Мифы Древней Греции, в которых что-то пошло не так

      Лучи утреннего солнца прозорливо пробирались сквозь тонкие занавески, освещая тарелку, наполненную до краев имбирным печеньем, и клубы пара, исходящие от чашки крепкого чая. Афина, отведавшая в следующее мгновение дивно пахнувший напиток, вздохнула и после расплылась в улыбке, подойдя к приоткрытому окну. — Никакого Гефеста целую неделю, ну разве это не праздник? — проговорила она еле слышно сама себе под нос, наслаждаясь поистине добрым утром.       Зевсу в срочном порядке понадобились несколько сотен молний и рубиновое ожерелье для Геры, и как бы бог кузнечного дела не противился, но пойти против воли громовержца он не мог, поэтому ему пришлось отправиться на вулкан, где будет безвылазно работать уж точно не две-три ночи. И это событие не могло не радовать Афину, позволив ей предаться сладостным воспоминаниям о тех днях, когда она жила в полном одиночестве и принадлежала лишь самой себе. К сожалению, лишь только утром богиня действительно могла ощущать все это, ведь скоро проснутся ее дети и вновь заставят позабыть о покое.       Но сейчас это казалось абсолютно не важным. И минуты спокойствия приносили ей долгожданное умиротворение. Увидев пролетавшего мимо Гермеса, Афина слегка насупилась, вспоминая, что сегодня придется посетить очередное собрание Зевса. Но вдруг ее внимание привлекло какое-то движение в окне дома напротив. Прищурившись, женщина на мгновение подумала, что ей удалось сквозь занавески разглядеть женский силуэт. Она лишь усмехнулась собственным мыслям, считая невозможным то, что Арес сможет впустить в свое сердце кого-то, кроме богини любви, но, увидев в распахнувшемся окне ту, Афина подавилась чаем. «Только ее здесь не хватало… Что Афродита забыла на Олимпе?»       И, словно прочитав ее мысли, девушка взглянула на богиню мудрости, которая тут же отвела взгляд в сторону и предпочла уйти вглубь кухни. Афродита же вдохнула приятный утренний аромат, признаться честно, уже очень давно не хватавший ей в Подземном царстве. Прикрыв опухшие глаза, она вновь смогла насладиться этим глотком свежести и представить себя свободной жительницей Олимпа, которую не докучали чрезмерным вниманием Гефест и Аид. И, возможно, находясь сейчас перед самим Кроносом, девушка бы попросила обернуть время вспять, дабы унять эту ноющую боль в своем сердце. Сколько бы не твердила себе, что надо быть сильной, не показывать другим слабость, она с горечью осознавала, что еще совсем не готова посетить собрание, на котором, вероятно, будет Аид… Вдруг он вероломно захочет отнять у нее детей, оставить которых даже с Гестией богиня, если честно, побаивалась. Все-таки повелитель мертвых — ее родной брат…       Услышав легкое похрапывание, Афродита обернулась и взглянула на того, кто оказывал ей такую огромную моральную поддержку весь вчерашний вечер. Арес проспал всю ночь на старом диване, переложив с него на кровать малышей. Девушка искренне надеялась, что помыслы бога войны были абсолютно чистыми и что его дружеская поддержка не несет в себе никакого злого умысла. Ведь, кажется, на Олимпе она сможет довериться лишь ему… И хоть ей и удалось заключить с богиней мудрости перемирие, ее все равно несказанно радовал тот факт, что у Ареса-то с ней отношения достаточно напряженные, а значит, он, если что, сможет защитить от всяческих нападок. Некоторое время спустя, Олимп.       Подходя все ближе и ближе к залу заседаний, Афродита сбавляла шаг и периодически дрожала, стараясь не давать слезам вырваться наружу. Она боялась. Правда, не знала, чего больше — насмешливых разговоров богов или появления Аида. Эта зависимость от чужого мнения, от которой девушка старалась всячески избавиться, за последние три года поутихла, но из-за вчерашнего события все ее усилия были спущены в канализацию. Ей казалось, что придется все начинать сначала… Но девушка свято надеялась, что это лишь временные трудности.       Она периодически оборачивалась и собиралась возвращаться домой, но Арес ненапористо останавливал ее, успокаивая, что дети сейчас не одни и Гестия, пообещавшая никому не рассказывать о случившимся, обеспечит им должную защиту от повелителя мертвых в своем доме. — Пожалуйста, давай вернемся… — вновь дрожащим голосом произнесла Афродита, жалобно смотря прямо в карие глаза Ареса. — Мы не можем… Ты же понимаешь, — с досадой ответил он и, не выдержав ее взгляда, отвернулся. — Сама ведь не хочешь, чтобы по Олимпу ходили всякие слухи.       Слухи… А о каких именно слухах может идти речь? Ведь они прекрасно сейчас понимают, что это неизбежно. И только от них двоих зависит, что именно будет не сходить с уст олимпийцев. И, кажется, Афродита сделала свой выбор.       Внезапно богиня любви положила руки на его плечи, заставив Ареса остановиться и неуверенно посмотреть на девушку снова. — Обещай мне, что не оставишь меня там одну. И сядешь рядом. — Но, Афрод… — Пожалуйста… — слезно выдала она. — Я не смогу сидеть рядом с ним. — Хорошо… Я обещаю тебе, — спустя некоторое мгновение ответил Арес, утвердительно кивнув.       Заняв свои места за круглым каменным столом через некоторое время, они медленно оглядели всех собравшихся, которым, кажется, было все равно на данное действие, ведь многие увлеченно разговаривали между собой. Облегченно выдохнув, Афродита на мгновение смогла расслабиться и одарила спутника еле заметной улыбкой. Арес, завороженно смотря прямо в небесно-голубые глаза богини, понимал, что начинает в них утопать и что сейчас, возможно, самый подходящий момент, которого он ждал достаточно долго. Но не успел мужчина открыть рот, как девушка отвернулась от него. Ее выражение лица мгновенно сменилось на уставшее и взволнованное, а глаза начали поблескивать в лучах солнца. Она нервно теребила свою тунику, смотря бесцельно куда-то в сторону. Моральное состояние девушки пугало Ареса, и он не знал, как помочь ей. Утешающие речи, видимо, явно не его конек, если богиня вновь продолжает зацикливаться на своем. Да, возможно, ей требуется куда больше времени, чем он мог предположить, но смотреть, как девушка страдает, ему было очень неприятно. И руки крепко сжимались в стальные кулаки, готовясь встретиться с ее обидчиком.       Мысленно пожелав Аиду и отцу, насильно выдавшему ее замуж, всего самого наилучшего он посмотрел на пустующее место повелителя мертвых. Огонь ярости, разгоравшийся в нем, становился все сильнее при виде того, как пара ее прекрасных глаз завороженно зацикливалась прямо на том же самом. Он понимал, что надо сдерживаться ради нее, чтобы не опозорить девушку перед всем Олимпом, но, откровенно говоря, это было достаточно трудно, ведь эмоции, бушевавшие в нем, пытались вырваться наружу.       Афродита невольно вздрогнула, как только из ниоткуда в воздухе появился темный силуэт, окутанный дурманящим темным облаком дыма. Аид, прибывший как всегда в не самом лучшем расположении духа, уселся на кресло, игнорируя окружающих богов и даже то, что место его законной супруги пустовало. Услышав учащенное дыхание девушки, готовой вот-вот разрыдаться, не взирая на всех, Арес уверенно накрыл ее хрупкую ладошку, уместившуюся на собственных коленях, своей, сжав ту как можно аккуратнее. Она медленно обернулась, одарив его непонимающим и встревоженным взглядом, но мужчина, ничего не ответив, лишь утвердительно кивнул. — Ты видишь тоже, что и я? — шепнула на ухо Артемиде Афина, шокировано наблюдая за развернувшейся картиной. — Да… Поверить не могу, что спустя столько тысяч лет у Ареса появились первые успехи. Быть может, и у тебя не все потеряно? — хитро улыбнувшись, подруга пошевелила бровями, но в ответ получила недовольное лицо богини мудрости и легкий толчок локтем под ребро. — Ой, да брось! Если у него что-то получится с Афродитой, то я буду, как назойливая муха, все время жужжать у тебя над ухом, пока ты…       Но Афина резко накрыла своей ладошкой ее рот, недовольно сместив тонкие брови к переносице, а после метнула взгляд в сторону дядюшки, на действия которого вскоре обратила и сама Артемида.       Он демонстративно ел большой и спелый гранат, крупные зерна которого периодически падали на стол и пол. Алый сок тонкими струйками стекал по рукам, беспощадно оставляя темные пятна на рукавах его хитона. Аид яростно впивался в мякоть фрукта, стараясь не затягивать с наслаждением. Данное действо вызывало лишь отвращение на лицах наблюдавших за ним богинь и тех, кто сидел возле него. Афина, думавшая над тем, что в ближайшее время точно откажется от поедания этого фрукта, перевела взгляд на Афродиту. Девушка была белее, чем природная седина в волосах богини мудрости, и даже теплая ладонь Ареса, пальцы которой периодически поглаживали ее руку, не могла успокоить. Она прекрасно понимала, что Аид зол и ему не нравится, что компанию ей составляет другой, и он явно не настроен на примирение с ней. А весь этот спектакль лишь доказывает, что владыка пытается ее запугать. «Может, не все сказки, о чем говорится в мифах. Как считаешь, Афродита?» — внезапно раздался его холодный голос в голове девушки.       Она вздрогнула, но не вымолвила ни слова. Но тут ее взгляд встретился с его прожигающим и таким темным, словно смотрящим прямо в израненную душу. Пухлые губы владыки вновь коснулись сочного плода, некогда любимого фрукта самой богини. И, к сожалению, девушка отчетливо понимала, к чему клонил повелитель Подземного царства. — Мне что-то нехорошо… Давай все-таки уйдем отсюда, плевать, что подумают другие. Мне уже все равно, — еле слышно произнесла Афродита, не отрывая пристального взгляда от супруга. — Но Зевс уже здесь, — шепнул ей в ответ Арес, показывая на только что севшего на трон громовержца.       Ядовитая ухмылка Аида стала последней каплей — и Афродита, словно ошпаренная, вскочила с места, наплевав на то, что беспокоило ее еще несколько минут назад. Прикрыв лицо ладонью, она дала волю эмоциям и незамедлительно расплакалась, прибавляя шаг и как можно скорее направляясь в сторону своего дома. Удивленные пары глаз переместились с убегающей богини на Ареса. Теперь не было смысла скрывать то, что многим и так стало понятно. Сдержав порыв ярости, он лишь бросил на повелителя мертвых уничтожительно презрительный взгляд и пожелал поспешно покинуть свое место за столом, быстрым твердым шагом отправившись вслед за Афродитой. — Что сейчас произошло?.. Аид? — нарушил тишину недоумевающий Зевс, вопросительно посмотрев на своего братца.       Тот так крепко сжал гранат, что несколько капель брызнули на белоснежную тунику рядом сидящей богини. И под ее возмущенный тон он растворился в воздухе, оставив после себя неприятный запах гари вокруг. — Я что-то пропустил? — раздался тихий и запыхавшийся голос только что пришедшего Аполлона возле Артемиды и Афины. — Кажется, начало нового увлекательного сериала… — ответила его сестра-близнец, переглянувшись с подругой.

***

      Зайдя в дом богини любви, Арес плотно закрыл дверь. Мимолетно оглядев кухню и гостиную и не обнаружив признаков жизни их хозяйки, он поспешно поднялся наверх. Уже в коридоре послышались всхлипы, а после, приоткрыв дверь спальни, бог увидел девушку, распластавшуюся на кровати и уткнувшуюся лицом в мягкую подушку, заливаемую горькими слезами. Сердце сжалось при виде такой картины, и он понятия не имел, как правильно стоит поступать в такой ситуации, что говорить и что делать, чтобы она не расплакалась еще сильнее. — Афродита…       Прикрыв дверь, Арес медленно подошел к ее кровати и, сев на край, дотронулся до вздрагивающего плеча девушки. Вздохнув, он медленно начал поглаживать его, пытаясь хоть так успокоить богиню. Шмыгнув носом, девушка слегка показала свое покрасневшее от слез лицо, метнув на мужчину жалостливый взгляд, от которого тот непроизвольно сглотнул. «Сейчас или никогда», — пронеслось в его голове. — Афродита… — вновь произнес бог ее имя и, кашлянув, продолжил, — возможно, сейчас не самое подходящее время, но я давно хотел сказать тебе, что ты… ты… всегда можешь положиться на меня, потому что… — Арес, — слегка улыбнувшись, ответила ему девушка, ложась на спину, — спа… — Не перебивай, прошу тебя, — немного нахмурив брови, произнес он, но, увидев смятение на ее лице, тут же перестал сердиться. — Я всегда буду оберегать тебя, потому что… люблю. Возможно, сейчас это звучит дико и неуместно, но эти чувства испытываю давно и, — усмехнулся, — как видишь, они все еще не остыли.       Но Афродита молчала — и это начинало раздражать бога войны. Девушка отвела взгляд куда-то в сторону, утерев слезы и присев. Ему казалось, что еще немного и она начнет насмехаться над ним и его откровением. Пожалуй, это то, чего он боялся. И боялся быть не только выставленным на посмешище, но и не справиться с порывом нахлынувшего гнева, тем самым, сделав ей еще больнее. Терпение быстро таяло, из-за чего Арес начал нервно постукивать пальцами по своей же ноге, ожидая хоть каких-то эмоций от богини любви. — Мне приятно это слышать, правда… — внезапно неуверенным голосом ответила ему наконец-таки Афродита, переведя взгляд с пола прямо на его глаза, — но… — Что «но»? — … но ты совсем не знаешь меня… — Афродита… Я знаю, к чему ты сейчас клонишь. Я люблю тебя не только за красивую внешность, но и за твой характер. Ты добрая, отзывчивая, чувственная, талантливая. Не такая, как все другие жительницы Олимпа. А твой мелодичный голос — это самое прекрасное, что я слышал за всю свою жизнь. И Аид, разрази его Зевс, не заслуживает ни одной пролитой тобой слезинки, — произнеся его имя, Арес сердито сжал руки в кулаки. — Он взял тебя силой — и еще ответит за это. И я понимаю, что мое признание сейчас совсем неуместно, но хочется верить, что ты все равно сможешь доверять мне. Я никогда не обижу тебя. Клянусь.       Богиня не знала, что ответить ему. Ее очень тронули его слова, и она чувствовала, что он говорил их от чистого сердца, а не просто, чтобы только успокоить. Но, признаться честно, она не могла ответить ему взаимностью. Уж точно не сейчас. Но эти слова были словно бальзам на душу. Они согревали своим теплом и позволяли хотя бы на это чудесное мгновение позабыть о Подземье и его повелителе. Позабыть о всей той пережитой боли, которую она успела испытать за это время. И этот миг забвения словно подчинил ее тело себе. Не ведая, Афродита наклонилась вперед и примкнула в знак благодарности к губам Ареса своими, из-за чего тот искренне удивился, но, чувствуя, что девушка не стремится разрывать поцелуй, ответил ей тем же.       Хрупкие ладошки уместились на его щетинистых щеках, а после начали медленно увлекать за собой на мягкую кровать. И когда Афродита почувствовала тяжесть его тела, то невольно вздрогнула оттого, к чему привели ее же действия. Когда грубые ладошки начали нежно скользить по оголенным рукам, медленно опуская бретельки туники, богиню совсем перестала волновать правильность сие действия. И, возможно, это был единственный способ хоть как-то забыться. Вот так вот просто взять и отдаться своему порыву чувств, заблокировав в своем подсознании протестующий голос разума, найдя утешение в таких объятиях…