Мифы Древней Греции, в которых что-то пошло не так

— Поверить не могу, что Арес и Афродита теперь вместе! Я видела, как они шли, держась за руки! — А что же Аид?! Неужели они развелись? — Вот самой интересно… Помнишь, какое представление он устроил с гранатом где-то месяц назад? Афродита тогда, клянусь, расплакалась и убежала куда-то, а Арес тут же последовал за ней. — Ох, завидую я ей. Глядишь, на Олимпе не останется мужчины, который не был бы влюблен в нее. — Из всех ее ухажеров я согласилась бы встречаться лишь с Аполлоном.       Послышался пронзительный из-за своей некой писклявости смех одной из сплетниц. — А я думаю, что никто ее никогда по-настоящему и не любил, — вклинился в разговор третий голос. — Почему же? — Она же богиня любви. Наверняка использовала на каждом свою силу. И вот теперь никак не может отделаться от последствий.       И вновь раздался этот противный смех. — С дороги! — внезапно послышался рядом с ними рассерженный голос богини мудрости, которая в следующее мгновение растолкала громко возмутившихся девиц, одна из которых чудом не упала. Тех самых девушек, когда-то согласившихся ей помочь за пару золотых колец в довольно-таки неприятном деле. — Ну что за хамка! — воскликнула одна из них, потерев пульсирующее от грубого прикосновения плечо.       Афина, быстро развернувшись на низких каблуках, максимально неестественно улыбнулась, а после резко подняла руки, показав богиням средние пальцы, отчего те возмущенно ахнули. И вновь натянув гримасу гнева, она умчалась прочь. — И как Гефест только терпит эту женщину… — Скорее, Артемида. Она ведь ее единственный друг. Гефест вряд ли заботит Афину. Она то и дело ходит к Зевсу и просит его о разводе. Вот даже сейчас наверняка шла от него. — У нее слишком скверный характер. Ха, неудивительно, что Афина так долго оставалась невинной. А сейчас совершает самую главную ошибку, пытаясь отказаться от единственного мужчины в своей жизни. Ведь другой ей вряд ли когда-либо светит.       И вновь этот писклявый смех. А разговор, начавшийся со сплетен про Афродиту, довольно быстро перетек в перемывку костей Афине.

***

      Первый год после упомянутой размолвки повелителя мертвых и его небезызвестной супруги прошел довольно бурно, а каждый день ознаменовался порцией сплетен. Ареса и Афродиту еще долго не покидали любопытные взгляды олимпийцев, обсуждавшие их персоны при любом совместном появлении. А Аид с того самого дня перестал присутствовать на собраниях Зевса, вскользь бросив тому, что ему пора заняться своим царством. На торжественных мероприятиях он также не появлялся, что несказанно радовало богиню любви.       Второй год прошел более спокойно, чем предыдущий. Внимание к новоиспеченной паре поутихло. Но вот состояние Персефоны крайне тревожило Афродиту. Она в штыки воспринимала сложившуюся ситуацию, скучала по Подземью и отцу и ни в какую не хотела ладить с Аресом, периодически чисто случайно поджигая его одежду или заставляя голову раскалываться от боли. Малышка училась это делать без прикосновений, что было довольно удивительно в силу ее возраста. С Джеро же все обстояло гораздо проще. Он не помнил той жизни, другого папу.       А Аид же все также не появлялся на Олимпе.       Отпраздновав в узком семейном кругу трехлетие сына, Афродита с грустью отметила, что мальчик все больше становится похожим внешне на отца: такие же заостренные черты лица, едва улавливаемые за детской припухлостью. Но малыш не проявлял пока что никаких божественных способностей, а его волосы были такими же черными, как и у сестры. Но Афродита каждый раз умилялась доброте и довольно спокойному характеру сына. И, смотря в его голубые глаза, успокаивала саму себя, что он гораздо больше перенял от нее, нежели от Аида. Но с горечью осознавала, что рано или поздно ему придется рассказать всю правду, надеясь, что кто-то не сделает это раньше ее. А оставленный за дверью впервые за эти три года подарок, обернутый в иссиня-черную бумагу, который она быстро спрятала в шкафу, лишний раз напомнил ей об этом.       Аид по-прежнему не появлялся на Олимпе.

***

      Тем временем, Подземье. — Господин, она занесла его в дом. — Чудно, — безразлично ответил владыка, даже не взглянув на Паника.       Бесы стояли возле его трона, переминаясь с ноги на ногу, и нервно теребили свои пальцы. Они искренне переживали за Аида и его моральное состояние, которое ухудшалось с каждым днем.       Началось это совсем недавно. Спустя столь долгое время он наконец-таки покончил с проблемами, связанными с бунтовавшими монстрами, и смог пойти с ними на компромисс, не требующий захвата Олимпа, массового разрушения городов или геноцида людей, а также раскрытия того, что боги и всякие мифические чудища не вымысел древнегреческих авторов. Аид разрешил хотя бы раз в полгода совершать свои темные дела, пугая смертных где-нибудь далеко в горах, глухих лесах и прочих необжитых местностях, дабы не привлекать столь пристального внимания к себе. Вряд ли кого-то будет волновать пара тройка душ, отправившаяся в вечное плавание по реке Стикс…       Но как только эйфория после долгожданного разрешения конфликта спала, на ее место пришла апатия. Аид безвылазно сидел в своем тронном зале на каменном троне, погруженный в собственные мысли, и лишь изредка брал в руки сферу, так и не решаясь заглянуть в нее.       Кажется, спустя столько времени до него наконец-таки дошло, что он упустил нечто важное. И хоть старался и не вспоминать об Афродите, владыка свято верил, что она сама однажды придет к нему. Поймет, что ей и их детям не место на Олимпе. И тогда-то они смогут нормально поговорить, прояснить ситуацию, произошедшую на кануне их ссоры. Но Афродита так и не появилась в Подземном царстве. А он, зная, что она не любит повышенного внимания к себе, все эти сплетни, неустанно следующие за ней, где бы та не была, решил не показываться на Олимпе. Но, кажется, такая стратегия совсем не работала.       Где-то глубоко в душе Аид чувствовал себя опустошенным и виноватым, позволив себе в порыве гнева замахнуться на нее. «Но я же не ударил. И никогда бы так не поступил. Да, наорал. Да, приказал выметаться из моего дома, но она должна была привыкнуть ко всем… особенностям моего характера. Я же это несерьезно говорил… И вообще, кто просил ее копаться в моих записях, которые и так должны были в тот день подвергнуться уничтожению? Я же говорил ей не посещать тронный зал в мое отсутствие, так как это может быть опасно. Так и случилось…» — Похоже, он опять сошел с ума, — шепнул как можно тише Боль товарищу, но все равно был услышан Аидом, из-за чего получил от того небольшим огненным шаром меж глаз.       Владыка оставался таким же безразличным — и ни единый мускул не дрогнул на его уставшем лице, а взгляд был устремлен куда-то в пустоту. — Кажется, последний раз ему было так плохо, когда он пытался заполучить Афродиту… — ответил спустя некоторое время другу Паник, тут же увернувшись от пущенного в него огненного шара. — Если хотите обсуждать меня, то делайте это хотя бы за дверью.       Бросив озлобленный взгляд на прихвостней, Аид наконец-то поднялся со своего трона, размяв затекшие конечности. К удивлению бесов, он медленно начал расхаживать по залу, периодически потирая подбородок и явно о чем-то активно размышляя. Кажется, это первый прогресс спустя столько времени. Это не могло не радовать.       Но вскоре он тяжело вздохнул, покачав головой, и снова сел на свое каменное изваяние, отчего Боль невольно простонал. — Может, Вам просто поговорить с Зевсом, и он вернет ее вместе с детьми в Подземье, а Вы закро… — спустя некоторое время начал было говорить Паник, не выдержав такой удушающей тишины.       Глаза Аида тут же блеснули, но, к большому разочарованию беса, не от азарта или радости, а то гнева. Он сжал руку в кулак, а его каменное лицо наконец-то исказила хоть какая-то эмоция. — Гениально, — прошипел бог сквозь зубы, давая волосам разгореться сильнее. — И она начнет меня ненавидеть еще больше. — Но Вы же… — Поступал против ее воли? Да, — признал вслух он, поддавшись телом вперед. — И к чему это привело? — а затем снова выпрямился.       Бесы замолчали, переглянувшись между собой и не зная, что еще ему сказать. Они не были готовы к его ответам, ведь владыка очень редко признавал свои ошибки, тем более вслух. Но уже в который раз замечали, что вопросы, касающиеся Афродиты, обычно были исключением. Боль и Паник нередко обсуждали сложившуюся ситуацию между собой и порой винили себя, что не остановили ее в тот злополучный день. Не объяснили все сами, хоть и понимали, что это должен был сделать Аид. Но он был тогда слишком зол и явно оставил бы ее без ответа на несколько дней, а то и недель. Но в итоге прошло пару лет… И ситуация выглядела самой плачевной и, признаться честно, безнадежной.       Они следили за ней. Втайне от Аида, конечно. Сам бы он их не послал, ибо постоянно, как только разговор заходил об Афродите, говорил о пророчестве, в исполнение которого свято верил. Ведь Мойры никогда не ошибаются. Владыка повторял это, словно мантру. И был уверен в своем превосходстве. Но, кажется, до него только сейчас стало доходить, что все не так просто… Что, сидя на месте и ничего не предпринимая, ситуация не сдвинется с мертвой точки. К тому же, все усложнял Арес.       Бесы видели, как тот повсюду сопровождал Афродиту и, казалось, в любую секунду был готов к появлению ее супруга… Из-за чего они никак не могли выйти с ней на контакт, попытаться исправить ситуацию, зная, что Аид явно будет этому не рад поначалу, но зато, возможно, хотя бы мысленно поблагодарит их после. И если владыка уж точно не считал его конкурентом (наверное, все же в силу своей занятости упустил кое-какие детали в их вовсе, как оказалось, не дружеских отношениях), то прихвостни опасались, что такой чрезмерно заботливый Арес будет однозначно выигрывать на фоне бога мертвых и станет помехой. Уж слишком он идеальным казался…       Боль и Паник наблюдали, как росли Персефона и Джеро и периодически умилялись им, хоть и ловили себя на мысли, что в будущем и эти двое будут одаривать их за проступки огненными шарами. Но все же старались отгородить себя от этих мыслей. Они были крайне возмущены, что пацаненок считал своим отцом Ареса и воображали, как сильно исказится в гневе лицо Аида. А еще даже не представляли, как сообщить ему о том, что ремонтные работы на Спарте, кажется, подходят к концу и в ближайшее время Афродита и ее дети покинут Олимп…       Надо что-то делать.       Надо срочно действовать, пока не стало слишком поздно.       Пора отрезвлять Аида и выводить его из апатичного состояния. И чем скорее, тем лучше. — Вам нужно сделать так, чтобы она сама захотела вернуться! — воодушевленным голосом наконец-таки разрядил тишину Боль, взглянув на владыку, закрывшего лицо ладонью. — Привести себя в форму, устроить ей несколько свиданий… Доказать, что у нас, в Подземье, гораздо лучше, чем в дыре под названием «Олимп». — Из-звин-ниться и п-показать, что Вы л-любите ее, — несмело добавил Паник.       На этих словах бог невольно дернулся и убрал руку от лица. — Привести себя в форму? — Аид одарил прислужников злобным взглядом, сместив тонкие брови к переносице. — По-вашему, я выгляжу хуже Ареса? Хуже этого коротышки с непомерно большим носом и такой гладкой лысиной, что в ней могу увидеть свою же неотразимую улыбку? — кажется, они задели за живое. Все идет, как надо. — Ну… за последние три года он заметно похудел, — неуверенно соврал Боль. — И, вспоминая предыдущего ухажера Афро… — Ладно.       Большие глаза бесов знатно округлились, и Паник даже нервно вздрогнул от столь совершенно спокойного тона. Они на верном пути. — Поставлю занятие спортом между ужином и наказанием неугодных. Что еще?       Прихвостни заметно растерялись от неожиданного энтузиазма Аида. — Э-э-э… Вы должны к ней относиться более… мягко. Терпимо, — осторожно продолжил Боль, боясь в любую секунду получить нечто очень горячее прямо в лицо, но при этом решил тут же добавить. — Не стоит срывать на ней свой гнев, Ваше благородие… Можете это делать на нас, — Паник тут же задрожал и нервно ткнул острым локтем в мягких бок приятеля. — Вам стоит проявлять свою заботу о ней… — И-и ещ-ще я чит-тал в книж-жках, — заикаясь, добавил Паник, но, глубоко вдохнув и выдохнув, взял себя в руки и чуть более уверенным голосом продолжил, — видел в фильмах… Вы можете попробовать заставить ее ревновать.       Боль широко открыл рот и, резко повернувшись, сильно ударил беса по голове, прошипев что-то вроде: «Болван». Паник, выставив свои тонкие и дрожащие ручки вперед, попытался спастись от атаки, хотя сам уже мысленно начал себя корить за сказанные слова. Но их перепалку прервал внезапно разнесшийся по всему залу смех Аида. Они так давно его не слышали, и казалось, что где-то со стен посыпались мелкие камушки. Вот настолько он был сильным.       Черти недоумевая смотрели на своего владыку, а Боль и вовсе покрутил около виска, отчаянно думая, что Аид окончательно чокнулся. Задание провалено. Афродита точно больше никогда не вернется сюда, и они могут забыть о спокойных деньках, когда эта прелестная богиня могла усмирить его пыл.       Но, поняв, что зал вновь погрузился в тишину, Боль потряс головой и выбрался из своей думы, с опаской глядя на Аида, лицо которого вновь стало непроницательно пугающим. — Только вот есть одно маленькое «но», — произнес тот, снова наклонившись к ним, — она, думаю, даже видеть меня не хочет. Иначе бы давно оказалась здесь, невзирая на протесты синьора Помидора, с которым, скорее всего, успела сдружиться. Мы не общались с ней три года. И если ей плевать на меня, то тогда почему она вдруг должна начать ревновать, а?       Бесы замерли, не зная, с чего начать. С новости про «дружеские» отношения или… — Смею напомнить, мой господин, совсем скоро Посейдон устраивает вечеринку, — начали все же со второй, — под руководством Диониса, конечно. И, я подумал, возможно, она будет там… И, увидев Вас вживую, вспомнит о своих чувствах… — Допустим, — внезапно для них Аид с ними согласился. — Но кого вы мне прикажете использовать в качестве моей… леди? — с усмешкой проговорил он последнее слово.       На лицах бесах расцвели улыбки. У них получилось. Они смогли разжечь в нем азарт. Осталось только его поддержать. — Гекату?.. — Нет, — искривился лишь только от одного упоминания ее имени владыка и мысленно помолился за здравие Зевса, чтобы ведьмы не было на мероприятии. — Я не хочу доставлять ей такую радость. Еще варианты? — Деметру? — Нет, — вновь нахмурился Аид. — Она моя родная сестра. — Гестию? — Нет! Что в слове «родная» вам, тупицам, непонятно? У меня всего три сестры. Так сложно запомнить их имена? — Но, владыка, все боги — родственники…       Левый глаз Аида невольно дернулся. Он вздохнул, стараясь сохранять спокойствие. — Я не собираюсь опускаться до уровня Зюси и придаваться любовным утехам с родной сестрой, какой бы из трех она не была. Даже несмотря на то, что буду разыгрывать лишь небольшое представление. — Хм, может, Артемиду? — спустя минуту раздумий выдал Боль. — Уже лучше, но вряд ли эта строптивица захочет жертвовать своей чистой репутацией. — Аполлона?       Прихвостни тихо захихикали, но, поймав на себе уничтожающе испепеляющий взгляд Аида, замолкли. — У меня есть еще вариант, но, боюсь, он Вам не понравится… — неуверенно выдал Паник.

***

      «Попытка номер сорок один».       «И это только за этот год».       «Думаю, отцу очень скоро надоест мой ежедневный визит. Кажется, впервые за столько лет наконец-таки нашла нужный подход».       «И поверь, папочка, упорством я явно в тебя».       Сегодня Зевс был гораздо более сговорчивым, чем обычно. Как правило, завидев Афину на горизонте, он тут же уверял ее в том, что у него срочно появились неотложные дела или старался ретироваться до прихода дочери. Иногда умолял Геру придумать любое оправдание, что не может никого принять, взваливая на хрупкие плечи супруги непосильную ношу в виде упертой богини мудрости, которая упорно маячила перед лицом громовержца каждый день.       От слов «развод» и «Гефест» Зевс мысленно начинал плакать, проклиная тот день, когда, убежденный в идеалах семейных ценностей, устроил брак своей самой старшей дочери. Он бы уже с радостью прислушался к Афине и пошел бы на любое ее условие, лишь бы она перестала столь часто его навещать. Но… тогда ему придется признать свою ошибку. А это дело громовержец не любил так же, как и его младший братец. Видимо, у них это семейное…       Но сегодняшняя тирада Афины о том, какой Гефест паршивый муж и как ей хорошо будет без него, довела его до точки кипения. И… он сдался. Это было последней каплей. Больше он не хотел, чтобы его мозг насиловали так часто. Пора это прекращать. Но без признания своей ошибки, конечно же.       Возвращаясь домой, богиня мудрости чуть ли не прыгала от счастья, но все же держала свои эмоции при себе. Она готова вдыхать ненавистный аромат цветов с клумб Деметры и напевать незатейливые песни под нос. Счастью не было предела.       Он согласился. Пошел на небольшой компромисс. Один серьезный проступок Гефеста — и ему придется искать все свое барахло где-то у подножия Олимпа. И если бог кузнечного дела старался быть паинькой, пропадая большую часть времени за работой в своей кузне, то Афине оставалось лишь ему помочь. Да, первое время будет зол, но потом сам же спасибо ей скажет, что она наконец-то освободила их от этой тяжелой ноши.       Замедлив шаг, Афина слегка поникла, совсем позабыв о кое-чем важном. Дети. Они-то любят его… И будут явно расстроены из-за ухода отца. Но богиня готова пойти на жертвы ради них и устраивать недолгие прогулки вместе с ним под ее пристальным присмотром. Редкие прогулки. Когда они подрастут, она им обязательно скажет, что это была вынужденная мера, и, надеясь на благоразумие детей, будет верить, что те обязательно все поймут и избавят ее от подробностей.       Откинув мысли о тяжелом разговоре, который явно состоится совсем не скоро, богиня вновь широко улыбнулась и, проигнорировав недоумевающие взгляды богинь, испуганно отшатнувшихся от нее, продолжила свой путь в сторону дома.       Ничто и никто не испортит ей сегодня настроение. Она была в этом абсолютно уверенна.       Но завышенные ожидания, как всегда, разбились вдребезги ближе к вечеру из-за надоедливого стука в дверь. Став мрачнее тучи, Афина лениво оторвалась от своего свежеприготовленного и вполне удавшегося тыквенного супа и медленно поплелась в сторону коридора. «Сглазила».       Открыв дверь, богиня ожидала увидеть кого угодно, даже Афродиту, по-соседски пришедшую за солью или любой другой мелочью, но только не ее муженька, которого не видела столь долго не только она, но и весь Олимп. Удивленно вскинув бровями от его лучезарной улыбки, Афина вышла из оцепенения и вновь натянула маску возмущения и недовольства. — До свидания, — грубо перебила его богиня, как только Аид открыл рот, и попыталась резко закрыть дверь, но он успел остановить ее ногой, раздражающе поцокав. — Чего тебе надо? — У, разве так встречают гостей? — недовольно надул губы владыка, словно маленькое дитя, вызвав на лице богини мудрости еще большее раздражение. — Тебя не приглашали. — Очень жаль.       Схватившись за дверь, он с силой дернул ту и открыл шире, перешагнув через порог дома и словив на себе пронзающий взгляд Афины. Услышав хруст ее костяшек пальцев и учащенное от злости дыхание, Аид невольно усмехнулся, осматривая узкий и невзрачный коридор. Вслед за ним, прижавшись тут же к подолу хитона, забежали Боль и Паник, мило помахав хозяйке ручками.       Афина, не сводя с него испепеляющего взгляда, медленно потянулась рукой в сторону спальни, быстро размышляя, за сколько секунд она успеет забежать туда и достать из стойки свой довольно острый меч. Но, будто прочитав ее мысли (скорее всего, так оно и было), Аид вновь стал серьезным, а его прихвостни оперативно отлипли от него и с силой захлопнули приоткрытую дверь, преграждая богине путь. — Гефест уже вернулся с вулкана? — все еще осматривая ее дом и периодически морща нос, спросил повелитель мертвых. — Видимо, я неясно выразилась, — скрипя зубами, процедила она и указала рукой в сторону выхода. — Проваливай из моего дома!       На ее крик в проходе кухни появились две маленькие рыжие головы, со страхом смотревшие на незваного гостя. Увидев детей, Афина тут же загородила их собой, но от пристального взора бога мертвых, увы, спрятать не успела. — О, а вот и ваши с Гефестом гномы. Такие рыжие… Они точно не приемные, Афина? — заметив ее побелевшие костяшки на руках и нервно дергающуюся губу, Аид замолк, понимая, что слегка перегнул палку. — Ладно-ладно. Вижу, Гефеста все же нет дома. И мы сможем в спокойной и непринужденной обстановке без посторонних глаз, — бросил взгляд на высунувшихся детей, которые одновременно с испугом и восторгом смотрели на его волосы, — все обговорить. Присаживайся.       Произнеся это, он по-хозяйски указал на ее же старый и местами потертый диван, но Афина даже не думала сдвигаться с места, стоя в оборонительной позе. — Какое именно слово в моем предложении ты не понял? — грозно проговорила она, продолжая буравить его ненавистным взглядом. — Я же предельно четко выразилась, но могу повторить на каком-нибудь другом языке или, еще лучше, по слогам. Про-ва-ли-вай! — Фу, как грубо, — искривился Аид и, не дожидаясь ее приглашения, вальяжно расселся на неудобном диване, кажется, еще сильнее продавив его. — Только не говори, что здесь спит Гефест. Мне даже хочется ему немного посочувствовать.       Обернувшись, он поймал на себе одновременно шокированный и злой взгляд серых глаз. Тяжело вздохнув и пробурчав себе под нос явно не очень ласковые и тактичные слова, богиня немного расслабилась, разжав кулаки, а после закрыла входную дверь. Вспоминая настойчивость Аида, она поняла, что так просто от него не отвяжется и все же сдалась под его напором. Ему просто повезло, что ее утро началось с хороших новостей. Иначе бы Афина совершенно точно закрыла глаза на то, что нападать на бога, умеющего призывать огненные шары, с одними лишь кулаками — довольно глупая затея.       Сделав еще один глубокий вдох и постаравшись успокоиться, она попыталась произнести как можно сдержаннее: — Нео, Иму, идите в комнату. — Но… мама, этот страшный дядя точно тебя не обидит? — проговорил мальчик и вышел из-за спины Афины, крепко сжимая руку сестры.       Ребенок с опаской поглядывал на разозлившегося бога и начинал побаиваться его, но тихий смешок бесов тут же успокоил. — Не обидит. Можешь не сомневаться, спиногрыз, — Аид, включив все свое обаяние, натянуто улыбнулся, блеснув зубами, отчего привел в ужас маленькую девочку, глаза которой мгновенно наполнились слезами. — Если ты еще раз назовешь Нео… — … то ты обязательно накажешь меня, знаю. Знаю. Садись уже. У нас мало времени. Твой муженек может вернуться с минуты на минуту.       Как только Афина утвердительно кивнула сыну и сдержанно улыбнулась ему, он поспешно забежал в комнату, не забыв прихватить с собой Иму.       Закатив глаза и снова тяжело вздохнув, богиня мудрости медленно направилась в сторону гостиной, плюхнулась в кресло и, скрестив руки на груди, продолжила сердито буравить взглядом незваного гостя. — Что тебе нужно? — Видишь ли, прелесть, — от этого слова Афину знатно передернуло, — у меня к тебе есть довольно выгодное предложение. — С Аресом я драться не собираюсь, даже не проси.       Аид проигнорировал ее выпад и продолжил. — Как насчет того, чтобы стать моей парой на ближайший праздничный вечер, — задумчиво почесал он подбородок, а потом, словно вспомнив место, добавил, — который будет проходить в Подводном царстве, кажется.       И на его лице отразилась довольная ухмылка при виде ее широко раскрывшихся глаз и отвалившейся челюсти.