уверенность, спасибо. Я искренне благодарен вам. А сейчас вон. И чтобы без крайней необходимости больше не видел тебя. — Как пожелаете, — сквозь зубы процедила колдунья и покинула заветные владения.

***

На следующий день. Раннее утро, Олимп.       Этот день не предвещал ничего особенного. Солнце все так же лениво поднималось из-за горизонта, настойчиво проникая своими лучами в окна Афины. Ее одноэтажный и невзрачный дом располагался прямо напротив обители Афродиты, что раздражало обеих хозяек. Богини не ладили с самого детства, поэтому Зевс и выделил им жилье рядом, хотел так примерить единокровных сестер, но все было безуспешно. Несмотря на безграничную любовь к Афине, отец отдал ей самый неуютный и маленький домик на Олимпе, так как считал, что ей большего не надо, ведь семейная жизнь ее не привлекала. «Ты же у меня практичная, Афина. Этот дом прекрасно подойдет для одинокой девушки, не так ли?»       Богиня всегда старалась вести себя холодно и грубо по отношению к другим. Ее крайне раздражали маячащие влюбленные парочки и все, что было связанно с ними. Именно поэтому большинство олимпийцев сторонилось Афину, так как любовью и искусством жил практически каждый. Она была словно белой вороной, и все искренне удивлялись, как ей удалось найти общий язык с Артемидой, чей родной брат-близнец являлся покровителем искусства.       Афина нехотя поднялась с кровати и принялась за свой утренний ритуал: первым делом пошла в ванную, сделала зарядку и подогрела вчерашние остатки супа, которые напоминали какие-то помои, нежели нормальную еду. Несмотря на свое пристрастие к порядку и чистоте, Афина совершенно не умела готовить и делать что-либо по хозяйству. Она готова была в миллионный раз выслушивать какого-нибудь смертного, строящего из себя философа, чем вновь попытаться починить вечно ломающийся туалет. Да, мужской руки здесь явно не хватает, вот только гордость Афины не позволит попросить у кого-нибудь помощи.       Выйдя из дома, она чуть было не столкнулась с запыхавшимся и явно встревоженным Гермесом, в руках которого находилось письмецо. — Смотри, куда летишь, Гермес, — пробурчала богиня и грубо оттолкнула его.       Но не рассчитала силу, бедолага упал на землю и потер ушибленное место, а бумажка выпала из его рук. Афина ловко подхватила ее, не дав белоснежному листу соприкоснуться с полом. — Ох, Афина! То же самое хочется сказать и тебе, — ответил он и быстро поднялся, попытавшись забрать у нее письмо, но богиня ловко убрала руку в сторону. — Это не тебе. — Да успокойся, Гермес. Почему ты так взволнован? Неужели отец впервые поручил тебе что-то важное? — ядовито произнесла она и раскрыла письмо. — Так-с, так-с, так-с. Что тут у нас…       Гермес хотел уже запротестовать, но было слишком поздно. Глаза Афины моментально прошлись по строчкам, а после сильно округлились, в следующую секунду раздался ее душераздирающий смех, способный покойника из могилы поднять. Низкорослый бог выдернул помятое письмо из ее рук и что-то забормотал себе под нос. — Ох, если кто-то узнает об этом раньше времени… Как я теперь передам ей письмо? Афина, прошу, угомонись! Об этом никто не должен знать, слышишь? Пока сам Зевс не объявит… — поникшим голосом произнес Гермес. — О-о-о, можешь даже не сомневаться. Я хочу увидеть всеобщую реакцию на собрании. Вот умора будет! — кое-как сдерживая свой заразительный смех, она направилась к главным воротам.

***

Немного ранее, покои Зевса.       Разгневанный громовержец восседал на своем белокаменном с позолотой троне. Зевс представлял из себя высокого и отлично сложенного мужчину с седой и немного кучерявой бородой. Сонные голубые глазенки пристально смотрели на младшего братца, который потревожил его покой и ни в какую не хотел переносить свой «важный» разговор на более позднее время. «Почему младшего?» — спросит человек, читавший мифы. Смертные придумали удивительную историю о том, как кровожадный отец пожирал своих детей и лишь самому младшему, то есть, Зевсу, удалось избежать этой участи. Однако в жизни все было совсем не так. Кронос никогда не увлекался каннибализмом, а громовержец и вовсе был первенцем, и его приход к власти не был столь триумфальным, как это описывали когда-то в мифах. — Аид, к чему такая спешка? Неужели нельзя было прийти позже? Скажем, часов в десять? Ты вообще смотришь на время? Сейчас еще шести нет! — возмущался он, томно зевая. — Разве повелитель Олимпа не должен встречать новый день раньше всех? А как же утренний обход, Зевс? Впрочем, это неважно. Я прекрасно понимаю, что ты безумно занят. Проверка земных баров отнимает очень много времени, — ухмыляясь, говорил Аид. — Что тебе нужно от меня? Говори по делу! Зачем пришел? — Ну, не гневайся ты так. Понимаешь, я хочу жениться…       Утреннюю тишину резко нарушил пронзительный смех громовержца. Да так, что в некоторых домах зажегся свет и раздались недовольные голоса. Лицо Аида наполнилось злостью, он гневно уставился на брата и из последних сил сдерживался, чтобы не запустить в него чем-нибудь горяченьким. Владыка не терпел, когда смеялись над его чувствами, но ради своего же счастливого будущего приходилось просто смотреть на это. Аид выдавил из себя что-то, отдаленно напоминающее улыбку, и смешок. Пальцы нервно застучали друг по дружке, он подошел к брату чуть ближе и попытался заговорить более веселым и спокойным голосом. — Да, в это сложно поверить, но я настроен решительно. — Не понимаю, правда, зачем меня надо было будить в такую рань, но это того стоило! И кто же эта счастливица? — никак не унимался Зевс. — Твоя дочь Афродита.       Смех громовержца резко затих, утренний покой вернулся на Олимп. Теперь уже лицо Зевса наполнилось гневом. До треска сжав свой трон, бог медленно поднялся с него. От седых волос исходили маленькие, но заметные электрические разряды. Казалось, произнеся Зевс сейчас хоть слово, то небо разразится громом и молниями. Масло в огонь подливала поистине дьявольская улыбка Аида. Реакция брата доставляла ему удовольствие. — О, вижу, ты безмерно рад за нас. Понимаю, что у тебя просто нет слов, чтобы описать, насколько ты счастлив, но я с удовольствием приму твое родительское благ… — НЕТ! — пронеслось эхом по всему Олимпу. — Ты в своем уме?! Да чтобы я выдал за тебя самую красивую и желанную богиню?! Не бывать этому! Слышишь?! НИКОГДА!       После этих слов он вновь приземлился на каменных трон. Злость бушевала в нем, а улыбка Аида испарилась. — Видимо, ты неправильно меня понял, Зевс, — сквозь зубы произнес бог. — Я принимаю твое родительское благословение с превеликой радостью. И принял бы его у Геры, будь вы с ней не в ссоре. Правда, для моей невесты она приемная мать, как и для большинства твоих детей. Да и мне тут птичка нашептала, что кое-кто решил вспомнить молодость и принялся за старое. Интересно, как отреагирует на это Гера, учитывая, что вы уже несколько недель не разговариваете друг с другом? — Ты… откуда… — Чтобы быть в курсе всего, мне необязательно иметь под рукой Гермеса. — Это шантаж? — Конечно же нет! У меня и в мыслях не было рушить твой брак, но только в том случае, брат, если ты не будешь препятствовать моему.       И в следующее мгновение были произнесены, пожалуй, одни из самых заветных слов для Аида. Зевс печально склонил голову и позвал Гермеса, а повелитель мертвых расплылся в коварной и зловещей улыбке.       Все было решено. Свадьба состоится на Олимпе после завтрашней вечеринки у Посейдона. Возможно, будет что-то грандиозное, ведь именно Афродита станет первой среди детей Зевса, кто свяжет себя узами брака. Об этом будет объявлено на вечернем собрании. Бедный Арес, единственный лучик света для него на Олимпе погаснет. А всеобщий ужас наверняка разбавит ехидный смешок Афины. А что же Афродита?.. Узнав о собственной свадьбе, она чуть не рухнула на пол, лишь с мольбой в глазах посмотрела на отца, но тот был бессилен. Несмотря на многочисленные измены, он любил Геру и боялся потерять ее. И готов был жертвовать всем, лишь бы сохранить шаткий брак, в том числе и счастьем дочери (скорее, выгодным замужеством). Афродита будто бы вычеркнула все приятные воспоминания, связанные с Аидом, лишь с ненавистью в глазах посмотрела на него и в слезах покинула покои громовержца.       Но свадьбе быть. И красивое кольцо с маленьким бриллиантом уже красовалось на тонком пальце богини.