А мне бы немного стать собой.

POV Крис. Я еду по широкой, но до жути забитой улице, и разглядываю мелькающие разноцветные машинки, пытаясь не отвлекаться от дороги. Я должен как можно быстрее добраться до работы. Компания в которой я работаю вот уже третий год, наконец, разглядела во мне должный потенциал и поручила до чертиков важный проект, с которым к слову я справляюсь превосходно, но это занимает 28 часов жизни из возможных 24 в сутках. Смотрю на часы, стоя у светофора и начинаю трогаться с места, как только красная машинка плавно выдвигается вперед и медленно набирает скорость. За ним же следую я, но через секунду, автомобиль превращается в груду красного метала, а я выворачиваю руль, дабы не превратится в фарш. Это происходит так неожиданно, что я не успеваю ничего понять. Перед глазами пробегают кадры, я слышу скрежет, удар, затем снова удар, хлопок и боль. Глаза слипаются, кожа становится липкой и мокрой, а тело невероятно тяжелым. Медленно разлепляю веки и сквозь разбитое лобовое стекло вижу черную, красную машины и огромный грузовик. В нос ударяет запах дыма, топлива и гари. Вокруг слышаться вой сирены, крики, стоны, и порядком тысяча голосов. Веки тяжелеют, и я на минуту закрываю глаза. - Крис. Крис, вставай, - бормочет девушка, лежа на моей груди. Ее голос такой мягкий, приятный и родной. - Ммм, - бормочу и отворачиваю голову от нее. Я не хочу вставать. Мне слишком тепло, легко и хорошо. - Крис! – голос становится громче и настойчивей, - Ты должен встать немедленно. - Зачем? – не понимаю я. - Ребенок плачет. Кто-то из нас должен встать. - Почему не ты? – спрашиваю я, открывая глаза и разглядывая рыжую макушку. - Потому что я так сказала. Она же плачет, Крис. Мне не совсем понятно, о каком ребенке она говорит, но до ушей действительно доходит громкий, нудный, монотонный и писклявый плачь. Я должен встать, думаю я, по-прежнему ничего не понимая. Открываю глаза и вижу свет, который внезапно исчезает и вместо него появляется мрачное лицо мужчины в синей медицинской шапочке. Он хмурится, от чего его морщины становятся еще больше и страшнее. - Вы меня слышите? – спрашивает он. - Да, - хриплю я, сглатывая. Мой голос почти не выходит и звучит очень тихо и хило. - Ваша фамилия? – не унимается доктор. - Шистад, - хмурюсь, и устало закрываю глаза. - Отдыхайте мистер Шистад. С вами все в относительном порядке, - слышу я его слова, затем уходящие шаги и противное пиканье вокруг. Ясно. Может мне удастся досмотреть тот странный сон. Но тот сон не появляется, и я просыпаюсь, как мне кажется через пару минут. Кто-то держит меня за руку, а мне остается только гадать, кто. Нет абсолютно никаких сил, посмотреть. Где-то глубоко внутри, я надеюсь, что человек рядом как-то связан с моим сном, но и больше всего на свете я боюсь именно этого. Время движется очень странно, и кажется, я снова отключаюсь, потому что когда я набираюсь сил открыть глаза рядом уже никого нет. Это происходит снова и снова. Каждый раз как я собираюсь с силами и открываю глаза, я понимаю что, что-то изменилось, а значит, я отключился больше чем на пару минут. В один прекрасный день мне все же удается очнуться полностью. На лице медицинская кислородная маска. От моего тела отходит порядка десяти прозрачных проводков. Тело настолько тяжелое, что я с трудом шевелю пальцами и поворачиваю голову. Сквозь полоски белой жалюзи, в комнату проникает яркий, солнечный свет. Между окном и моей постелью стоит тумбочка из белого дерева. На ней лежат апельсины и какие-то открытки. Хорошо, что не цветы, думаю я и разглядываю большой медицинский прибор с множеством кнопочек, маленьким экраном и проводами. Она издает противное пиканье и временами жужжит, будто перегружается. Шея немного затекает, и я порядком десяти минут разглядываю потолок. Он белый. На нем ничего не меняется, и я, наконец, разворачиваю голову в другую сторону. Рядом с моей постелью стоит штатив с баночками с прозрачной и желтоватой жидкостью. От нее к моей левой руке тянется силиконовый шнур, медленно вливая в мое бездвижное тело капельки лечебного раствора. В животе тяжело и, кажется, я хочу в туалет, или есть. Я не знаю, но мне нужен кто-то, кто сказал мне хоть пару слов. На небольшом кресле, где в прошлый раз сидела женщина, державшая меня за руку, сейчас пусто. Не удивительно. -Эй, - мычу я, но когда я открываю рот, из-за маски мне хочется кашлять. А так меня ни кто не услышит. Я пытаюсь приподнять голову и посмотреть в сторону двери, что вероятно находится у моих ног, но тело меня не слушается. Медленно и мучительно поднимаю правую руку, не обремененную капельницей, но все же в каких-то медицинских примочках, и стягиваю маску с лица. - Эй, - завываю снова, - Кто-нибудь! – во рту сухо, а горло режет болью, - Доктор! Никто меня не слышит, к большому сожалению и ничего не остается, как ждать. Лежу в твердой постели, вдыхая противный запах лекарств и стерилизации, пытаясь вспомнить, как это произошло. Перед глазами промилькает груда железа, что раньше называлось машиной и вой сирен. Все как в расплывчатой картинке, но основное я помню. Это была авария в центре города. Как минимум с участием четырех машин. Человек, который большую часть за рулем нарушал правила, попал в аварию в центре города как никогда соблюдая правила дорожного движения. Абсурд, да и только. А жизнь та еще шутница. Интересно, сколько человек еще пострадали? Есть ли погибшие? И насколько дерьмово мое состояние? Мои размышление прерывает тучная женщина, вошедшая в палату, громко скрепя дверью и шаркая кросовками. - Как вы мистер Шистад? – спрашивает она, мило улыбаясь, - Вы давно пришли в себя? - Нет, - отвечаю, прочищая горло, - как давно я здесь? - Уже четвертый день. Ваши показатели в норме, но я позову доктора, говорит она и уходит, предварительно убирая зеленую маску. Я жду этого доктора, как Санту Клауса в детстве. Терпеть не могу больницы. - Здравствуйте, Кристофер. Я ваш лечащий врач – доктор Дэвид Гиллс. Приятно познакомиться, - я слегка киваю, наблюдая, как он разглядывает приборы, и оставляет заметки в папочке с моими инициалами, - Как ваше самочувствие? – спрашивает он, продолжая свои действия. - Бывало и лучше. - Не сомневаюсь, - он слегка посмеивается и расплывается в улыбке, - Хорошо, что вы очнулись. А то ваша девушка начала с медсестрами ругаться, из-за того что мы ее не пускаем. - Девушка? – немного удивляюсь, пытаясь вспомнить, кто бы стал так обо мне заботиться. - Ну, да. Она так представилась. И ваша мать приходила. А брат вообще вам апельсины принес. Не всегда такие веселые пациенты попадаются, - смеется доктор, поправляя очки в тонкой оправе. На вид ему около сорока лет. Высокий, среднего телосложения и в обычной форме врачей. У него карие глаза, правая бровь рассечена, делая его лицо по-детски смешным, а на губах играет улыбка. Мать, девушка, брат. Откуда? Задаюсь я вопросом и начинаю думать, что как в фильмах проснулся в чужом теле. У вас есть вопросы? – Да их миллион, хочется мне сказать, но сейчас не хватит сил не то что их произнести, а даже выслушать. - Да. Как мои дела? - Ооо. Ну как вам сказать. Жить будете, - он усмехается, - и даже есть, пить, дышать и ходить. - Он немного смягчается, смотря на меня, и уже более серьезно продолжает, - У вас тяжелый перелом правой ноги, три сломанных ребра, ушиб легких, пневмоторакс, осколок, торчащий из груди, но к счастью не задевший не одного органа, сотрясение головного мозга и два сломанных пальца левой руки. Я понятия не имею, как вы собрали все эти травмы, но поздравляю. Вы везунчик! - Везунчик? – усмехаюсь, чувствуя боль сразу во всех конечностях. - Да. Авария была действительно очень серьезной, а вы прямо в эпицентре столкновений, - я открываю рот, пытаясь спросить, но доктор жестом останавливает меня, - я зайду позже и мы с вами еще поболтаем мистер Шистад. Отдыхайте. Будет очень тяжело, думаю я и погружаюсь в сон. Я слишком измотан этим днем.