Музыка во мне.

      Полгода я ждал его. Надеялся. Иногда, даже дежурил у дома, где жила его семья. Но Артем, как сквозь землю провалился. Все-таки его родители не последние люди в городе и смогли обезопасить своего сына от любых любопытных ушей и глаз.       Это были самые пустые полгода в моей жизни. Я удивлялся тому, как жил прежде без него. Как вообще смог тогда, несколько лет назад, так с ним поступить? За полгода я полностью осознал, что Артём Лазарев должен обязательно присутствовать в моей жизни. И чем крепче я смогу привязать его к себе, тем лучше.       За свою жизнь, я смог убедиться в том, что все происходит не просто так. Так же, как и не бывает случайных встреч, не бывает случайных событий. Время, пока мы с матерью тяжело жили, едва сводили концы с концами, было необходимо, что бы мы могли оценить по достоинству ту жизнь, которой мы живем благодаря Алексею. Все в этом мире надо ценить, потому что, если не ценишь, то оно исчезает. Эти полгода были мне необходимы, что бы я понял, кого потерял. На сколько дорог, мне этот человек.       Я много думал о том, как бы могла сложиться наша жизнь, если бы я тогда не был легковерным придурком, а всё тщательно проверил и хотя бы просто поговорил с Тёмой. Мы бы остались друзьями и я бы смог вовремя раскрыть ему глаза на дорогого друга. Тогда всего этого не случилось бы.       Но сожалеть о чем-то было поздно. Уже ничего не изменишь. Надо радоваться тому, что он вообще жив остался.       Когда до начала нового учебного года осталось всего ничего, я заставил Кира позвонить Мише и спросить о Тёме, понимая, что, если позвоню сам, меня пошлют далеко и крайне цветисто.       Артём оказался дома и более того я узнал, что он выйдет на учебу. Но было и кое-что, во что я сначала не поверил. Потеря памяти. Но вскоре сам убедился во всем. И в том, что он не помнит ничего, начиная с февраля, как и в том, что с ним происходило что-то странное. От того Артёма, которого я знал, осталась тень. Осунувшийся, рассеянный, молчаливый. Он постоянно будто пребывал в параллельной реальности, где ему было комфортнее. Когда мы с ним разговаривали, мне даже казалось, что кроме меня он видит кого-то другого. Со временем я убедился и в том, что на самом деле существовал некто третий, кто был постоянно с ним и кого больше не видел никто, кроме Лазарева.       Теперь передо мной встал другой вопрос – а нужен ли мне такой Артём? Прежде, что бы не происходило, парень всегда выглядел просто охуенно, теперь же от прежнего Артёма не осталось почти ничего.       И ответ я знал – конечно, нужен! Целиком и полностью! Я не собирался его ни с кем делить и был согласен оплачивать какое угодно лечение, лекарства, даже, если придется бросить учебу и полностью погрузиться в работу, что бы больше зарабатывать.       Но проблема состояла в том, что сам Тёма не подпускал меня к себе и на расстояние пушечного выстрела. Похоже, он даже боялся меня. Чего я только не делал – я даже осмелился прийти к ним домой, зная о том, что его брат дома, хотя не был уверен в том, что меня не спустят с лестницы во второй раз.       И в результате я провалился. С треском. Артём сказал, что мне не стоит больше приходить к нему. Это было очень обидно, больно и совсем не то, на что я рассчитывал.       Но я не отступал и пытался снова и снова. Но добился только того, что Артём честно сказал, что я ему не нужен.       После того разговора, я едва ли не физически ощутил боль потери. Я даже не думал, что душевная боль может ощущаться так сильно. Если бы он сказал мне встать на колени, я бы встал и молил о прощении. Но ему это было не надо. Он составил своё представление обо мне и менять его не собирался.       Я лежал дома на кровати и тупо пялился в потолок. Ничего не хотелось. Я впервые ощутил, что проиграл и потерял то самое, что было важнее всего. То, что терять было нельзя ни в коем случае.       Я даже вздрогнул, когда зазвонил телефон. Звонил Ян. Я удивился и принял вызов. Я уже говорил, что Ян в отличие от нас всех, отличается редким здравомыслием?        Он рассказал о том, что Тёма начал все вспоминать и взял его машину, что бы поехать в то самое место, где все произошло.       Страшно представить, что могло случиться, если бы он не позвонил. Я едва успел.

***

      После всего произошедшего, я стаскал его к другу в клинику и отбуксировал машину Яна на стоянку. А пребывающего не в этой реальности парня, привез к себе. Врач пообещал мне, что через несколько часов он должен прийти в себя и я решил, что не стоит его родителям видеть сына в таком состоянии. Я все же смог узнать, где лечился довольно продолжительное время Тёма и решил, что он не будет рад возвращению туда, если вдруг его родители решат «долечить» .       Когда мы были уже у меня, я помог парню переодеться в свои вещи и уложил спать. И еще долго лежал рядом и смотрел на него спящего. Я много о чем думал тогда. И о себе, и о нем. О том, как все глупо по сути вышло. О том, что всего этого можно было избежать. И о том, что этот человек мне дороже всех остальных вместе взятых. Страшно терять того, кто заменил тебе солнце, хотя сам об этом даже не догадывается.        Вовремя опомнившись, я переместился на диван и вскоре уснул. Проснулся я от того, что меня укрыли одеялом, которое, очевидно, во сне упало на пол. Я пошел следом за парнем, думая о том, что он может решить закончить начатое в том доме. Но я ошибался.       Он ушел прощаться с тем, кто был все это время рядом с ним. Для него этот человек был ближе всех остальных, дороже и любимей. Артём не хотел с ним расставаться, даже не смотря на то, что ни для кого другого этого человека не существовало. Слова, которые я услышал той ночью, намертво засели у меня в памяти. Если бы он, когда-нибудь сказал мне что-то подобное, я был бы счастлив.       Но оно ушло, оставив Тёму мне. Я не знал, что нужно говорить в таких ситуациях, поэтому просто решил понизить градус накала и позвал спать дальше.       Заснуть я смог только под утро и из-за этого мы проспали занятия. Собственно я по этому поводу совсем не парился, в отличие от того, что мог проспать очередную попытку парня свести счеты с жизнью. Но вскоре убедился в том, что он больше не собирается этого делать.       Зато теперь, я был ему не нужен. Вообще. В лучшем случае он мог со мной общаться из благодарности. Это было непривычно больно и унизительно. И я отпустил его, понимая, что в этот раз ничего не могу сделать. Я знал, что он должен встретиться с Антиповым, что бы окончательно перевернуть эту страницу своей жизни, а мне было нужно время все обдумать в одиночестве.