Бастард

      Вежливый стук в дверь заставил королеву вздрогнуть. Чернила неловкими каплями падают на лист исписанного пергамента, разбиваясь на миллионы капель. Облокотившись рукой о стену, Джоффри терпеливо ждал когда ему откроют. Секунды плавно перетекали в минуты, он хотел уже уходить, но тут замок щелкнул, и дверь открылась. — Джоффри, — испуганный голос матери камнем ударил по ушам, на мгновение наступило растерянное молчание. — Проходи…       Он осторожно, словно хищник переступил через порог, замер, будто вспоминая зачем вообще решил прийти. Что он скажет ей? И стоит ли вообще что-либо говорить. Картинки увиденного, как разыгравшиеся бесы, плясали перед его туманным взором. В покоях потрескивал на сырых поленьях камин, чадила толстая восковая свеча, всё было унылым и мрачным. Серсея, укутанная в белую меховую накидку, наброшенную на ее тонкие плечи, с тревогой смотрела на сына. — Бывает ли ложь во благо? — его ледяной тон уколол её в самое сердце, словно деревянный кол, накидка соскользнула с плеч и упала к её ногам. Шумно выдохнув, королева проходит внутрь комнаты и поравнявшись с сыном, добродушно улыбается. — Конечно, и когда-нибудь ты поймёшь… — Пойму что? — его крик утопает в гневе, он до хруста сжимает кулаки, пытаясь сдержаться, удержать свою боль внутри себя. — На секунду, лишь на одну крохотную секунду, представь, если бы я спал со своей сестрой?       Женщина молчала, боясь даже заглянуть в его пасмурные глаза, её маленький лев впервые был настолько суров и непоколебим, что ей казалось, одно её не правильное движение и произойдёт непоправимое. — Молчишь… Признавать ошибки слишком трудно? Вскармливая ложь, всегда будь готов к её последствиям. Простить тебя, значит признать себя вашим отродьем, смириться с твоей грязью, в которую ты втолкнула меня, всю жизнь ты лгала, не задумываясь, что правда сможет открыться. Или ты настолько глупа, что надеялась скрывать это до конца своих дней?       Напряжение между ними нарастало. Хотел бы он знать, о чем она сейчас думает, что за мысли кружатся в её голове. Но мать продолжала хранить молчание, она медленно подошла к столику и дрожащими руками взяла позолоченный графин, ярко красная, густая жидкость коснулась стенок бокала, сделав глоток, женщина улыбнулась. — Хочешь, что бы я молила о прощении, ожидаешь оправданий, что же ты хочешь, Джоффри? Мне жаль, что ты узнал о нашей связи, но раскаиваться я не буду.       Он со злостью стиснул зубы, бросив взгляд на помятую кровать за ее спиной. Серсея заметив куда смотрит сын, засмеялась. Её наигранный смех, играл на его шатких нервах. Она будто проверяла на прочность, насколько далеко сможет зайти его гнев. Хотелось ударить, стереть с её лица эту надменность, но рука не поднималась, она всё же его мать. — Шлюха, — развернувшись, он пошел к выходу, чувствуя спиной её тяжёлый взгляд. — Мне и впрямь жаль, но лишь за то, что ты узнал правду… — Когда-нибудь, я взойду на престол, а ты навсегда отправишься в замок Кастерли.       Он не видел, как изменились её черты лица, не видел и того, как бокал полетел в противоположную стену, как тяжелые алые капли вина медленно стекали вниз, заливая пол. Уже на повороте, Джоффри сталкивается с Джейме, холодное противостояние взглядов, ненависть и обида, всё смешалось воедино. Не совладав с собой, мальчишка бьёт по лицу, чувствуя в руке тупую боль. — Заслуженно, — дотронувшись до скулы и сплюнув кровь, мужчина огляделся по сторонам. — Но впредь будь разумней, ты же не хочешь, что бы кто-нибудь увидел, как ты беспричинно наносишь удары своему… дяде.       Последнее слово, он буквально выплюнул принцу в лицо, будто насмехаясь над ним. Становилось трудно дышать, ярость постепенно спадала, оставляя лишь безмерную пустоту. Сказать было нечего, толкнув родственника плечом, Джоффри уходит.

***

      На замок опустилась ночь, стало еще более прохладно, тяжелые капли дождя барабанили по крыше, ветер завывал где-то на чердаке. Тирион, расположившись на кресле вблизи остывшего камина, не спеша допивал початую бутылку вина, раскрытая книга валялась на дощатом полу, а мужчина не обращая внимание на холод, продолжал что-то напевать себе под нос. — За широким столом соберется народ, Хмелем доверху кубки налив, И баллады свои менестрель запоет, На печальный и тихий мотив. А с рассветом виденье развеется прочь, И умолкнет бубенчиков звон. Но есть ночь, полнолунная, странная ночь, Когда явью становится сон.       В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Молодая служанка, облизнув пересохшие губы, прошла внутрь комнаты и, остановившись напротив захмелевшего мужчины, опустилась вниз, поднимая с полу забытый фолиант. Перехватив запястье девушки, Тирион с интересом посмотрел на глубокое декольте, сглотнув подступивший ком, он шумно выдохнул. — Останься.       Всего одно слово, и девушка покорно кивает в знак согласия, медленно, словно кошка, разгибается в спине, пальцы умело заскользили по шнуровке, и лёгкое платье с невзрачным набивным рисунком падает к её ногам, заставляя мужчину напрочь забыть об выпитом. Его пальцы стягивают заколку с её волос и зарываются в медные локоны, получившие свободу. Лёгкий аромат свежеиспечённого хлеба кружит голову, он целует ее так осторожно, будто боится, что она испарится. Тирион дотрагивается до бедра, слегка поглаживает, срывая с губ девушки лёгкий стон. — Могу ли я просить об услуге? — служанка смотрит с вызовом, и в этих глазах столько энергии, что мужчина готов согласиться на что угодно. Её ладонь касается паха и Тирион закусив нижнюю губу, прикрывает отяжелевшие веки. — Всё, чего пожелаешь. — Устройте мне вечер с принцем, — каждое произнесённое слово выдавало рвущееся наружу негодование оскорбленного мужчины. Весь спектакль ради мальчишки. Рассмеявшись, мужчина отпихивает от себя девчонку и, склонившись, поднимает с пола початую бутылку вина. — Пошла отсюда… давай проваливай! — «Дурочка» проносится в голове, и весь интерес пропадает. А служанка, словно статуя, продолжает стоять нагая перед его туманным взором. — Про…стите, милорд, — подобрав с пола вещи, она срывается с места, и словно ужаленная бежит к дверям.       Этой ночью не спалось многим. Санса, словно окрылённая, мечтала о будущем, Джоффри пытался хотя бы на секунду не думать о произошедшем, а младшая сестра Арья, вытирая слёзы ладонью, так и просидела всю ночь на небольшом стульчике вблизи кровати брата. Бран так и не очнулся, и все потеряли надежду.