Бастард

Джоффри резко вытащил из ножен меч, горячая кровь бежала по жилам, а в руке приятная тяжесть оружия, заставляла принца сконцентрироваться на противнике. — Начнём? — Джоффри улыбнулся уголками губ, наблюдая, как рыцарь перекидывает меч в правую руку, его движения были мягкими, их мечи скрестились, высекая искры. Джоффри с трудом отбил удар, воин одетый в крепкие доспехи лишь гордо усмехнулся, занося оружие для очередной атаки. — Милорд...       Тренировку прервал взволнованный лорд Варис, он учтиво поклонился и сложив руки замком, стал терпеливо ждать принца чуть поодаль тренировочной площадке. Когда Джоффри подошёл к мужчине, он указал в сторону тропинки. — Нам нужно кое что обсудить, это по поводу малого совета, вы говорили, что следует создать союз между враждующими домами, король не в силах решать дела государства... Лишь поэтому я пришёл к вам, как вы хотите этого добиться?       — Мой союз с леди Сансой должен дать наследника, второй же по праву рождения является мой младший брат, в случае моей гибели, именно он займёт трон отца, конечно же, если к этому времени у меня не будет сына, если у Дейнерис будет дочь, я готов обговорить помолвку Томена, тем самым и заключив союз. Она сможет вернуться не боясь быть убитой, Вестерос вновь будет рад встретить их. — Если она откажется, если месть это и есть её главная цель? — Значит, я навечно сотру их с лица земли.Я из дома Баратеонов, это моя земля, и если война неизбежна, я буду сражаться.       Покинув общество лорда Вариса, Джоффри направился в сторону сада. Отец вторые сутки не приходил в сознание, все ожидали худшего, он уже несколько дней не видел свою невесту, ему казалось, что северянка намеренно его избегает, после их ночного разговора, им больше не доводилось поговорить, и принц хотел исправить это. Санса всё чаще стала бывать в самой дальней части сада, здесь не было слышно придворных дам, их бессмысленные разговоры, лишь редкое пение птиц нарушали тишину. Она не заметила, как к ней подошёл юноша, его голос заставил девушку поднял сапфировые глаза к обладателю столь мягкого баритона.       — О чём вы думаете?— присев рядом с рыжеволосой, он устремил свой взгляд в бескрайнее небо. — Это не имеет значение, милорд, — это прозвучало как-то безразлично из её уст. — И всё же, я настаиваю, — Пожав плечами, девушка накрывает своей ладонью его руку, заставляя тем самым заглянуть в её глаза. — Я думаю о севере. Порой мне не хватает дома, ещё, я думаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы вашего приезда не было. — Похоже на правду. — Так и есть, — улыбнувшись, Санса отстраняется от принца, но его руки перехватывают тонкое запястье девушки, заставляя испытать лёгкую боль от сильной хватки. — Ещё ты думаешь о нём, и как было бы хорошо, не будь меня в твоей жизни, не так ли? — Я не понимаю о чём, вы... Глаза забегали, казалось, она действительно испугалась за свою жизнь, Джоффри притянул её к себе, зарываясь пальцами в непослушные локоны её волос, она пахла севером, диким ветром и сожжённым вереском одновременно. Слишком близкая, и в тот же момент чужая, хотелось ненавидеть её, но не получалось.       — Понимаешь, а главное, это понимаю и я, моя леди... Молчание затянулось, каждый думал о своём, наблюдая за проплывающими мимо облаками, чувствуя тепло друг друга и холод истерзанных душ одновременно. Слишком разные, впервые увидев её в северных землях, он и не думал, что сможет проникнуться к ней, а сейчас наблюдая за ней, замечая, как изменились её черты лица, и детский характер, ему стало страшно, потерять её расположение. Страх быть отвергнутым пугал и заставлял злиться, быть может со временем у них всё наладится, но почему же, на сердце всё так же лежит груз недосказанности.       — Хотел тебе сообщить, что наша свадьба переносится на более ранний срок, ты первая кто об этом узнал, ты счастлива? — Безмерно, — глотая ком обиды, девушка натянуто улыбается, ловя блеклый взгляд его туманных глаз. Петир облокотившись о дерево с грустью смотрел на девушку, понимая, что вскоре он потеряет её, что вскоре она потеряет и Джоффри. Её судьба была предрешена, и как бы ему не хотелось всё изменить, но он не мог, жертвуя ей ради цели, он впервые чувствовал лишь разочарование.