whales

Общаться с Макс всегда приятно. Она умудряется, не понимая химию от слова совсем, поддерживать разговор. Не смотря "Доктора Кто" интересоваться, что было в последней просмотренной серии и что больше всего зацепило Уоррена. И обещает скачать первый сезон, после чего получает от друга флэшку со всеми выпусками, чтоб наверняка. Даже квадрокоптер Брук не остаётся без её внимания, а Уоррену слишком сильно нравятся такие навороченные штуки, чтобы о них молчать. Поэтому стоит прозвенеть звонку, он спешит к подруге в кабинет, чтобы рассказать о недавно пересмотренной "Планете обезьян": подумать только, он и не обратил внимания на "Малфоя" в первый раз! Уоррен даже про вечеринку "Циклона" — единственную, на которой он побывал — рассказывает: больше никогда туда не пойду! И тебе не советую. Укокошат, и не заметит никто, пока остальные веселятся. И выпивки сколько. И свет, свет там ненормально яркий и одновременно тусклый, представляешь? Всё на этой вечеринке такое противоречивое, что и не подберёшь нужного слова, чтобы красочно описать. Макс, выслушивая тираду, только головой качает. — Понесло же тебя куда не следует, — и улыбается так слабо-слабо, робко-робко, что сердце сжимается при виде девичьей хрупкости. Обычно. Но не сейчас. Общаться с Макс всегда приятно, но теперь перед глазами стоит лицо Прескотта. Привычно надменное, но тогда — незнакомо рассеянное и потерянное с его глазами-Вселенными. Жаль, что на следующее утро большинство воспоминаний стирается, и Уоррен уже не может вспомнить всё в мельчайших подробностях. Только детали в виде нервно искусанных губ и зрачков, размером с бездонные чёрные дыры. И как крепко Прескотт может жмуриться, когда во время петтинга сквозь ткань Грэхэм чувствует липкую влагу. Уоррен краснеет, виновато смотрит на подругу, ловя себя на страхе, будто та может прочитать его мысли. — Не всё так плохо, — замечает он, чувствуя перед Максин жгучий стыд, заливающий жаром щёки. Та непонимающе хмурится, но кивает головой. — Просто будь осторожнее, — настойчиво просит она, добавляя к стыду стойкое ощущение благодарности. Волнуется ведь. О Прескотте Уоррен предпочитает не рассказывать. Макс на первый взгляд кажется той ещё тихоней, но в жизни, при более тесном знакомстве, оказывается интересным человеком. Хочешь что-то посмотреть? Спроси Мэдмакс. Хочешь что-то обсудить? Скинь Мэдмакс. Мэдмакс всё разрулит, всегда поможет, и потому она становится другом Уоррену. И всё это под видом, наверное, единственного человека без обёртки, в которую заворачиваются все блэквеллские студенты, строящие из себя местных звёзд. Он бы и рад встречаться Колфилд предложить — Брук всё время недобро смотрит в их сторону, — но грёбанная самооценка нашёптывает на ухо: "Нахуй ты сдался Макс? И не пытайся". Кто он такой, чтобы не слушать свой внутренний голос? Он почти возвращается в свой привычный ход жизни, когда дверь в его комнату открывается, а на пороге стоит Прескотт с ведром наперевес, из которого торчат кверху пробками бутылки с неизменным шампанским, да колотый лёд, чуть ли не переваливающийся через край. Уоррен, словно очнувшись, быстро моргает, прогоняя наваждение в виде Нейтана, но когда тот не исчезает — сползает со стула, за которым пытается делать уроки, и спешит к неожиданному гостю, забирая ношу из рук. — Ты что тут делаешь? — свистящим шёпотом спрашивает он, будто кто-то их может подслушивать, а Нейт невозмутимо пожимает плечами. — Мне не с кем выпить. Уоррен не помнит, чтобы на вечеринке давал понять, будто нанимается в собутыльники, но водружает на шаткий столик ведро и даже убирает потрёпанную временем сумку с дивана, освобождая место для королевской задницы. От Нейтана за километр несёт выпивкой, но он слишком твёрдо стоит на ногах, привыкший к алкоголю, чтобы сомневаться в его способности выпить ещё больше. Сейчас, наверное, стоит проклясть своё добродушие, но Уоррен отшучивается. — Это рискует стать привычкой: пить в моей компании, — издаёт нервный смешок он, кося глаза на закрывающего за собой дверь Нейтана, но того, кажется, вообще не волнует, как его вторжение на грэхэмскую территорию выглядит со стороны. Только испытующе смотрит на хозяина комнаты, задерживая пальцы на ручке, оставляя выбор ему. — Прогоняешь? — интересуется Нейт. — Предупреждаю, — Уоррен сам достаёт бутылку и срывает шелестящую фольгу. Нейтан умеет открывать шампанское так, чтобы пробка не пробила потолок. Умение не шибко полезное, но если им предстоит периодически повторять подобные вечера — Уоррену оно кажется несомненным плюсом. Ему как-никак, ещё жить в этой комнате, поэтому он не последний заинтересованный в её сохранности человек. Ребята успевают наполовину осушить ёмкость, когда Уоррен понимает, что его разморило. Не привыкший к отраве организм быстро реагирует на поступающий в кровь алкоголь, и Грэхэм сползает по обивке дивана ниже, закрывая глаза и чувствуя, как голова, опущенная на спинку, быстро теряется в пространстве. А вот Нейтану хоть бы хны — сидит себе, прикладываясь к бутылке и ни о чём не говоря. Поэтому оборванная тишина трескается на осколки, распадается с тихим перезвоном и оседает стеклянной пылью в ушах. — Знаешь, мне иногда кажется, что ты единственный человек во всём блядском Блэквелле, которого не ебёт, что я творю. Что ты один ничего плохого мне не скажешь, — Уоррен открывает глаза и поворачивает голову, фокусируя взгляд на внимательно разглядывающем его Нейте. Он вопросительно выгибает брови: к чему это? — Может, поэтому я сейчас здесь. Ты не боишься Прескоттов и всё ещё не выставил меня за дверь. Нейтан заметно стушёвывается, но вскидывает подбородок в молчаливом: "Только не смей зазнаваться". Его голос звучит на удивление тихо и спокойно. — Не хочется перед тобой строить того, кем я не являюсь. Уоррен, как бы странно ни звучало — признание? — Нейтана, неожиданно понимает, что тот имеет в виду и расплывается в улыбке. — Обращайся. Вместо ответа Нейт снова прикладывается губами к горлышку бутылки. Жаль только, что в академии он так и продолжает делать вид, будто Грэхэм для него — пустое место.