whales

Аркадию Бэй разрушает торнадо одиннадцатого октября две тысячи тринадцатого года. Погода, до этого нагнетавшая в течение недели атмосферу городка, обрушивается на него небывалым катаклизмом и разносит своей невиданной мощью дома, здания, машины. Убивает людей, словно кто-то свыше, прогневавшись на них за все грехи, решает смести жителей города в одночасье. В Аркадии у кого только нет и не было никаких секретов, скелетов в шкафу, так что не мудрено, что высшие силы в какой-то момент не сдерживаются и взмахом руки стирают с лица Земли уютный город, превращая его в ветхие руины. Но его отстраивают заново. Ставят каркасы к зданиям, чтобы позже превратить их в потолки и стены; кладут новые кирпичики, улучшения планируют, умудряясь после такого разглядывать в бедственном положении что-то хорошее. Всё приходит в норму, когда жители смиряются со своими потерями и привыкают к мысли, что нужно жить дальше. Нужно стремиться к новому. Они даже сплачиваются друг с другом. Это, в общем-то, нормально — искать в ком-то поддержки. За этим приятно наблюдать. Теперь-то можно быть уверенным, что если снова и случится что-то подобное — аркадиевцы придут на помощь. Вытащат из вспыхнувшего от удара молнии здания, кинутся в воду, если накроет волной. Протянут руку помощи. Странно, но до торнадо казалось, что здесь каждый сам за себя. Теперь катастрофа делит мир на "до" и "после". Приятно, но не более. Уоррен оказывается не готовым к переменам в жизни. Мама, папа — семья остаётся в целости и сохранности, а вот последнее звено — их сын — с каждым днём разрушается всё больше и прокручивает раз за разом в голове последние сутки до и во время бури. Как напивается на вечеринке. Как проклинает Прескотта. Как больше никогда его не видит. Макс смывается вместе с Хлоей из города, забивая на всех и вся. Уоррен не представляет, что происходит с той Колфилд, что всю неделю старается везде успеть прийти на помощь, оказать поддержку. Ведь это она спасает Кейт, когда та пытается покончить с собой — так почему не думает, что кого-то может её исчезновение окончательно доломать? Она пишет Грэхэму всего пару смс-ок, прося не искать, спрашивая, всё ли у него хорошо. Нащупывает, жив ли. Наверное, впервые Уоррен игнорирует её сообщения, откладывая телефон в сторону и слушая его тихую вибрацию на беззвучном. На быстром наборе стоит номер Прескотта, и Уоррен, каждый раз, держа в руках телефон, всё время хочет набрать — услышать знакомый надтреснуто-спокойный-только-с-ним голос. Тяжелее всего осознавать, что по ту сторону никто не ответит. Уоррен из газет узнаёт, что убийца Рейчел Эмбер найден. Сперва даже не заинтересовывается, но всё же с опозданием читает статью. Последние крохи — не надежды — веры трещат, сыпятся, рассыпаются в труху, когда Джефферсон во всём признаётся. Как выкрадывал с помощью Нейтана студенток, как накачивал наркотиками. Снимал. И всегда рядом был он — Нейтан. Смерть Рейчел — досадная ошибка Прескотта. "Малец страдал целым букетом психических расстройств и постоянно рушил все мои планы," — плевал интервьюеру в лицо Марк Джефферсон, откинувшись на стуле, досадуя лишь на то, как всё глупо расскрылось; а Уоррен выстраивал в голове из подсыпанных паззлов целую картину происходящего, с ужасом смотря на итог. Но окончательно Уоррен понимает, что растоптан так, что не собрать, когда Джефферсон сообщает в суде, что он убил Нейтана Прескотта, чтобы выйти сухим из воды. Купил билет в один конец, чтобы не искали якобы сбежавшего студента, а сам всадил пулю ему в лоб. Нейтана больше нет, потому что какой-то грёбанный маньяк решает ради спасения собственной шкуры пожертвовать своим учеником. У Уоррена не остаётся сил, чтобы злиться. Аркадию Бэй отстраивают заново, но кто построит заново его — Уоррена Грэхэма? Он привыкает к фигуре Нейтана на пороге комнаты, к острому плечу, врезающемуся в собственное; к его голосу и к его молчанию. Даже к неестественно расширенным зрачкам-Вселенным и порой необъяснимому надломанному поведению. И вот так раз, кому-то захотелось, и всего этого у Уоррена уже никогда не будет. Нейт не придёт, Нейт не сядет на диван, не возьмёт руку в свою, сплетя пальцы и привычно протянув за горлышко гику одно шампанское на двоих. Мир Уоррена медленно распадается на части, с каждым днём вгоняя его всё больше в подвешенное состояние. Он не знает, что будет дальше, и как ему быть сейчас. И он продолжает свою привычную жизнь: круглосуточно корпит над учебниками, смотрит научные фильмы и сериалы жанра фантастики, не запоминая ни диалогов, ни сюжета. Кивает Брук, что-то — он и не помнит — рассказывает Алиссе. Наблюдает, как заново отстраивается Аркадия. Со временем становится другой. Новее. Лучше. Только с ним эта фишка не работает: наоборот, он словно всё больше погружается в этот омут из обрывков-воспоминаний, в которые складываются события последних недель. Жизнь продолжается, но Уоррен чувствует себя в ней лишним. Потому что вдруг разом исчезают самые дорогие ему люди, а сам он становится грязно-серым, лишённым красок. Они бросают, оставляя справляться со своими проблемами в одиночку, а он неизменно выходит проигравшим из этой битвы. У Хлои ведь тоже так было? Но Макс всё же объявилась, хоть и через лет пять. А Нейтан не вернётся уже никогда. Уоррену горько. Уоррен не представляет, что будет дальше, и будущее виднеется ему беспроглядным чёрным — как до сих пор временами посещаемая им опустевшая комната Прескотта — туманом.