Музыка во мне.

      Очевидно, я в глазах Тёмы такого шанса не заслуживал.       Задавались ли вы когда-нибудь вопросом, какое место вы занимаете в воспоминаниях и жизни других людей? Может, именно в этот момент, кто-то услышал песню, которая напомнила ему о вас? Или прогуливаясь по скверу, вспомнил о совместной прогулке?       Я иногда думал об этом, в том числе и касаемо Лазарева. Какое место я занимаю в его жизни? Думает ли он обо мне когда-нибудь?       После откровений Кира этот вопрос приобрел едва ли не первостепенное значение. И вскоре я получил на него ответ.       Он обо мне не думает и никакого места я теперь в его жизни (исключая неприятные воспоминания) не занимаю.       Когда я попробовал заговорить с ним после занятий, подождав у выхода, он просто обошел меня, сделав вид, что не заметил. Окинул равнодушным взглядом и, достав ключи, направился к стоянке за своей машиной. Примерно тем же успехом увенчались еще несколько попыток, а, когда я попытался остановить его, схватив за руку, еще и кое-что новое в свой адрес услышал.        Попытки поговорить пришлось оставить до лучших времен после того, как Тёма просто начал меня избегать. Правда, сделать это было не так легко, поскольку мы учились в одной группе, хотя и в разных подгруппах.        Теперь я мог наблюдать за его жизнью только со стороны. Через месяц после памятного разговора с Киром я уже наизусть изучил его страницу «В контакте», слушая его аудиозаписи, просматривая фотографии или просто читая чужие сообщения у него на стене. Пытаться добавиться к нему в друзья я не стал, понимая полную бесперспективность этого поступка.       Человек устроен интересно и крайне парадоксально. В то время, когда мы были в хороших отношениях, я вместо того, что бы спокойно поговорить, пошел на поводу эмоций, поверив вранью, пусть и его лучшего друга. В дальнейшем не упускал возможности поддеть на самые разные темы побольнее, поскольку успел неплохо узнать его за то время, пока мы общались. А теперь, когда Лазарев был для меня недосягаем, жаждал общения с ним.       Я будто невзначай собирал крохи информации у одногруппников, общих знакомых и другими способами пытался стать к нему ближе хотя бы мысленно. Иногда рассматривая фотографии в сети, представлял, как и когда он мог сделать ту или иную фотографию. Но этого было мало. Прежний интерес разгорался вновь и теперь списывать его на подростковые гормоны не получалось. В сомнениях прошли полгода, прежде чем я убедился, что это влечение не получается ни забыть, ни перекрыть работой, ни заглушить алкоголем, ни стереть другой влюбленностью. Никогда прежде со мной такого не было. Вот теперь я по-настоящему ощутил, что такое быть скованным путами. Ненавижу это чувство.

***

      Время шло, ближе мы не становились, и я продолжал наблюдать за ним со стороны. У него был довольно широкий круг общения – одногруппники и знакомые из параллельных групп, завсегдатаи Алхимика, плюс он подрабатывал в автомастерской, что у меня вызывало особенное уважение. Но этому я даже не удивлялся, поскольку Тёма всегда был из тех людей, кто умел найти себе занятие без труда. И обычно, если он чем-то увлекался, то это было действительно интересно.        Раз в какое-то время он посещал частные уроки игры на фортепиано и ходил на концентры, если в город приезжали известные пианисты. Музыка теперь плотно проникла в его жизнь. Он жил ею. В то время я и купил домой хороший музыкальный инструмент, лелея мечту о том, что когда-нибудь Тёма сам прикоснется к его клавишам своими пальцами.       Мне отчаянно не хватало его присутствия. Я давно ни в ком так сильно не нуждался, как в этом парне. Я уже успел множество раз пожалеть о том, что в тот раз не сдержался. Ну, пусть я и поверил в то, что Тёма на меня поспорил! Ну, и пусть! Надо было спокойно поговорить и послать его на все четыре стороны и не устраивать того цирка, который я устраивал несколько лет после.       Еще и сам поспорил с тем уродом на него. После того случая до сих пор ощущение такое, будто руки в грязи. Я и не думал, что Тёмка влюбится в него и так серьезно отнесется к этим отношениям, которые с самого начала были фарсом. Именно после того случая он ушел в себя на несколько лет. Занялся музыкой.       Я был уверен, что смогу легко вернуть его расположение стоит хотя бы ненадолго завладеть вниманием парня. В конце концов, он сам признавался мне в любви, а такие сильные чувства просто так не исчезают. Значит, где-то они еще скрыты в нем. Просто надо будет ввернуть пару теплых фраз, приласкать, поцеловать и он мой со всеми потрохами. Мало у меня что ли было девочек и мальчиков? Еще никто не смог отказать. Но тут я сильно ошибался. Даже, когда у него начались неприятности с Ильей благодаря Киру, он до последнего отказывался от моей помощи и под конец просто смирился. Я пытался поговорить о чувствах. Пытался, как и планировал, приласкать. В результате едва не схлопотал по морде, пусть и заслужено.       Есть у меня один принцип – не просить прощение. Единственный человек перед кем я могу унижаться подобным образом – моя мать. Больше никто. Но тот месяц многое изменил. Конечно, то, что пришлось пережить Тёме – это ужасно. Но именно благодаря всему произошедшему, мы снова начали общаться, хотя ни о каком доверии и открытости с его стороны речи вообще не шло. Но я был рад даже этому. Я даже из-за машины не расстроился, поскольку надеялся на то, что она поможет вытащить его из всей той грязи, в которую его вогнал любимый друг. Но, как оказалось, я рано обрадовался.        Сначала я пытался настаивать и один раз даже почти подчинил его, ощущая, как его воля начинает ломаться под моим натиском. Но вовремя одумался. Что бы я делал потом? После того, как сломал бы его? Мало у кого появляются настоящие теплые чувства к своим насильникам. Я не хотел отношений на одну ночь или неделю. Я хотел, что бы он остался в моей жизни на годы. Поэтому отступил и поменял тактику. Впервые позволил себе раскрыться.       И это подействовало.             Кто бы мог подумать, что все на самом деле так просто. Нужна обычная искренность и понимание.       Я был абсолютно счастлив, когда Артём согласился со мной встречаться.       А потом случилось то, что в очередной раз перевернуло наши жизни с ног на голову. Когда я узнал, что Артём снова у Ильи и тот собирается пустить его в торги, то на несколько минут впал в ступор. Просто не представлял, что делать. У меня даже была мысль попросить о помощи Алексея, поскольку с теми людьми, кто должен был прийти на аукцион, мне было не тягаться.       Вернул меня в реальность звонок Кира. Парень каким-то странным глухим голосом сказал, где сейчас находится Артём и, если я приеду за ним в течении часа, то все будет хорошо.       Я не просто «приехал». Я прилетел за ним. Дальше все слилось воедино, как в страшном сне. Я увидел уезжающего Кирилла на машине, увидел абсолютно невменяемого Артёма, который с чего-то заключил, что именно он мог убить Илью. Все напоминало страшный сон, но я понимал, что действовать нужно быстро, иначе вскоре может быть поздно. Я «похоронил» Илью, нашел в себе силы связаться с Яном и, объяснив ему все, договорился о том, чтобы машину разобрали на запчасти. Все было сделано, как надо. Эта ночь могла закончиться не так плохо, если бы Артём не сбежал.       Когда я вернулся к машине и обнаружил, что его нет, то почувствовал, как сердце рухнуло куда-то в область колен и оставалось там, даже в тот момент, когда я ехал по трассе, всматриваясь в обочину, пытаясь увидеть его фигуру.             Но не нашел. И Артём пропал на долгих полгода.       Эти полгода я не жил, а существовал. Я искал его, но не нашел. Единственное, что смог узнать, что он жив. Родители отправили его на лечение куда-то, но большего в тот момент нарыть я так и не смог. Я даже нашел в себе силы и пришел к ним домой, но Миша, едва увидел меня, спустил с лестницы, сказав, что если еще раз явлюсь, то буду бедный. В том, что он воплотит свою угрозу в жизнь, я почему-то не сомневался.       Ян всегда отличался большим здравомыслием в отличие от Михаила и, выслушав мои урезанные объяснения, согласился помочь с машиной. В том, что он не будет трепаться, я не сомневался.        А дальше потянулись однообразные серые дни, несмотря на то, что на улице началась ранняя весна, а затем и лето, для меня будто солнце выключили. Хотелось прийти домой к Артёму и потребовать отдать его мне. Месяц проведенный рядом с этим человеком сильно повлиял на меня. Я изменился и довольно сильно.        В один из таких дней я все-таки сорвался и, доехав до дома Кирилла, хорошенько его разукрасил. Я редко так срываюсь на кого-то. Последний раз был с Артёмом, но повод был более, чем достаточный. Я бил его долго и самозабвенно. Ощущая, как с каждым ударом из меня уходит порция яда , которая все это время травила душу, но заполнить эту пустоту теперь было нечем и некем. Кажется, я ему что-то сломал, выбил несколько зубов, но меня это не заботило, так же, как и тот факт, что он мог заявить на меня. Я знал, что он не заявит.       Мне стало легче, но одновременно внутри образовалась пустота. Я чувствовал себя будто шарик, из которого выпустили весь воздух, а снова надуть, забыли.        Впервые я чувствовал себя таким пустым.