whales

Уоррен оказывается на вечеринке неожиданного даже для самого себя. Музыка слишком громкая, крики студентов слишком шумные, чтобы не обращать на них внимания и продолжать заниматься своими делами, поэтому он бросает химию недоделанной и выходит на улицу, благо сегодня "Циклон" располагается на дворе перед общежитием. Пройти в вип-зону невозможно, когда ты — местный гик, но неподалёку тусуется Алисса, к которой сперва и прибивается Уоррен, пытаясь поговорить с ней, перекрикивая музыку. Правда бросает он это дело быстро, спрашивая, где можно достать что-нибудь "смочить горло" и сразу плетётся за дешёвым пойлом, которым "Циклон" травит простых смертных. В голову проникает бит, прогоняя любые мысли об учёбе и своих мелких проблемах, так что Грэхэм решает, что сегодня было бы неплохо забыться. Почему нет, когда возможность предоставляется сама? Люди вокруг размываются от разноцветной подсветки, и Уоррену неожиданно нравится этот эффект: ты в толпе, но одновременно с этим будто бы совершенно один во всём мире. Ни одного узнаваемого лица. И никто тебя не трогает, хотя ты впервые посещаешь вечеринку и кого-то это, да всё-таки должно удивить. Уоррен добывает выпивку — отвратительное пиво, которое сушит горло, которое откровенно хочется выплюнуть, — плетётся подальше от беснующейся под современную музыку толпы и прибивается поближе к стене, отрешившись от происходящего. Он обычно не напивается, но сейчас совсем не против лёгкого тумана в голове: если до этого вечеринка раздражает, то сейчас воспринимается скорее как обязательная тусовка, устроенная преподавателями для своих учеников, от которой невозможно отказаться. Он словно попадает на пару лет назад в школу, когда каждое мероприятие важно. Вскоре пиво заканчивается, и ноги сами несут Уоррена за добавкой. Но он не успевает пройти и пары шагов, как кто-то настойчиво дёргает его за локоть на себя, заставляя нелепо уйти вбок с траектории движения. — Ты-то тут какого хуя забыл? — шипит в лицо Уоррену Нейтан Прескотт собственной персоной. Его язык немного заплетается, а зрачки грозятся вскоре полностью перекрыть грязно-голубую радужку, от чего от локтя расходятся мурашки по всему телу. — Вообще-то я здесь учусь, — пиво даёт о себе знать, когда Уоррен не успевает прикусить язык прежде, чем съязвить Нейту, но даже когда до мозга с опозданием доходит сказанное, ему как-то плевать, что за этим может последовать. Зато Нейтан зависает, не ожидая, что гик не станет отпираться, что-то лепетать себе под нос и не рванёт обратно к себе в комнату. Неизвестно, кто кого удивляет больше, но вместо ответа Уоррена тащат куда-то подальше от веселящихся студентов. Он успевает попрощаться с жизнью, с местом в академии или хотя бы со спокойной до этого момента жизнью, но Прескотт нетвёрдой походкой тащит его обратно к стене, вручая бутылку, которую всё это время держит в свободной руке. — Держи, — кивает он, будто давая разрешение на пользование алкоголем. И зачем-то добавляет. — Пей. И Уоррен пьёт. А что ему остаётся? Если Нейтану что-то не понравится, он вполне сможет настучать отцу, а тот своими связями на хрен вышвырнет одного из самых успевающих студентов из академии. Скольких трудов стоило Грэхэму, чтобы поступить, и вот так все труды пустить коту под хвост? Он делает несколько шумных глотков, закашливается и прислоняется к стене, а после — сползает по ней на землю, увлекаемый Нейтаном, расположившимся на зелени двора. — Посиди со мной, — требует-просит Прескотт, забирая зелёную бутыль шампанского и прикладываясь к ней прежде, чем вернуть её обратно Уоррену и натянуть рукава бомбера на ладони, скрывая за ней и пальцы. Нейт ведёт себя странно, но Уоррена это не волнует. Накидался наркотиками — вот и плетёт всякую чушь, особо не думая, кого просит составить компанию. — Почему ты пришёл на вечеринку? Уоррен давится шампанским, надрывно кашляет и даже трёт горло, но сипло отвечает. — Услышал музыку и пришёл. Какая разница. Нейтан пожимает плечами, чуть заваливаясь вбок. Кажется, его опьянение с каждой секундой только увеличивается, из чего Уоррен делает вывод, что наркотик, множась на алкоголь, начинает своё действие в организме местного "короля". — А ты чего не с "Циклоном"? — когда пауза слишком затягивается, спрашивает Уоррен, чтобы сделать хоть что-то. Ему хочется уйти обратно, и он даже начинает проклинать своё решение насчёт похода на вечеринку, но потом плюёт на всё и снова пьёт. Шампанское — наверняка не дешёвое — разливается по пищеводу, перетекает в вены и даёт расслабиться. И даже перестать думать о том, с кем именно он ведёт разговор. — Бесят, — Нейтан снова кутается в бомбер, заметно покрываясь мурашками. — Там одни шлюхи и спермотоксикозные ублюдки. — И ты, — нажимает Уоррен, намекая, что Нейтан тоже принадлежит к числу членов клуба. — И я, — ощеривается Нейтан. — Проблемы? — Никаких, — взмахивает руками Уоррен. И не успевает опустить, как глаза Нейта словно заволакивает дымкой, и тот перехватывает его запястья, заводя себе за плечи. — Уоррен, это я был... — Что ты?.. — Рейчел мертва, Уоррен, — может ли голос звучать одновременно монотонно и истерично? Уоррен был уверен, что это невозможно, но сейчас Нейтан ломает стереотип. И плетёт что-то, что влетая в одно ухо, тут же вылетает через второе, отражаясь в мозгу каким-то глупым бредом наркомана. — Я знаю, мертва, лежит под землёй, и я, блять, не представляю, что мне делать. Шампанское даёт в голову с неожиданной силой, подступает к горлу, но Уоррен заставляет себя выдернуть руки из железной хватки, в свою очередь дёрнув Нейтана за плечо. — Эй, не понимаю, о чём ты, — пытается он остановить поток несвязной — на первый взгляд — речи, и неловко поднимается на ноги. — Знаешь что? Думаю, тебе надо отдохнуть. Он охватывает рукой происходящее на вечеринке и тянет Нейтана за руку к себе, заставляя встать на ноги следом. — Пошли в общагу, — Нейтан опасно кренится в сторону, и Уоррену приходится подтянуть его к себе, помогая не завалиться обратно на траву. Рука ложится на неожиданно острые выступающие рёбра, обычно скрытые мешковатой одеждой. Сердце болезненно сжимается, когда чужие пальцы вцепляются в него, будто ища не только опоры, но и поддержки в их суровой блэквеллской жизни, где каждый готов морально перегрызть глотки всем студентам, чтобы в их учебной пищевой цепочке не быть съеденным кем-то более сильным. — Не хочу, — вопреки действиям хмыкает Нейт. — Веселье в самом разгаре. Только почему-то Уоррену не весело. Да и Нейтан не выглядит радостным, особенно, когда продолжает нести ахинею. — Я охуеть как хочу, чтобы всё закончилось. — Да о чём ты? — Уоррен психует, пока тащит на себе особо не сопротивляющегося паренька. Он тут как лучше хочет, а этот Прескотт ещё и мозг ебёт своими бреднями. — О Рейчел. Об отце. О Джефферсоне, — по-особому грустно издаёт смешок Нейт, а Уоррен предпочитает пропустить информацию мимо ушей, потому что окончательно перестаёт понимать, что к чему. Сознание всё равно постоянно ускользает в сторону чужих болезненно острых рёбер, впивающихся в пальцы подобно бритвенным лезвиям. Да почему его вообще это трогает? Уоррен сворачивает к себе в комнату, игнорируя сто одиннадцатую. Наверняка закрытую, а Нейтан-зрачки-размером-со-Вселенную всё равно вряд ли сможет отпереть дверь. Алкоголь действует на разум вовсю, поэтому они вваливаются, запинаясь о валяющиеся повсюду тетради, учебники и диски из коллекции "Доктора Кто", герой которой с плаката укоризненно глядит в душу. "Всё путём, чувак, я просто привёл в нашу обитель местного торчка". — Располагайся, — Уоррен разжимает руки, и Нейт сползает на пол, трясясь, как осиновый лист. Вопреки стучащим зубам, на висках гостя выступает испарина, и Грэхэм только вздыхает: кажется, Нейтану совсем плохо. Не хрен всякой дрянью организм пичкать. На этом его собственное сознание временно отключается. Вот они на входе в комнату, а вот — сидят на маленьком потрёпанном диване. Нейтан вертит в руках флакон с какими-то таблетками и что-то рассказывает о них, о том, почему принимает. Голос плывёт, расползается буквами в разные стороны и с опозданием складывается в отдельные слова, из которых удаётся вычленить только признание: "Я наблюдаюсь у психиатра". Уоррена это мало волнует, зато наблюдать за тонкими пальцами с выраженными костяшками, сжимающими одну из показанных склянок, ему определённо нравится. Бомбер сползает по бледной бумажной коже, обнажая выступающую косточку на запястье, пока Нейтан снова проваливается в самокопание и Рейчел-Рейчел-мертва-Рейчел. Наверное, стоит прислушаться, всё-таки девчонка пропала так неожиданно, что разговоры до сих пор не умолкают, вспыхивая в коридорах, но, чёрт, когда Уоррен смотрит на эти пальцы — не может думать о чём-то, кроме них. Какое-то помутнение, в самом деле. Прескотта хочется заткнуть. В голову не приходит ничего лучше, чем оборвать его касанием губ к сраной костяшке на запястье, не дающей покоя. Перейти к пальцам. Получить короткое: "Педик," — ни капли не останавливающее его. — Похуй, — шепчет он и, да будь что будет — о произошедшем он будет думать уже завтра, — опускает ладонь на чужой пах, потянувшись за поцелуем, и окончательно проваливаясь в глаза-Вселенные.