А мне бы немного стать собой.

POV Крис. - Ну как поживаешь? – спрашивает мужчина, наблюдая, как медсестра меняет мне повязку на груди. - Почти отлично. Как вы? - Почти отлично, - пародирует он и усаживается в кресло. - Я долго буду здесь находиться? - Не знаю. - Отлично, - усмехаюсь я. - Как девушка из соседней палаты? - Она еще в реанимации. Состояние крайне не стабильное, но думаю, что шансы есть, - на его лице появляется довольная улыбка. - Расскажите мне о ней? -Рассказать? – удивляется он, и хмурит лоб, - На самом деле я уже все рассказал, в прошлый раз. - Нет не все. Как ее зовут? Сколько ей лет? – спрашиваю я, чувствую почти физическую потребность. Гиллс поджимает губы и вроде собирается уходить. Он вовсе не обязан сидеть и развлекать меня, но немного подумав, смотрит на часы и садится по удобнее. - Я не знаю, как ее зовут. Для нас она просто пациентка из аварии в центре. На вид ей примерно 20-23 года. Она красивая. С длинными волосами русо каштанового цвета. Судя по кольцу на пальце, она помолвлена, но не замужем. Детей нет. По крайне мере своих. - Почему вы не знаете кто она? - Машина превратилась в груду металла. Ни телефон, не документов не нашли. Машина, на которой она ехала, принадлежит мужчине, которого уже как месяц нет в стране и мы не можем с ним связаться. - Ясно. А вы выяснили, что с ней? - Да. Кроме многочисленных переломов и ушибов, повреждение печени и селезенки. Это все я исправил сразу. А вчера мы задействовали нейрохирургов. У нее был разрыв аневризмы. Ее устранили, как нам казалось, но все не так просто. Сейчас мы ждем, пока она придет в себя. Чтобы удостоверится, что не задеты участки головного мозга. - А что будет, если задеты? - Что угодно. Она может перестать видеть, слышать, чувствовать. Потерять память, как кратковременную так и долговременную. Может разучиться двигаться, говорить и … - он потирает лоб руками, - овощ. - А что с остальными? Вы не говорите об остальных. - Они не мои пациенты. Семейная пара мгновенная смерть, дети сироты. У остальных травмы разной степени, но жить будут. Главной проблемой были вы, девушка из соседней палаты и эта семейная пара. Пока вы один кто выжил в мясорубке, - он хлопает по моему плечу, что отдается болью. Я слегка корчусь, но в целом не жалуюсь, - Терпи, - говорит он, - Завтра будем садиться. И кстати, Ромео. Девушка то твоя, красивая, ждет у двери. Запускать? - Девушка, - повторяю я вслух и не знаю, кого могу увидеть в этом образе, - Красивая? – спрашиваю, и неожиданно для себя задаю еще один вопрос, - Красивее той, что в соседней палате? - На вкус и свет, - ухмыляется доктор Гиллс. Через минуту как уходит доктор, в комнате появляется девушка. Ее русые волосы легкими волнами обрамляют острые черты лица. Темная помада по странному выделяется на бледном лице, а воздушное розовое платье подчеркивает легкость стройной фигуры. - Крис? – шепчет она, осторожно перебирая тонкими шпильками по белому полу. - Элис? – спрашиваю в тон ей, - Не думал, что увижу тебя снова. Что ты тут делаешь? - Я… - она мнется, загибая длинными пальцами подол платья, - я истеричка. Прости меня. Я так испугалась за тебя, когда узнала про аварию. Мне так жаль. Я еще никогда так сильно ни о ком не переживала. Просто прости, что так разругалась с тобой и ушла, - по ее щеке катится слеза. - Хорошо, - мне нечего ей ответить. Она улыбается в ответ и заметно успокаивается. Не знаю, почему не прогоняю ее. Может потому, что она мне когда-то нравилась. Но эти чувства прошли, еще тогда, когда девушка устроила пару истерик из-за моей работы и глупое опоздание на встречу с ее родителями. Я не особо жалел о нашем разрыве, как впрочем, и о любом другом. Мы разговариваем несколько часов о всякой ерунде, и она уходит. Мне кажется, я ее использую, и мне становится ее немного жаль. В последнее время, я сам себя не узнаю. Вильям говорит, что я взрослею и становлюсь серьезней. Я бы не хотел, но кажется это мне не подвластно. Через неделю мне дают костыли и учат ходить. Я делаю медленные и неуверенные шаги, но в общем все не так уж плохо. Раз в два дня ко мне приходят семейство Магнуссон. И раз в три дня звонят родители. На моей почте тысячи сообщений от коллег по работе и старых друзей. «Девушка» заходит ко мне каждый день, и я начинаю привыкать к этому. Может мне пора женится, думаю я, и тут же отгоняю от себя эту мысль. Я не готов. Это слишком. Явный перебор.

***

Ночью я долго не могу уснуть. Лунный свет освещает белоснежную палату, окрашивая ее в синий цвет. Полнолуние. Небо такое темное и красивое, что хотелось бы в нем утонуть. Я долго рассматриваю свои руки. С пальцев сняли гипс. Действительно смешно. Я чуть не умер, а еще сломал пальцы. Беру в руки не удобные костыли и ковыляю к двери. Не могу больше находиться в этой комнате. Мне нужен воздух и хоть небольшая смена обстановки. Я захожу что-то на вроде зала для больных. Тут карты, различные настольные игры, журналы и даже мини библиотека и совсем новая плазма. Хорошая клиника, однако. Рассматриваю журналы и слушаю тиканье часов. Здесь мне тошно. Меня должны выписать через пару дней, а после я бы мог отправиться на домашнее лечение. Элис с удовольствием согласилась побыть нянечкой для меня. Делать нечего и мне приходиться направится обратно в свою палату. Подходя ближе, я слышу шум. Дребезжание колес, по холодному кафелю, бессвязные термины врачей, выкрикиваемые друг -другу и судорожные споры. Возле моей 130 происходит полный хаос. Бегают врачи и медсестры. Некоторых я уже знаю. Мой взгляд падает на соседнею 128 палату, откуда выталкивают каталку с обездвиженным телом, вокруг которого и происходит вся шумиха. Девушка из соседней палаты, что же с ней происходит? Ей давно должно было стать лучше. Хотя, откуда мне знать. За прошедшею неделю, я ни у кого больше не спрашивал о других жертвах аварии. Каталку прокатывают мимо меня, и я прижимаюсь к стене как можно сильнее, дабы не мешать никому. Я вижу ее лицо и перестаю дышать. Этого не может быть. Вся кутюрьма проносится с нереальной скоростью, оставляя меня в шоковом состоянии. Я не двигаюсь довольно долгое время и только когда чувствую напряжение и усталость еще в незажившем теле, захожу в палату, падая на кровать. Эту ночь я не забуду никогда. Самая длинная, и самая страшная в моей жизни. Я заставляю себя думать, что обознался. Думать, что воображение играет со мной или просто кто-то решил так неудачно пошутить. - Господи, - молю я, - пусть это будет не она.