Бастард

      Джоффри нервно мерил комнату шагами, словно безумный. Потихоньку гнев заполнял его душу, очерняя и сердце. Он будто наблюдал за собой со стороны, взвешивал все за и против. Искал объяснения, нелепые оправдания, но всё безрезультатно. За окнами кто-то громко разговаривал, отдалённо слышался лязг мечей, звук вращающихся жерновов на мельнице. Жизнь шла своим чередом. Вот только Джоффри, ошарашенный правдой, с ненавистью вглядывался в пустующее небо, ему казалось, что всё будет иначе. А страх, что король узнав правду, откажется от него и вовсе сводил с ума. Что будет, если и впрямь отец узнает, чей он сын? Его ждёт стена, или сразу же смерть. Мысли путались, а осознание своей никчёмности нарастала. — Бастард, — и это слово, он хочет рассечь, уничтожить, обратить в пыль. Душу разрывает истерический смех, похожий на измученный крик, ноги подкашиваются от бессилия, Джоффри падает на пол — и на одно бесконечно страшное мгновение ему кажется, что он умер.       В комнате становилось все холоднее, несмотря на разожженный камин, в котором вновь полыхало целое бревно. Свечи, аккуратно расставленные на столе, догорали, заливая воском бронзовые подставки. Принц поднял к лицу руки и потер пальцами отяжелевшие веки, нужно было и дальше продолжать играть отведённую ему роль. Ничего не изменилось, он всё тот же Баратеон, наследник железного трона. Маленький волк без сознания, в шаге от смерти, и это лишь на руку. Всё складывается, как нельзя лучше. Стоит лишь подождать отъезда, попытаться смириться с горькой правдой, он разберётся с проблемой позже, лишь бы был случай. А случай несомненно представится.       Стараясь ступать бесшумно, он вышел из спальни и аккуратно прикрыл за собой дверь, пройдя по коридору и свернув к лестнице, парень заметил нескольких служанок столпившихся около небольшого окна, они с интересом смотрели на юного наследника, их жадные взгляды из-под опущенных ресниц, вызывали лишь отвращение. Поравнявшись с ними, и обогнув, он услышал их тонкий, девичий смех. — Как же ей повезло, какой красавчик, — ничуть не стесняясь, служанки обсуждали его внешность, костюм, томно вздыхая и представляя себя на месте гордой волчицы.       Выйдя во двор, Джоффри с жадностью вздохнул свежего воздуха, было безлюдно, будто все вымерли, ни единого звука. Тишина. Промозглый ветер поднял подол плаща, проникая под меховой сюртук, поёжившись, парень направился в сторону богорощи. Он не верил в старых богов, но почему-то его тянуло туда. Хотелось уединения, покоя. Пережитое слишком сильно ударило по нему и сейчас, он искал утешения. Быть может в священном месте, ему удастся найти нужное решение.       Место богов: стоило ему ступить на их территорию, как сердце пропускает удар. От скрипа веток по спине начинают бегать мурашки, если бы светило солнце, то оно непременно пригревало бы сверху шапки деревьев. Внутри леса всегда тихо, всегда зеленые тени ложатся под ноги, пройдя немного вглубь, Джоффри заметил знакомую фигуру. — Я не помешаю? — встав за её спиной, он видит, как встрепенулось девичье тело, оборачиваясь на него, как большие сапфировые глаза со страхом смотрят в его собственные. Такая невинная, слишком чистая, что бы понимать хоть что-то в этом прогнившем мире. Легонько качает копной медных волос и продолжает сидеть на небольшом каменном выступе. Джоффри склоняется на одно колено не теряя зрительного контакта с девушкой. Его ладонь касается бледного лица, пальцы нерешительно скользят вниз к подбородку, его невеста. Сможет ли он полюбить её? Или чернота его души обрушится и на неё, он не знал, но сейчас находясь с ней, в этом священном для неё месте, он жил. Забывал о предательстве, о неимоверной боли. — Расскажи мне о себе? — жаркое дыхание опаляет её кожу, и лёгкий румянец вновь касается щёк. — Я не знаю, что вам рассказать, ваша Милость, — уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке, и он сокращая расстояние между ними, касается лёгким поцелуем её мягких губ.       Отстранившись, Джоффри с интересом смотрит на девушку, и всё же ничего не чувствует, быть может так и должно быть.