Мифы Древней Греции, в которых что-то пошло не так

      Время неумолимо бежало, оставив позади себя три времени года. Обычно боги не замечали, как проходили месяца, года, да даже века, но в этот раз было все по-другому. Впервые за столь очень долгое время должны были появиться на свет новые бессмертные создания, да еще и от союзов таких нестандартных пар. К большому несчастью Афины, Зевс все же выдал ее замуж за Гефеста, после чего тот переехал в дом богини мудрости. Сплетен, постоянно гулявших по Олимпу, становилось с каждым днем все больше, этот год выдался поистине необыкновенным, никто уже не ждал событий, которые могли бы удивить сильнее, чем свадьба Афродиты и беременность Афины. Олимп.       Несмотря на то, что погода на Олимпе круглый год была одинакова, весну любили больше всего. Деметра, богиня плодородия, любила украшать олимпийские клумбы различными цветами, которые своим ароматом поднимали настроение практически каждому олимпийцу (не считая Афины из-за ее аллергии). Порой женщина грустила из-за своего одиночества, поэтому иногда на Земле шли непродолжительные дожди. Чтобы хоть как-то заполнить эту пустоту, богиня много времени уделяла детям Зевса и была несказанно рада, когда узнала о беременности любимой племянницы.       И вот, придя к ней с очередной корзиной, полной сочных фруктов, Деметра села возле Афины на диван, с восхищением посмотрев на ее большой живот. — Ах, моя дорогая, как быстро летит время! Не верится, что совсем скоро смогу вновь понянчить чудного малыша, — радостно произнесла она, потянув руку в сторону Афины, но та резко отстранилась от нее, слегка искривив лицо. — Деметра, я тебе благодарна за еду, но, прошу, дай мне побыть одной. — Ой, Афиночка, ты и так целыми днями сидишь здесь, в этих четырех стенах, в гордом одиночестве, — отмахнулась тетушка, приложив свою полную ладонь к животу племянницы. — Афина… — раздраженно поправила ее богиня.       Поняв, что сопротивляться бесполезно, она позволила Деметре остаться еще на несколько минут, которые в результате вылились в час, если не больше. Богиня плодородия без умолку что-то рассказывала: про то, как была беременна Гера в свое время, как нянчились ее две сестры и она сама с детьми Зевса, да и вообще про последние новости Олимпа. Афина практически все, что говорила тетя, пропускала мимо ушей, ведь ей приходилось это выслушивать чуть ли не каждый день. Она просто закрыла глаза в надежде, что Морфей сжалится над ней и заберет в свое прекрасное царство снов подальше от этих утомляющих рассказов, но, увы, он не услышал ее молитвы. Внезапно богиня почувствовала пинок внутри себя. Приоткрыв заспанные глаза, Афина увидела восторженное лицо Деметры, ощутившей шевеление своей рукой, которую так и не убрала с живота племянницы. — Он пинается! — восторженно воскликнула она, смахнув с щеки слезинку, — а вдруг это девочка? Афина, ты думала над тем, кто родится? Может, уже имена выбрала? Признавайся! Обещаю, если ты захочешь, то я сохраню это в тайне. — Нет, не думала, мне все равно, — грубо ответила ей богиня, отведя взгляд в сторону приоткрытого окна. — И вообще я откажусь от ребенка, как только он родится. Отправлю его в земной детский дом. Там ему будет гораздо лучше, чем со мной. — Но… Афина, это же твое дитя… — Это не обсуждается, Деметра. Я давно уже все решила, — вновь посмотрела на нее она, нахмурив тонкие брови. — А сейчас, пожалуйста, оставь меня наконец-то одну. Я хочу тишины.       Как только тетя наконец-то покинула ее дом, Афина вздохнула полной грудью, неспеша поднялась со старого дивана и направилась в сторону кухни. Шла она довольно-таки медленно, держа правую руку на пояснице. Ей уже как можно скорее хотелось родить, чтобы вернуться в привычный темп жизни. Девушка устала от вечно отекающих ног, больной спины (хоть Гефест иногда ей и предлагал массаж, но она всегда отказывалась в грубой форме), скачков гормонов, из-за которых ее настроение часто менялось, и неутолимого чувства голода. «Не думала я, что богини мучаются так же, как и смертные. Зато в кои-то веки хоть один устаревший принцип отца радует меня: мы всегда должны по Олимпу ходить в этих длинных, но, как правило, просторных туниках, сейчас они как нельзя кстати. Да, дома ты волен сам себе выбирать одежду, но, к несчастью, все штаны малы», — размышляла про себя Афина, доставая из кухонного шкафчика остатки любимого печенья к чаю. Но тут послышался стук, кажется, открылась входная дверь. Кухня находилась совсем рядом, от коридора ее отделяла небольшая деревянная арка, поэтому богиня даже не стала тратить свои силы, чтобы выйти куда-то, и просто обернулась. Увидев пришедшего Гефеста, она нахмурилась и тотчас же вернулась к приготовлению ароматного напитка. — Афина, я пришел! — громогласно произнес он, зайдя на кухню. — Очень жаль. Думала, что ты не найдешь дорогу к моему дому и мне придется стать матерью-одиночкой, — съязвила она, наигранно смахнув воображаемую слезу и налив себе чаю, села за стол. — И сколько раз тебе повторять, что у меня идеальный слух и что не надо так кричать? — Не будь такой грубой, — вздохнул бог подошел к ней и хотел уже поцеловать в щечку, но та отпрянула от него, выставив вперед указательный палец. — Не смей прикасаться ко мне, Гефест, — делая паузу после каждого слова, сказала Афина. — Кажется, ты забываешь, что мы с тобой все-таки муж и жена. — Извини, но это была не моя идея. Скажи спасибо нашему отцу, что тебе в жены досталась я, а не твоя сисястая подружка, — закатив глаза, произнесла богиня и медленно поднялась со стула, взяв в руки кружку чая и печенье. — Причем здесь она? Меня сейчас совсем не интересует Афродита, — ответил Геф, нахмурив свои густые брови. — О, правда? Скажи это своему дружку в штанишках, когда в очередной раз решишь выпить чего-нибудь покрепче, — сунув печеньку в рот, она грубо похлопала по его голове, будто сейчас перед ней стоял не собственный муж, а домашний пес. — Не нарывайся… — А то что? Ударишь меня? — усмехнулась Афина, обернувшись к нему около выхода. — Ты слишком плохого мнения обо мне, дорогая жена. Понимаю, что я не Аполлон и не могу всем нравиться, но я и не такое говно, с которым ты меня постоянно сравниваешь, — злобно ответил ей бог, сжимая кулаки. — Да неужели?! — наигранно ахнула она, отпив ароматного напитка из кружки. — По тебе и не скажешь. А сейчас дай мне насладиться тишиной, Гефест, которую у меня уже который день отнимает Деметра своими однотипными рассказами про наше общее и, к несчастью, незабываемое детство.       Бог что-то хотел сказать ей в ответ, но, поняв, что богиня просто-напросто проигнорирует его или вновь кинет какую-нибудь колкость, промолчал и резко ударил кулаком по столу так, что на нем появилась трещина. «Ничего, я заставлю ее себя уважать», — подумал Геф, а после принялся греть позавчерашний обед.       И так выглядела чуть ли не каждая стычка супружеской пары. Почему именно стычка? Да потому что это сложно назвать нормальными отношениями. Они живут вместе под одной крышей уже столько месяцев, но Афина всячески старается избегать Гефеста: едят раздельно, бог спит на неудобном диване в гостиной, а она — на кровати в своей спальне, первое время богиня вставала на работу раньше самого Зевса, лишь бы не встречаться с ненавистным муженьком, но сейчас же и вовсе из-за беременности сидит все дни напролет дома. И если каким-то образом их пути пересекались, то начиналась очередная перепалка.       Поначалу Афина по несколько раз в день ходила к Зевсу, слезно умоляя того, чтобы он отменил злощастную свадьбу, но, к сожалению, напрасно. Отец был непреклонен. Он считал, что ребенок должен расти в полноценной семье (ага, наверное, именно поэтому всех детей от других женщин приводил в дом, правда, пока у Геры терпение не лопнуло), где его бы окружала любовью не только мама, но и папа, который явно не ладил временами со своей полысевшей головой. Афина же решила для себя, что раз Зевс не собирается их разводить (ах да, очередной его устаревший принцип: родители распоряжаются детьми и выбирают — хотят ли давать согласие на женитьбу или нет), то она сама сделает все возможное, чтобы этот брак распался и Гефест бежал из ее дома, сверкая пятками только так. Ведь богиня ненавидит своего единокровного братца, наверное, сильнее, чем Афродиту. И от одной мысли, что ее ребенок от Него, что он может быть похожим на отца не только внешне, но и по характеру, выворачивает наизнанку. Да, все то время, что они живут вместе, Геф не пьет и ведет себя вполне адекватно, но если же сорвется, то опять начнет в каждом движущемся предмете видеть свою ненаглядную Афродиту. «Это все из-за этой проклятой выскочки. Раз отец не наказал ее тогда, то рано или поздно это обязательно сделаю я», — порой размышляла Афина, нервно сжимая край подушки, представляя вместо него тонкую шейку богини любви.

***

Подземье, вечер.       Каждый день для Афродиты — это сплошное дежавю: после разборок на Олимпе Аид сделал все возможное, чтобы жена не смогла покинуть его царство. Он считал, что так будет гораздо лучше и безопаснее для нее, ведь у повелителя мертвых есть свои недруги, которые наверняка уже в курсе о том, что у того совсем скоро появится первенец, мало ли что этим чудищам, людям или же богам взбредет в их головы. Да и Гефест как заряженное ружье — никогда не знаешь, когда выстрелит снова. Но Афродите не было легче от его такой заботы. Она чувствовала себя преступницей, как будто за тот проступок ее все же наказали, правда, не Зевс, а сам Аид. Все дни напролет сидеть в мрачном подвале (именно с ним у нее начало ассоциироваться это жилье за столько месяцев), слышать по ночам пугающие завывания душ (хоть река Стикс и была не совсем рядом), видеть монстров, приходящих в тронный зал (правда, в это время ее тут же в спальне запирали Боль и Паник, на всякий случай), — это пытка для нее. Она привыкла к совсем другой жизни за столько тысячелетий, и сейчас ей крайне сложно смириться с такой. Да, владыка иногда отпускал девушку в земные сады вместе со своими чертями, чтобы был хоть какой-то свежий воздух, но это происходило так редко, что богиня порой забывала, как пахли ее любимые цветы. Да и Афродите очень не хватало живого общения с другими богами, людьми, так как он запретил ей ходить на работу, считая, что с этим прекрасно справятся подчиненные, пока та беременна.       И этот день не предвещал абсолютно ничего нового. Лежа на кровати и смотря по телевизору какой-то невзрачный фильм, девушка медленно гладила свой большой живот и, чувствуя, как малышка иногда пиналась, улыбалась. Да, Афродита верила Мойрам и была уверена, что родится дочь, но ничего не говорила об этом своему мужу, так как он же думал, что у него непременно должен появиться сын. Тут дверь в спальню резко открылась, оторвав взгляд от телевизора и тяжело вздохнув, девушка увидела вошедших и улыбающихся Боля и Паника. «Опять они…» — пронеслось у нее в голове. — Афродита, а мы тебе покушать принесли, — радостно пролепетал Паник, запрыгнув на кровать и положив перед ней большую тарелку спелых фруктов. — Спасибо, но я не голодна, — ответила богиня, слегка улыбнувшись. — Ну-ну, чтобы быть таким же крепким и сильным, как его отец, маленький Аид II должен хорошо питаться, — еле сдерживая смех, произнес Боль, встав на краешек кровати. — Маленький кто? — ошарашенно спросила девушка, положив руку на сердце, — это Аид придумал нашему ребенку такое имя?.. Или это ваших рук дело? — Секрет, — одновременно произнесли черти, захихикав. — Нет, нет и еще раз нет! Я не хочу, чтобы так звали моего… сына. — А ты только представь: вдруг он родится и будет просто копией Его Гневного Величества! — пролепетал Боль. — Огненные волосы, острые зубы. Красавец, верно? — подхватил Паник. — Самый настоящий принц!       Только сейчас Афродиту осенило. А что, если и правда их девочка, ее малышка, родится копией Аида? Ведь не зря же говорят, что дочки похожи на отцов, а сыновья — на матерей. И этот факт действительно напугал девушку. Хоть Аид и по-своему заботился о ней, явно испытывал сильные чувства, Афродита не могла ответить ему взаимностью до сих пор. Да, он ей все же хоть немного, но начал нравиться, но не более, его внешность иногда пугала ее (особенно так резко вспыхивающие от гнева волосы). Она прекрасно понимала, что это, возможно, из-за того, что еще до конца не остыли чувства к тому, кого девушка еще в недалеком прошлом видела мужем и отцом своих будущих детей.       Афродита боялась — а вдруг над ее дочкой будут смеяться, если та родится не такой, как все? Если это будет происходить на глазах всего Олимпа и если вспомнит тот злосчастный случай с Гефестом, который благодаря Аиду все забыли, то она может не выдержать такого давления и просто расплакаться, никак не защитив своего ребенка. «Я буду сильной, как и говорила это еще несколько месяцев назад. Хотя бы ради нее», — подумала про себя девушка, пока не услышала собственное имя. — Афродита, Афродита, — говорил Паник, медленно проводя рукой перед ее глазами. — С тобой все хорошо? — Если ты обиделась на нас, то прости и, — упав перед ней на колени и протянув руки в ее сторону, слезно выдавил его друг, — пожалуйста, ничего не говори Аиду. Он поджарит нас. — Я не…       Но не успела девушка произнести и слово, как боль резко пронзило ее тело. Зажмурившись, она положила руки на живот и начала медленно поглаживать его. — Так, спокойствие! Я сейчас же позову Гекату! — запаниковал голубой чертенок, хватаясь за голову. — Идиот, Аид нас точно убьет за это! — стукнул его по голове Боль. — Какая еще Геката?! Он и так игнорирует все встречи с ней, а ты собираешься без приглашения привести ее сюда! — А что ты еще предлагаешь сделать?! Мойры слишком занятые, а других женщин в Подземье нет. А олимпийцам, мне кажется, Аид будет не рад еще больше. — Да он всегда недоволен, — пробурчал Боль. — Зачем вообще кого-то звать? У нее просто заболел живот. Афродита не рожает. Ведь так?..       Богиня лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша и держась за живот, но, зажмурившись от вновь появившейся боли, она невольно простонала. Перепугавшись, черти тут же спрыгнули с кровати и побежали к дому Гекаты. Тем временем, Олимп. — Это близнецы! — Что?..       Последнее еле слышно произнесла измученная Афина. Она лежала на кровати в своем доме, окруженная Герой, Деметрой и Гестией, Гефеста же не пускали к ней. Прежде богиня еще никогда не чувствовала такой дикой усталости как сегодня. Даже поля сражений, на которых она бывала когда-то, не выматывали ее так сильно, как эти роды. Картинка перед глазами была довольно не четкой, а в ушах неприятно гудело, детский плач, напоминавший вопль раненного зверя, вызывал не радость, а лишь головную боль. Но тут Афина почувствовала, как ей к груди приложили что-то маленькое и такое теплое. Сфокусировав зрение, богиня разглядела совсем крохотного ребенка, Ее ребенка, который приоткрыл свои светло-серые глазки, но практически тут же закрыл их вновь. — Это твоя дочка, Афина, — смахнув слезы умиления, на немой вопрос ответила Гестия.       Богиня наконец-то вернулась в реальность, к ней только сейчас пришло осознание, что она стала мамой. Проведя аккуратно пальцами по коротким и огненно-рыжим волосикам малышки, она дотронулась до ее нежной щечки, а после осторожно прикоснулась губами к лобику. Эмоции нахлынули, и Афина сама не заметила, как невольно заплакала. Сердце сжалось, вспоминая свои слова, произнесенные ранее. Она и представить не могла, что станет абсолютно все равно на то, похожа ли малышка на ненавистного Гефеста, что, увидев эту кроху, ей не захочется с ней расстаться… — А это твой сын, — радостно произнесла Гера, приложив к другой груди ребенка.        «Сын…» — пронеслось в голове Афины. Взглянув на него и его рыжие, хоть и светлее, чем у сестры, волосы, она почему-то вновь задумалась о том, о чем говорила сегодня с Деметрой. Ей стало жутко, что эти мысли снова начали заполонять ее голову. «Не будь такой глупой, Афина. И что, что он мальчик? Это же не значит, что ребенок пойдет весь в отца», — говорил здравый смысл. «Ведь так?..» — притаилась доля сомнения. Но тут она перевела взгляд на дверь и сквозь застилавшую ее глаза пелену слез смогла разглядеть пришедшую подругу (на самом деле, та стояла здесь уже несколько минут). Артемида с волнением смотрела на нее и боялась подходить ближе. Афина не выдержала накатившую бурю эмоций и заплакала еще сильнее. — Я… я н-не мог-гу… — передала она в мысли пришедшей девушки, медленно покачивая головой в стороны.       Артемида улыбнулась и уверенным шагом направилась к кровати. Присев на ее краешек, она внимательно принялась рассматривать малышей, а после сама не выдержала и пустила слезинку, быстро смахнув с щеки. — Они такие крохотные и милые… По-моему, твои маленькие копии, — произнесла богиня и, переведя взгляд на подругу, помогла утереть ей слезы. — Особенно мальчик. — Я так рада, что ты все-таки передумала, Афина, — сказала Деметра с улыбкой, поняв, что та не собирается расставаться с детьми. — Сделала правильный выбор. Как их назовешь? Дорогая, ты же все-таки думала над их имена, да?       Если бы Афина сейчас была в своем привычном состоянии, то наверняка бы начала отнекиваться, но ей совершенно не хотелось этого делать. Да, она тогда соврала тетушке и уже давно, не зная зачем, придумала имена как для девочки, так и для мальчика. И ей было абсолютно все равно, если они не устроят Гефеста. Богиня перевела взгляд на дочку, вновь поцеловав кроху в лоб, а затем посмотрела на сына. — Нео и Иму.