Научи меня видеть людей.

"Оливия. Оливия-Оливия", - словно пробуя имя на вкус, на разный лад распевал Второй, а я уже открывала железную дверь подъезда. Весь поход домой сопровождался новым хитом, сплошняком состоящем из имени психолога. "До Старбакса минут двадцать пешком, так что здесь можно потратить полчаса", - размышлял Первый, пытаясь игнорировать сожителя. Я не торопясь поднималась домой, избегая прикосновения к кривящимся перилам - в последнее время они норовили нырнуть под ноги или толкнуть в спину - хоть как-то дотянуться и навредить. Этаж как обычно сменялся другим, штукатурка чуть ссыпалась на бетон вместе с заплесневелой персиковой краской. Шорох. Застываю на месте: где-то в подъезде затаился наблюдатель, буравящий взглядом спину, вслушивающийся в эхо шагов, затаившись и ожидая... чего? До нужного этажа два лестничных пролета, до двери - еще три шага. Я внимательно оглядела ярусы выше, чуть жмурясь от извивающихся змеями перил, но там было пусто. Несмело сделала шаг. Затишье. Еще один, третий - точно такие же эхом раздаются сверху, сливаясь с моими, словно пытаясь привлечь меньше внимания или, черт возьми, просто кажется? Тихий гул сверху нарастает, слышится топот, возня, возмущенный женский голос, приглушенный толстой дверью, и вот та с треском распахивается и, отскочив от стены, снова в нее влетает. - Ноги моей здесь больше не будет! - срывая связки, прокричала мама в открытый дверной проем и загромыхала чем-то увесистым по ступеням. - Правильно! Выметайся! - поддержал отец, коверкая ее тон. - И даже не вздумай, черт возьми, возвращаться! - Козел, - уже тише прорычала она, остановившись посреди лестницы. - Безответственный ублюдок, которому плевать на семью! - Заткнись, или я за себя не отвечаю, - грозно произнес он, ударив кулаком по двери, из-за чего та повторно столкнулась со стеной, жалобно скрипнув. - Ой, да что ты сделаешь? - огрызнулась мама и продолжила спускаться и, заметив меня, на секунду замерла, исказив худющее лицо в удивлении. Впрочем, эмоция тут же сменилась на гнев, когда из квартиры донеслись еще какие-то оскорбления. - Увидимся в суде, дорогой, - последнее слова она буквально выплюнула и затем обратилась уже ко мне, чуть успокоив злость. - Почему ты так рано? - Мы недолго беседовали, - я пожала плечами, жалея, что под рукой нет никакой мелочи - излюбленный шарик ютился в сумке. - Куда ты? Дверь с грохотом хлопнула, да так, что штукатурка по краям обвалилась. Стало не по себе. - Какое-то время поживу у друзей, - неопределенно вздохнула она, пожав плечами. - Нам нужно отдохнуть. Нам ВСЕМ нужно немного отдохнуть, перестать вести себя как последнее дерьмо и, - она медленно вдохнула, успокаиваясь. - Оливия должна была тебе обо всем рассказать, но мне не позвонила, так что говори, с кем... а знаешь, я не хочу слышать, - покачала головой она, уставившись пустыми глазами в пол. - Я подожду тебя пятнадцать минут, пока не приедет такси, и если останешься здесь, обижаться не буду. Это не то, во что нужно ввязывать ребенка, это не то... Каблуки медленно застучали по ступенькам, а за ними вальяжно громыхал чемодан на крохотных колесиках, которые сбились в хлам о грубый бетон, но женщина этого будто не замечала, кажется, с какой-то грустью вслушивалась в этот звук. Кривые перила смеялись ей вслед, смеялся и отец, мысли которого сейчас заполоняли голову, и я, не торопясь, засеменила по ступенькам вверх. "Померещилось", - отмечаю про себя, так и не приметив наблюдателя. Снова глючит. "Как жаль, что ей придется проторчать на улице все это время ВПУСТУЮ", - насмехаясь, произнес Второй. Я тихонько толкнула незапертую дверь. В квартире не шумел телевизор, не гремела посуда, никто не разговаривал, как это обычно бывало. Только гудели быстрые шаги из комнаты в комнату, и вскоре показался единственный источник звука - отец, застегивающий пуговицы рубашки. Не попадая в прорезь и матерясь, он пытался протиснуть мелкий кругляк снова. Его взгляд на секунду замер на мне, а потом вновь переместился на злосчастные пуговицы. С гулким топотом он скрылся в ванной, откуда послышался треск стекла и за ними ряд ругательств. Я засеменила в комнату, стараясь не привлекать внимание, и заперлась. Минуты на счету. "Мм?" - недоумевающе произнес Первый, когда я, приложившись спиной к двери и собравшись с мыслями, решительно направилась в сторону кровати и опасливо под нее заглянула. Как ни странно, привычного наблюдателя там не оказалось, я позволила тихий вздох облегчения. - "Что ты..." Темновато, но это не страшно. Пришлось лечь на пол. Опасливо тяну руку, пытаясь нащупать забытый с последнего путешествия чемодан, хватаюсь за его тоненькую ручку... какую- то слишком тоненькую. Вытягиваю, не понимая, что же такое держу, но вместо искомого, мой палец, словно змеей, обвил черный клок волос, остальная часть которого по-прежнему скрывалась под кроватью. Путаясь в собственных ногах, я отлетела от кровати, ногтями пытаясь порвать узел, но поздно - стоило рвануть назад, как за волосами притянулась их обладательница, вернее ее часть - худощавая, почти плоская голова с широко открытым ртом с диким месивом внутри из зубов, десны, еще чего-то, что понемногу стекало вдоль подбородка, капая на пол. Глаза бледного, почти зеленого мертвеца, остановившись на мне, медленно закатились. Только ком в глотке не дает кричать. "Не смей", - зашипел Первый, а с ним и беззубая голова, чавкая остатками языка. Трясущимися руками я тщетно пыталась поддеть волосы, порвать, но те лишь сильнее обвились вокруг пальцев и перешли на кисть. Не в силах отвести глаз от мертвеца, достала нож, с размаху обрубила волос и спотыкаясь, попятилась назад. "Остановись!" - кричит уже Второй, когда я, спиной влетев в дверцу шкафа, на ощупь открываю его и пытаюсь выудить одежду, не сводя глаз с головы и молясь, чтобы там не оказалось такого же мертвеца, но под ноги мне падают только измазанные в красном джинсы. Я обернулась на шкаф... с полок которого на пол торопливо стекала кровь, а за ней, гирляндой свисая с вешалок вместо разодранных в клочья блуз, со шлепком упало мне под ноги неоднородное месиво, едва напоминающее кишки. Стискиваю зубы до хруста. Из них хлынуло больше крови. Густая, почти бурая, она будто на ощупь искала живое, подбираясь все ближе к ногам. Задержав дыхание, отхожу назад, не в силах отвести взгляда от растекающейся лужи. Сердце колотится. Сумасшедшее. Вырывается. Я ринулась обратно к двери, наплевав на сборы, начала дергать ручку, но она, соскользнув, осталась в ладони и после со звоном упала на пол. Толкаю плечом дверь (больно, но к черту), еще раз, третий, и она наконец со скрежетом поддается, выпуская в коридор. Хлопнула входная дверь, в нос ударил жуткий запах одеколона вперемежку с железом. Бегу к двери, боясь обернуться назад - следом, извиваясь змеей, поспевает кровавый ручеек. Зеркало прихожей трескалось на глазах, грозясь свалиться градом осколков и пришить к грязному линолеуму. В его искаженной поверхности еще можно было разглядеть знакомое лицо на верхушке торшера - голову мальчика лет семи, которая даже сейчас с укором наблюдала за тем, как я, схватив ключи с полки, пытаюсь открыть чертову дверь и никак не могу попасть в скважину. "Девчонки ничего не умеют" "Положи!" - взвыл Второй. "Останься!" - Первый. "Так будет лучше!" "Ты будешь одна почти весь день!" "Мать постоянно лезет не в свое дело!" Черт, черт. Дернула ручку вниз - заклинило. Еще раз, третий - руки бешено трясутся и готовы просто выломать препятствие к чертям. Дверь с кряхтением поддалась, и я выбежала в облезлый подъезд, где перила лестницы, разбушевавшись и заходясь бешеными волнами, кривой гармошкой застелили лестницу. Я бросилась вперед, на ходу затолкав шнурки в кеды, перемахивая через одно препятствие за другим, сбегая - нет, слетая вниз, спотыкаясь о чертовы перила, вгрызающиеся в ноги. Ступени с ними кривились, заходясь зигзагами, двери вокруг множились и исчезали вовсе, приобретая причудливые формы; я сбилась со счета этажей, когда наконец достигла последней железной двери. "НЕ СМЕЙ!" - словно захлебываясь слюной, прорычал Первый, когда я с размаху влетела в последнюю и, тяжело дыша и пряча острие ножа обратно в сумку, чудом не оставленную по дороге, плюхнулась на скамейку рядом с гордо заплаканной мамой. Гордо - потому что, даже подтирая тушь насквозь мокрой салфеткой, даже кусая губы от обиды, она не опустила головы, а, кажется, наоборот ее задрала, чтобы все непрошеные слезы затекли обратно. До поры до времени. Перед глазами все мелькала картина комнаты, из-под кровати которой наконец показался вечный наблюдатель. Дыхание приходило в норму, а мама, чуть улыбнувшись уголками губ, протянула сухую крохотную ручонку и легко провела по моим растрепавшимся волосам, неуверенно, словно сомневаясь в правильности этого жеста. Я медленно выдохнула, не сводя с нее взгляда и борясь с желанием ринуться прочь от этих ссохшихся пальцев, которые кажется вот-вот замкнутся на моей шее, но нас прервало подъехавшее такси. Я сглотнула. - Мы заедем за остальным позже, - бросила она, убрав, наконец, руку.

***

- Спасибо тебе огромное, я правда все верну, - уже в сотый раз повторяла в телефон мама, отвлекая и без того раздраженного таксиста. Причина его настроения была неизвестна, хотя поводом могло послужить треснутое где только можно лобовое стекло. Состояние окон было не лучше, и они искривляли и без того уродливых "людей". Из сидений торчала набивка, из бардачка - чьи-то придавленные пальцы, которые чуть отклонялись при поворотах. Я не решалась отрывать взгляд от водителя, ожидая и от него какой-нибудь подлянки. Голова гудит безумно, еле удается удерживать взгляд на трехруком монстре. Душно. - Конечно-конечно, - продолжала тараторить мама. - За сохранность не волнуйся... где, говоришь, ключи? - Приехали, дамочки, - оборвал водила, приглушив радио лишней рукой, вырастающей прямо из солнечного сплетения.

***

Новая квартира оказалась на удивление... пустой. У некой Бесс не то что комната свободная нашлась - она отдала в распоряжение целых три, урезав аренду вчетверо (всего лишь вчетверо, мама клятвенно зареклась ей все вернуть). Обычное такое жилище: простенькая кухонка, крохотные спальни да простецкая ванна с огромной шторкой. Мы расположились довольно быстро, пришлось не выпускать чертов шарик из рук, чтобы из шкафов, из-за двери, из-под кровати да откуда угодно не вылезла очередная дрянь... Надо было взять четки. Их на руку намотал и не боишься потерять, но что-то подсказывало, что забрать их из дальнего ящика удастся не скоро. Одна мысль о возвращении в этот кошмар вызывала дрожь. Тем временем множественный гул в голове взял вверх над собственными мыслями, виски болезненно сдавило, и я так и плюхнулась на кровать в одной футболке да шортах с физкультуры и уснула, совершенно позабыв о Старбаксе. К черту его, к черту это "приглашение", только бы этот гул утих, только бы эти чертовы голоса перестали выть...

***

- Переезд не повод не идти в школу, - огласила мама, внезапно оказавшаяся у самой кровати. Я тут же распахнула глаза и подскочила, чуть не столкнувшись с ней лбом и тут же в панике обшарила кровать, но чертов шарик укатился куда-то под простыни. Мама уже вышла, я нашла игрушку и крепко сжала ее в руке. Царивший полумрак почти мгновенно уступил светлому утру. На часах семь, передо мной - тарелка каши, а в соседней комнате с кем-то разговаривает мама. Не придав этому значения, нехотя влила в себя завтрак - аппетита на незнакомой кухне не было совсем. - Опоздаешь! - уже третий раз за десять минут. Собираться в незнакомом доме было непривычно. - Такси уже ждет. Позвони как только освободишься, я вызову обратно. - Я сама, - киваю, подмечая, что она в отличие от меня никуда не торопится. Ее безынтересный взгляд скользил, ни на чем не задерживаясь, а черные круги под красными влажными глазами выдавали женщину с головой. Видно, что ей не так уж и все равно на произошедшее. - Хорошо, - будто сама себе ответила она и ушла к себе в комнату - досыпать. Переложив шарик из одной руки в другую, я отворила тяжелую дверь.

***

В школу я пришла куда раньше обычного - не собралось и половины класса, места Риты и Джека пустовали. На это я только пожала плечами, чуть расстроившись, что так и не сходила в Старбакс. Через пятнадцать минут показалась нахохлившаяся соседка, еще пять минут спустя прозвенел звонок, и я было погрузилась в ход урока (еще бы не погрузиться, когда в голове почти не гуляют чужие мыcли), когда посреди него явился Джек, который, извинившись перед учителем и оглядев класс, прервался на полуслове и подавил... ухмылку? "Один ноль", - к чему-то подметил Третий и затих.