Мифы Древней Греции, в которых что-то пошло не так

Раннее утро, Подземье.       Прошедший день для Аида выдался весьма напряженным: утреннее письмо от Гекаты, предлагавшей что-то насчет захвата Олимпа (от этой идеи, кстати, он давно отказался), подчиненные никак не хотели нормально выполнять его приказы, смертные, практически согласившиеся на сделку с ним, отказывались в последний момент, да и приток новых душ был маловат — все это крайне раздражало и вызывало бурю гнева у повелителя мертвых. И вот, возвращаясь наконец-таки домой и мечтая лишь о том, что ему удастся хоть немного поспать, бог увидел ненавистную ведьму, покидающую их с Афродитой спальню. Сжав руки в кулаки и дав разгореться своим волосам так, что они осветили весь темный коридор, Аид подлетел к ней, схватив за плечи, из-за чего та крикнула от испуга. — Что ты здесь забыла? — делая паузу после каждого слова, гневно процедил он сквозь зубы. — Я говорил тебе, Геката, чтобы ты и близко не подходила к моей жене? Говорил? Отвечай же! — Тише, тише, мой владыка, — произнесла она, стараясь как можно милее улыбаться. — Меня позвали твои приспешники. — Боль и Паник?! — перебил ее Аид, становясь багровее от гнева. — На твоем месте, лапуля, я бы сказала «спасибо», — ответила ведьма, отцепив от себя руки Аида. — Что ж, повелитель, поздравляю с рождением первенца. — Что?.. — опешил бог, из-за чего его волосы вернулись в привычное состояние, и он тут же распахнул дверь спальни, не заметив, как Геката растворилась во тьме.       На кровати лежала Афродита, прижимая к себе малютку, закутанную в черную пеленку. Услышав, что в комнату кто-то вошел, она перевела взгляд на мужа, устало улыбнувшись. Он же стоял как вкопанный около прохода, до конца не осознавая, что стал отцом впервые за столько тысяч лет. Но, почувствовав, что его дергают за хитон, пришел в себя. Опустив взгляд вниз, Аид увидел Боля и Паника, которые с опаской поглядывали на него и пытались что-то сказать. Новая волна гнева накатила на него, разжигая волосы с такой силой, что огонь от них доставал до плеч. Бог резко схватил прихвостней за горло, а после чего заорал так, что его голос был слышен, наверное, в каждом уголке Подземного царства. — Идиоты! Тупицы! О чем вы только думали?! Почему ничего не сообщили мне?! — П-п-повел-литель, Вы был-ли зан-н-няты, — прохрипел Паник, сдерживая слезы от сильной боли. — Аид… — Занят?! — завопил он и, не выдержав, поджарил обоих, выпустив из своих рук. — Да я бы примчался сюда сразу же, если бы вы, презренные черви, сообщили в первую очередь МНЕ, а не Гекате! — Простите нас, господин! — потушив огонь, бесы бросились ему в ноги, расцеловывая подол его хитона. — Это началось так внезапно, не знали, что делать. Вы бы расстроились, если бы мы позвали кого-то из олимпийцев… — произнес Боль, сжимая одеяние повелителя. — Аид… — Расстроился?! Вы в своем уме?! По-вашему, Геката, которая ни разу ни у кого не принимала роды, знает лучше, чем мои сестры? — кинув в них огненный шар, крикнул бог, из-за чего прихвостни отбежали от него, сжавшись в углу комнаты. — Н-но она же справилась… — сглотнув, ответил на возмущение Паник. — Аид! — наконец-то смогла до него достучаться Афродита.       Услышав ее голос, владыка перевел взгляд на жену, ему стало стыдно, что со своими криками он совсем забыл о самом главном. Не глядя на бесов, Аид бросил в них огненный шар и медленно подошел к кровати. Не выдержав прямого зрительного контакта, владыка отвел взгляд куда-то в сторону, непроизвольно сглотнув. — Извини, что тебе пришлось все это услышать. Как ты себя чувствуешь? — вновь посмотрел на нее повелитель мертвых. — И кто у нас родился? Сын? — Устала, но, думаю, крепкий сон вернет мне силы, — Афродита вновь улыбнулась, убрав кусок пеленки с лица новорожденного. — Это девочка.       Аид немного расстроился, так как надеялся, что родится мальчик, но не подал виду. Сев на край кровати, он посмотрел на ребенка. Еще сложно было судить, на кого похожа малышка — на него или Афродиту, но, несмотря на это, бог сразу приметил бледный цвет кожи, не свойственный олимпийцам, и черные, как сажа, волосы. Вдруг кроха приоткрыла свои глазки, голубые глазки, такие же, как у ее матери. Аид невольно улыбнулся, но как только богиня протянула ему дочь, то тут же вскочил с кровати. — Я не возьму ее, она такая крохотная. Вдруг нечаянно уроню, — начал отнекиваться бог. — Ты не рад, что наш первенец — девочка? — с досадой произнесла Афродита, прижав ребенка к себе. — Нет-нет-нет, что ты? Рад, даже очень, просто пойми — я никогда не держал таких маленький детей на руках, хоть в это и сложно поверить, учитывая, сколько у меня племянников. Ну, может, пару раз брал Ареса, но этот карапуз никогда не был пушинкой. А наша Персефона… — Наша кто? — удивленно вскинула брови богиня, похлопав длинными ресницами. — Персефона, — с серьезным лицом повторил Аид, скрестив свои тощие пальцы. — Ты хочешь так назвать нашу дочь?.. — не верила своим ушам девушка. — Но это же абсурд! Ведь такое же имя было у… — Да-да-да, я читал мифы, — протороторил повелитель мертвых, отмахнувшись. — Ты же сама знаешь, что все это сказки, выдумки смертных. А имя красивое, так зачем ему пропадать, а? Думаю, оно идеально ей подойдет. Уже предвкушаю выражение лица Зюси, когда он услышит его. — А ты не хочешь спросить меня? — сместив брови к переносице, произнесла Афродита. — Вдруг мне не нравится оно. — У тебя есть идеи получше? — закатив глаза, Адик начал расхаживать по спальне. — Может, Гармония? Эвномия? Или какие еще там имена были у твоих дочерей из мифов? — с издевкой спросил он.       Но богиня ничего не ответила ему, ей стало так обидно из-за его слов, что еще немного и непрошенные бы слезы потекли по щекам. Неужели ему плевать на ее мнение? Может, она действительно хотела выбрать одно из этих имен, ей они и правда нравились, а он взял и высмеял их. Еще не хватало, чтобы муж начал потешаться над ней так же, как и другие боги в свое время. Но девушка сдержала нахлынувшие эмоции, лишь повернулась набок вместе с дочкой, поцеловав ту в лоб. — Вот и договорились, — холодно произнес Аид.

***

Спустя пару недель, Олимп.       Афина уже несколько раз успела пожалеть о своем решении. Ее дети плакали день и ночь и так часто просили еду, что у богини под глазами образовались не просто синяки, а самые настоящие впадины, потому что совсем позабыла, что такое сон. Да и какой бы сильной она не пыталась казаться, ей пришлось принять помощь Гефеста, ибо без него было бы крайне сложно, но рядом он мог находиться лишь ранним утром и вечером, так как все остальное время работал. Конечно, ее продолжала навещать Деметра, тетушка учила, как правильно обращаться с детьми, и сама была не против понянчиться с ними, но постоянные разговоры вызывали у Афины лишь головную боль. Как же ей не хватало тишины…       Она стояла у открытого окна на кухне, держа на руках Нео и качая его. Малыш никак не мог уснуть, из-за чего капризничал. Богине казалось, что ее раздражение когда-нибудь достигнет пика и она выкинет его в окно или же сдаст в земной приют. «О боги, дайте мне сил и терпения. Я так больше не могу. Когда он уже заткнется?» — думала про себя Афина, выглядывая из окна и наблюдая издалека за тем, как Гермес и еще пару добровольцев украшали главную площадь Олимпа. Зевс решил, что нужно непременно отметить рождение новых богов, так как такое происходит очень и очень редко. Правда, этот грандиозный праздник был не только для Нео и Иму, но еще и для новорожденного ребенка Афродиты. Когда Афина узнала, что родила практически в один день с ней, то подумала, что ее разыграли, что это чья-то плохая шутка, но, услышав данную новость от Гермеса, посланца богов, поверила. Ей до ужаса было интересно, кто родился у Афродиты, ведь пол и имя ребенка Аид почему-то никому не хотел говорить. «Я не удивлюсь, если у них появился кто-то наподобие Цербера», — усмехалась Афина, предвкушая сегодняшнюю встречу.       Почувствовав, что Нео перестал шевелиться и засопел, она перевела взгляд на него — мальчик наконец-то уснул. Вздохнув от облегчения, богиня медленно направилась в сторону спальни, боясь снова разбудить ребенка, чей сон все эти дни был крайне не спокойным. Спустя пару часов, начало торжества.       Сегодня для всех по приказу Зевса был объявлен выходной. И боги бы радовались этому событию еще больше, если бы не пришлось тратиться на подарки для новорожденных. Пришедшие на празднество складывали все свои дары в две беседки. Многие дарили игрушки, некоторые считали, что лучше дать пару сотен драхм, чтобы родители сами купили то, что им нужно. Кто-то и вовсе приносил какие-то золотые украшения, которые Афина намеревалась продать в будущем, так как считала, что это бесполезная трата денег.       Все колонны были украшены атласными лентами розовых и голубых цветов. Повсюду стояли столы с фруктами и различными напитками, как когда-то на свадьбе Аида и Афродиты. Но вот в центре, чуть дальше от олимпийского фонтана, были три люльки, в двух из которых лежали Нео с Иму, смотрящие на все происходящее с большим интересом. Подошедшие богини сразу же облепляли их со всех сторон, умиляясь малюткам и, конечно же, поздравляя рядом стоящую Афину с рождением таких чудных крох. Но все же всем куда интереснее было посмотреть на новоиспеченного жителя Подземного царства, родители которого что-то совсем не торопились на праздник. — Прошел уже целый час, а Афродиты все еще нет, — воскликнула одна из богинь — Может, она вообще не придет после того, что устроила здесь год назад, — предположила Артемида. — Наша красавица просто боится, ведь родила богиня в ночь не то сына, не то дочь, — с издевкой произнесла Афина, засмеявшись от собственной речи.       Стоявшие рядом представительницы прекрасного пола поддержали ее, залившись смехом. — Девушки, разойдитесь! — послышался сзади них голос Ареса, который пытался пройти к люлькам, не растолкав никого. — О, а вот и братец пожаловал, — произнесла Афина с усмешкой, скрестив руки на груди. — Дамы, пропустите нашего гномика. Арес, может, тебе стульчик принести, чтобы ты мог встать на него? А то так вряд ли увидишь моих детей, колыбельные достаточно высоковаты.       Вновь рассмеявшись, богини расступились перед богом войны, давая ему пройти. — Очень смешная шутка, — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки. — Я не настолько низкий, это ты просто высокая. И вообще пришел сюда не ссориться, а посмотреть на своих племянников. — Зачем тебе мои дети, Арес? Сейчас, конечно, можешь на них взглянуть, но я тебе все равно не дам с ними видеться позже. Ты будешь оказывать дурное влияние. Я видела Фобоса и Деймоса, и мне совсем не хочется, чтобы интеллектуальные способности Иму и Нео были на одном уровне с их. — Вот зачем ты все вечно портишь, а? Тебе не надоело еще? — произнес он, переведя взгляд с сестры на племянников. — Нео и Иму, говоришь? Какие странные имена. Твоя умная голова ничего получше не могла придумать? — Старалась специально для тебя, брат. Чтобы тебе было легче запомнить. — Маленькие дети все такие страшные. А эти еще и на тебя похожи, — проигнорировал ее издевку Арес, тыкнув пальцем в щечку Иму, из-за чего та вздрогнула, испугалась и громко заплакала. — Не тычь в нее своими толстыми сардельками, — произнесла Афина, шлепнув брата по лбу, и, взяв дочку на руки, принялась ее успокаивать.       Богини возмущенно зашептались, оттолкнули Ареса от люлек, загородив их собой. — Я до нее еле дотронулся! — возмущался бог, скрестив руки на груди. — И вообще, где твой муж? Надеюсь, Гефест еще жив. — Я что, по-твоему, слежу за ним? Понятия не имею, где твой брат. Наверняка втихаря напивается. Но не волнуйся. Как только придет Афродита, то Гефест появится тут как тут. — Вспомнишь солнышко — вот и лучик. Смотри, — произнесла Артемида, показывая рукой в сторону прибывших богов.       Около одной из праздничных колонн стояли Аид и Афродита, которая держала на руках ребенка, закутанного в сиреневого цвета ткань. Он не изменял своим традициям, и, пожалуй, собственная свадьба — это единственное мероприятие, на котором повелитель мертвых был одет во что-то праздничное. Девушка же выглядела как всегда сногсшибательно: распущенные длинные волосы, слегка развивающиеся от ветерка, золотые украшения, красивая туника нежно-сиреневого цвета, подчеркивающая ее прекрасные формы, вызывающие восхищенные взгляд у мужчин и завистливые у женщин. Казалось, беременность и роды абсолютно никак не сказались на ее фигуре, чего нельзя было сказать об Афине, которая хоть чуть-чуть, но поправилась. Внимание богинь тут же переключилась на нее, и те неуверенно, ибо побаивались Аида, двинулись в ее сторону, оставив около люлек троицу. — По-моему, она стала еще красивее… — произнес Арес, не отводя завороженного взгляда от любимой. — В Подземном царстве закончилась розовая ткань? Или сиреневый — ее новый любимый цвет? — фыркнула Афина. — Так через пару лет на черный перейдет. — Может, подойдем поближе к ним? — предложила Артемида. — Нет, они сами придут сюда, — отрезала богиня мудрости и, вернув в люльку успокоившуюся Иму, посмотрела на Ареса. — Чтобы ты больше не прикасался к моей дочери, понял меня?       Но не успел он ответить, как слова Афины подтвердились — Аид и Афродита направились прямо в их сторону. Афина демонстративно взяла и отодвинула пустую колыбельную подальше от тех, где были ее дети. Богиня любви одарила ее презрительным взглядом и, лишь немного задрав голову, хмыкнула. Но тут из-за спины Афины вышли Зевс с Герой. — Адик! Давненько я не видел твою кислую физиономию! — радостно произнес бог грома и молний, стиснув в своих объятиях братца. — Поздравляю с рождением ребенка! Ты наконец-то стал папочкой! — Отцом, — поправил его Аид, попытавшись высвободиться из крепкой хватки Зевса, но все было тщетно. — Папочкой меня будет называть жена в порыве страсти. Но все равно спасибо. Я так рад, что ты наконец-то стал дедушкой!       Афродита возмущенно пнула мужа локтем в бок, а недовольный повелитель Олимпа ослабил объятия и отпустил брата. Гера же сохраняла невозмутимо спокойное выражение лица, проигнорировав высказывание младшего брата и ропот богов. Она лишь расправила руки в стороны, приветствуя гостей. — Аид, Афродита, примите мои поздравления и эти дары от всех нас, — важно произнесла она, улыбнувшись и посмотрев на одну из беседок, — в честь рождения…       Но тут богиня запнулась, так как никак не могла вспомнить ни имя, ни пол новорожденного ребенка. Гера заволновалась, потому что всегда ответственно подходила к официальным мероприятиям, а тут случился такой казус. Она перевела взгляд на Гермеса, что был совсем неподалеку, но тот лишь пожал плечами. — Э, брат, по-моему, ты в письме забыл указать кое-что важное, — попытался хоть как-то помочь супруге Зевс. — … в честь рождения дочери, — внезапно закончила речь Афродита. — Видимо, я что-то упустила, — мягко сказала Гера, — но вот не пом… — А мы и не говорили. Хотели сделать сюрприз, — произнес Аид, положив руку на талию жены. — Сюрприз? — недоумевающе переспросил Зевс, почесав затылок.       Пока боги выясняли недосказанности, а трио не сдвинулось с мест, внимательно слушая разговор, к Афине подошел трезвый Гефест, положив свою большую ладонь на ее талию. Артемида искривилась, а Арес же расхохотался. — Я тебе что говорила, Гефест? — процедила сквозь зубы богиня мудрости, попытавшись убрать мешавшуюся руку, но хватка была довольно сильной. — Я все прекрасно помню. Но сегодня такой день, когда мы должны изображать счастливую семью. Хотя бы ради Нео и Иму, которые спустя много лет захотят пересмотреть фотографии с торжества и увидят на них нас, — произнес Гефест, не смотря на дорогую женушку. — М-можно я буду этим фотографом? — сквозь смех сказал Арес. — Надеюсь, они унаследуют мой склад ума, прекрасно все поймут и не будут задавать лишних вопросов, поэтому это ни к чему, Геф. Я не хочу, чтобы мои дети жили иллюзиями, ясно? — гневно ответила Афина, проигнорировав слова другого брата, и все же отцепила от себя руку. — Наши дети, — поправил ее Гефест.       Богиня мудрости вновь хотела запротестовать, но на нее шикнула Артемида, показывая рукой в сторону Аида и Афродиты, ведь те наконец-то собрались говорить имя своей дочери. — Да мне уже все рав… — не успела закончить фразу Афина. — Персефона, — произнес гордо довольный Аид, вызвав всеобщее волнение. — Но… — проговорила Деметра, тут же отпив из бокала, понимая, что ей становится плохо. — Где-то я уже слышал это имя… — задумчиво проговорил Арес. — Если его предложил Аид, то он куда больший извращенец, чем я думала… — опешила Афина. — Что?.. — практически в унисон произнесли другие боги. — Ты в своем уме?! — раздался гневный бас Зевса, приведя в чувства других. — Что, тоже имя приглянулось? А все, кто не успел, тот опоздал, — радостно проговорил Адик, хлопнув брата по плечу.       Лицо бога стало пунцовым, облака тут же потемнели, а в руках появилась одна из молний. — Зевс, ты чего? — произнес подошедший Посейдон. — Адик же не собирается потом на ней жениться! Это просто имя. Красивое, кстати.       Ему все же удалось немного успокоиться, и погода вновь начала нормализовываться. — Разрази меня гром, у меня и в мыслях не было ничего подобного, — ответил Аид, сместив брови к переносице. — Пося прав. И если уж на то пошло, что мне до тебя очень и очень далеко сам знаешь в каком плане.       Братьям и Гере удалось успокоить разгневанного Зевса, убедив того, что имя дочери давали без задней мысли. Волнение спало, и все начали окружать Афродиту, пытаясь разглядеть малышку. Многие разочаровывались, что она выглядела, как самый обычный ребенок: никакого огня вместо волос, длинных когтей, щупалец и прочих прелестей Подземной жизни. К счастью, были и те, кто просто радовался и умилялся крохе. Арес не выдержал и тоже пошел в сторону толпы, показав возникающей Афине неприличный жест рукой.

***

      Праздник подходил к концу. Враждующие богини за весь этот день не обмолвились и словом. Афродита все это время проносила свою дочурку на руках, ни разу не положив ее в люльку. Лишь изредка давала малышку мужу, который уже не боялся уронить ребенка. И вот день вроде бы заканчивался хорошо, даже Афина уже перестала обращать внимание на богиню любви, пока не навострила уши и не услышала один интересный разговор… — Адик, братик, мне в голову пришла гениальная идея! — воскликнул пьяный Зевс, хлопнув по плечу повелителя мертвых, из-за чего тот выронил бокал. — Тебе? Гениальная? Я в этом крупно сомневаюсь, — еле слышно произнес он, взяв новый напиток. — Думаю, надо устроить помолвку! Пер-рсефоны и… ик!.. Нео! — радостно объявил он. — Тебя молнией ударило, отец?! — вмешалась в разговор рядом стоявшая богиня мудрости. — Что, навязал мне свадьбу, теперь еще решил и сыну моему жизнь испортить, да? Я против. — Хоть когда-то в жизни соглашусь с Афиной, — произнесла Афродита, вставая рядом с Аидом и покачивая на руках Сеф. — Я тоже против. — Зевс, позволь мне внести некоторые поправочки, — процедил сквозь зубы Аид, подняв вверх указательный палец. — Персефона — моя дочь, не твоя. И она родилась в Подземье, а значит, только я могу распоряжаться ее судьбой. Ты понял меня? А вообще считаю, что уже давно пора упразднить этот твой закон. Пусть дети сами решают. Мы же не в античное время живем, братец. — Ты что, указываешь мне?.. Хочешь сказать, что я не прав? — вновь начал гневаться громовержец. — Она моя внучка, если уж на то пошло. — Милый, успокойся, — пролепетала подошедшая Гера, положив свою изящную ручку на его могучее плечо. — Аид не это имел в виду. Давай не будем портить праздник бесполезной руганью. — Мы уходим. Счастливо оставаться, Зевс, — грубо произнес Аид, щелкнув пальцами и растворившись в облаке дыма вместе с женой и ребенком. — Значит, против моей воли решил пойти, да? — никак не унимался правитель Олимпа и, переведя взгляд на Афину, продолжил. — И ты туда же, дочь? Считаешь, что принимаю неправильное… ик!.. решение?! Ничего, вы все равно сделаете так, как я сказал!       Не успела богиня ответить, как отец молча развернулся, осушив залпом бокал прекрасного вина, и отправился куда-то в неизвестном направлении. Гера лишь вздохнула и покачала головой. Она сама терпеть не могла, когда муж вот так напивался и начинал внезапно гневаться, срываясь на окружающих. Женщина взяла руку Афины в свою, проведя большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. — Я поговорю с ним утром. Не волнуйся, отговорю его от этой затеи, — улыбнувшись, произнесла Гера.       Но Афина ничего не ответила мачехе, так как призадумалась о будущем. А что, если когда-нибудь ее сын, возможно, не по велению Зевса, а сам примет решение жениться на дочери Афродиты? Что может быть ужаснее объединения их семей? Зная иронию судьбы и то, что в последнее время ужасные вещи (например, женитьба с Гефестом), которые могли присниться только в кошмарах, становятся реальностью, богиня мудрости подозревала, что такой исход событий вполне может быть. И от этого становилось не по себе…       «О боги, за что мне такое проклятье?» — подумала про себя Афина.

Где-то икнула одна из Мойр.