Ненависть
25 февраля 2017 г., 02:17
Задыхаясь от боли, от унижения, что ему пришлось испытать в те минуты, Джоффри, не замечая ничего вокруг, мысленно разрушал собственный мир. Всё во что он верил, на что надеялся превращалось в прах. В чёртово пепелище, он не верил увиденному, сжимая руками лицо, он остервенело бьётся головой о стену, пытаясь заглушить душевные страдания, обычной, физической болью.
— Ублюдки, — шепчут обескровленные губы, лицо искажается яростью, глаза сияют черной энергией. — Ненавижу!
И этот миг, словно полностью переворачивает всё вверх тормашками, а понимание плавно вливается в разум, заставляя принца, истерично смеяться в пустоту. Он проклинает себя за слабость, за то что вообще полез на эту башню, лучше бы он не приезжал в эти края, лучше бы никогда не покидал стены родного замка. И вновь события вчерашнего вечера врываются в его мозг, словно специально хотят сыграть на нервах, ещё раз поиграть на струнах души.
***
— Так значит, это ты, лучше всех карабкаешься по стенам? — надменный взгляд серых глаз, лёгкая улыбка на тонких губах, он словно специально показывал всем своим видом пренебрежение. — Руку даю на отсечение, что это не так! — Проверим? Кто быстрее заберётся на эту башню, — мальчишка словно принимая вызов, пальцем показывает в сторону раскинувшихся лиан. Джоффри морщится, глотает подступивший ком к горлу, но отступать не намерен, он же будущий король, отступить сейчас, значит проиграть в будущем. Этого он не хотел, да и утереть нос волчонку уж слишком хотелось. Лёгкий кивок головой, и вот они уже стоят у злополучных ветвей, оба смотрят вверх, Джоффри превозмогая себя, хватается руками за стебли и, оттолкнувшись, карабкается вперёд. Они идут на ровне, не уступая друг другу, каждый хочет доказать, что он лучший, и вот их руки касаются каменной перегородки, ещё чуть чуть и они смогут попасть в башню. Знакомый голос больно резанул слух. Подтянувшись, парень смог разглядеть небольшую комнатку, в которой находились двое. Вот только увиденное повергло в настоящий ужас. Он забыл, что находится не один, что невольным зрителем стал не только он, но и Бран. Джейме, полностью занятый своей сестрой, касался языком клитoрa Серсеи, в то время, как сама королева, сжимая свои соски, прогибалась в спине, жадно ловя ртом разогретый воздух. Её прикрытые веки подрагивали, лучи полуденного солнца небрежно пробирались внутрь, касаясь их тел. — Введи палец, я хочу что бы ты трахал меня пальцами, давай, же… Поёрзав для вида, Джейме немного сместил своё тело так, чтобы его пенис слегка касался её бедра. Капельки пота искрились на лице матери, заставляя Джоффри чуть ли не рычать от бешенства, он ненавидел их, в эту секунду вся картина казалась нереальной, но стоны пары словно доказательство, возвращали мальчишку на землю. А разум бесцеремонно смеялся над ним, открывая всю правду, словно белая пелена постепенно спадала с его глаз, собирая воедино весь порочный клубок. Он стал немым зрителем, заклеймённый их тайной. Их связью. Хотелось кричать, выть, как истерзанный зверь, перед ликом смерти, но он продолжал молчать, убивая в себе всё светлое, вскармливая в себе монстра. Монстра, которого они сами и сотворили, а время постепенно замедляло ход. — Король будет не рад, — услышав низкий голос, Серсея взвизгнув, со страхом взглянула на окно, в ужасе прикрывая обнажённое тело платьем, что валялось всё это время в стороне на пожухшем сене. — Ты ошибаешься, маленький волк, он не узнает, — хриплый голос Джоффри, заставил мальчишку встрепенуться, не дав опомниться, он толкает Старка в бок, и тот не удержавшись летит прямо вниз, его тряпичное тело в луже собственной крови напоминает изломанную игрушку в то время, как сам принц, напоминает всем своим видом палача. И впервые Серсее становится страшно. Её губы сотрясаются в рыдании, щёки, залитые слезами, с жалостью смотрят в разгневанное лицо сына. — Джоф.фри — Закрой рот, не смей произносить моё имя, слишком мерзко, — он прошёл мимо них, даже не взглянув. Боковым зрением он видит, как рука Ла́ннистера потянулась к кинжалу, но Серсея повиснув на руке любовника, не даёт ему воплотить задуманное в жизнь. А Джоффри уже на выходе, с брезгливостью обратился к родственнику. — Убил бы? — в голосе нет ни страха, ни переживания, лишь пустота и отстранённость. — Я же цареубийца, — пожав плечами, Джейме отвечает почти что будничным голосом, будто так и должно быть. И этого достаточно что бы возненавидеть. Вся жизнь разрушилась, и теперь походила на руины. Север слишком суров, и Джоффри теперь это знал.
