Я с душой из шёлка

POV Автор.

Казалось бы, в 12 ночи в Суворовском полная тишина. Все должны уже спать и видеть далеко не первый сон, так и было в третьем взводе, первой роты. Только дальняя кровать у окна пустовала и была неразобранной. Эта кровать была кроватью прекрасной Киры, которая на данный момент где-то пропадала. Офицер-воспитатель сразу заметил, что девушки нет на своей кровати и почуял что-то неладное. Он волновался за девчонку, ведь он её… любил. Так искренне и по-настоящему, такие ощущения он чувствовал, когда в первый раз полюбил. Сейчас его чувства к Трофимой напоминали его первую любовь. Как жаль, что всё повторяется, но только наоборот. В четырнадцать лет Лазарев впервые полюбил… полюбил дочь маминой знакомой, которая была его старше на тринадцать лет. Даже тогда он писал ей анонимные письма и верил, что когда-нибудь они смогут быть вместе. А теперь… Он полюбил малолетку. С этим ведь не поспоришь. Сейчас в голове Лазарева крутилась одна фраза: «Сердце не прикажешь, а мозгу не докажешь!». Слова являлись правдой и никто никогда не мог идти против собственного сердца. Ему не прикажешь кого надо любить, а кого нет. Человек влюбляется и всё… Мозг вырубается и перестаёт работать. Сергей шёл мимо уборной и размышлял, пока не услышал девичьи всхлипы. Приоткрыв дверь, мужчина увидел хрупкую девушку на подоконнике, одетую в лёгкую белую ночную майку с розовыми сердечками и в такие же шортики, казалось, что она маленькая беззащитная девчонка, которую мальчишки обидели во дворе. Сергей еле слышно прошёл в уборную, ему хотелось приобнять девушку за плечи, прижать к себе и спросить: «Что случилось?», но увы, он не сможет этого сделать, Сделав несколько еле слышных шагов, Сергей сел напротив девушки, та приподняла голову и вытерла слёзы. — Я не думал, что ты такая плакса, — мужчина достал из своего пиджака военной расцветки платок и вытер слёзы с лица Киры. — Я не плакса, — после двухчасового рёва голос дамы стал совершенно другим. — Что случилось? — Лазарев не мог не спросить это у девушки, его сердце разрывалось от каждой пролитой её слезинки. — А вам какая разница? Как будто что-то измениться, если я вам расскажу, — впервые девушка была так груба, за все свои пятнадцать лет жизни, она не могла никому нагрубить. — Кир, ты чего?! Расскажи, что случилось, тебе легче станет, правда, — Сергей не обращал внимания на её некую грубость, он понимал, что всё это она говорила сгоряча. Сейчас ему хотелось узнать, кто вновь довёл девушку до слёз, из-за чего она льёт слёзы, — Это снова Пануфник? Девушка отрицательно помотала головой, тем самым пройдясь своими волосами по лицу Лазарева, от таких «прикосновений» Сергей улыбнулся. — А кто тогда? Расскажи, представь, что я человек, которому ты можешь довериться! — Трофимова взяла в руки свои волосы и положила их на правое плечо, чтобы они не мешались. На миг она задумалась, а стоит ли ему рассказывать? Вдруг он просто посмеётся с её слов? Сделав тяжёлый вдох, девушка поджала свои длинные ноги под себя. — Я влюбилась…- она сделала короткую паузу, а в сердце офицера-воспитателя всё сжалось, — И, чёрт, — девушка не могла говорить, к её глазам потихоньку поступали слёзы и ей приходилось закусывать нижнюю губу, чтобы слёзы не хлынули градом, — И этот человек старше меня…. Намного. Нет, дело не в этом… у этого мужчины есть возлюбленная, я видела их, как они целовались. Кира не смогла сдержать своих слез, и они просто градом вылились из её глаз. В ушах Лазарева до сих пор звучала её речь с запинками, остановками, долгим молчанием. Но увидев, как она плачет, он крепко обнял её и прижал к себе. Сам же он хотел закричать. Ему сейчас было больно, его сердце разрывалось на маленькие кусочки. На его душе была метель, несмотря на то, что во дворе солнечный сентябрь. В его душе было так холодно и грустно. Его не грела любовь. Кого может греть такая безнадёжная любовь? В голове мужчины было тысяча имён и догадок. Кто же является возлюбленным Киры? — Кира, это Кузнецов? — Лазарев опустил голову и посмотрел на девушку, она едва кивнула и заревела ещё больше, продолжая вытирать свои слёзы о рубашку Сергея Вячеславовича. В голове у Сергея перемешались все эмоции, а в частности любовь и ненависть. Он любил ту девушку, которая одним своим взглядом попадает в самое сердце, и ненавидел своего лучшего друга, который влюбил в себя девушку. Да, Кузнецов ни в чём не виноват, но Лазареву просто хотелось убить его, убить из-за того, что он причиняет боль его возлюбленной. Кира в час ночи заснула на руках у Сергея, поэтому мужчина отнёс девушку в её кровать в надежде, что она хоть немного, но поспит. Сам же Лазарев спать не собирался, почему-то он был зол. Взяв в руки свой навороченный «Samsung», Сергей в списке телефонных звонков нашёл контакт «Кузнецов», несмотря на позднюю ночь, Лазарев позвонил лучшему другу. Долгие продолжительные гудки и сонный голос в трубке. — Кузнецов, мне сейчас всё равно, что ты спишь! Дуй в училище, желательно, с каким-нибудь крепким напитком! — нажав кнопку «завершить вызов», Сергей Вячеславович отправился в свой кабинет, чтобы хоть немного навести там порядок. Через полчаса в кабинет Лазарева открывается дверь, в кабинет входит сам Дмитрий Сергеевич с чёрным пакетом в руках, в котором был спрятан марочный коньяк. Обычно Сергей вставал, чтобы поздороваться за руку с другом, но сегодня его царская пятая точка не соизволила этого сделать. — Ну, здравствуй, герой любовного романа, — шатен взял коньяк, который Дмитрий уже успел вытащить из пакета. Дима смотрел на своего товарища удивлённо и не понимал о чём говорит. — Лазарев, ты уже без меня подбухнул, а?! Мало того, что ты меня в час ночи поднял с постели, так и ещё бред несёшь! — Кузнецов разозлился на своего друга. — Какой бред? Я виноват, что ты нашу единственную девчонку влюбил в себя? — из рук Дмитрия выпал пакет, из которого выкатились лимоны и горький шоколад. — К…Кир…ра? — сероглазый начал заикаться, такое заявление было явно неожиданным, он отодвинул стул и поместил свою пятую точку. Сергей в ответ лишь кивнул и с горла опустошил полбутылки коньяка, — Серёга, прости… — За что, Дим? — в душе Лазарев понимал, что его друг ни в чём не виноват, но как же он его ненавидел за то, что он заставил её плакать. — Просто… Я рядом с ней себя так вёл, а ты… Ты же её любишь. Прости! — Кузнецов чувствовал вину, ему казалось, что виноват только он и что Кира влюбилась в него из-за его поведения рядом с ним. Кузнецов посмотрел в глаза друга. Он там прочёл всё, что ему хотелось. Он видел в глазах Лазарева безграничную любовь к одному и тому же человеку. Влюблённый по уши…. в подростка. Дмитрий решил повторить действия Лазарева и «влил» в себя коньяк прямо с горла. — Ах, да… Серёг, моя мама просила тебе передать тебе твои любимые пирожки, — Кузнецов достал из пакета контейнер с наивкуснейшими пирожками с курицей и грибами, Лазарев их обожает с тех пор, как познакомился с мамой друга. — Завтра мы с тобой опять пойдём с суворовцами бегать? — мужской смех раздался по кабинету, шатен открыл контейнер и вдохнул запах уже остывших пирожков, взяв по домашнему изделию в руки, мужчины задумались, — Знаешь, Дим, я ведь могу ей признать, но комплекс нашего возраста. У обоих… — Серый, а как ты думаешь, ты ей хоть чуть-чуть нравишься? — Лазарев встал со стула и посмотрел в окно. На улице уже поздняя ночь, видны лишь ветки деревьев. — Я думаю, что немного. Хотя, даже чувствую, — в голосе Сергея выражалась явная грусть. — Ну, а тогда какие вопросы?! Атакуй! — Дима являлся главным «психологом» и «помощником» Сергея. — В смысле? — Лазарев повернул голову на 180 градусов и посмотрел на друга.  — Помнишь, ещё в студенческие годы мы занимались хоккеем? Ты же был нападающим? — Лазарев кивнул и засунул руки в карман брюк, — Ну так, нападай! И не спрашивай «как?», я не знаю, думай, включи голову! Вот, что ты для этого делаешь? Спрашиваешь из-за чего она ревёт? И что в ответ ты хочешь услышать? Мою фамилию? Комплекс возраста?! Серёг, мне бы на твоём месте было бы всё равно на разницу в возрасте. Действуй, Лазарев, действуй. Если ты ей докажешь, что кроме тебя у неё никогда и никого не будет, то всё…. Она твоя! — Кузнецов стукнул по ладони кулаком, — И вся разница в возрасте…. Побоку! Понял? — Дима по-дружески толкнул Сергея в плечо, — Действуй! — на лице Дмитрия засверкала улыбка. — Спасибо, Дим, — офицер-воспитатель обнял своего друга, и они постучали друг другу по плечу.

POV Кира

Вся оставшееся неделя шла однотипно и ужасно. Учёба-репетиции-слёзы-сон. За неделю это всё надоело. Да и Дмитрий Сергеевич начал со мной ещё хуже общаться. Мне кажется, что он узнал о моих чувства и теперь так ведёт себя рядом со мной, чтобы не задеть мои чувства. Но с каждым днём Лазарев относился ко мне всё теплее и теплее, а мои чувства к нему начинают расти и очень быстро. Кузнецов оттягивает от себя, а Лазарев притягивает. Всё очень сложно. Сегодня нас отпустили в увольнение, и я бегом побежала домой, мама пообещала мне мой любимый пирог с лимоном и мёдом. Почему-то этот пирог мне нравился только с рук мамы. В кафе и ресторанах мне становилось плохо от этого «произведения искусства». Конечно, бежала я домой быстрее и в надежде не увидеть своего нового соседа. Открыв дверь подъезда, в нос врезался знакомый запах пирога, я сразу же поняла, что запах доносится из нашей квартиры. Быстро поднявшись по лестнице, я открыла дверь квартиры и увидела в коридоре коляску. На моём лице засверкала улыбка, которая «осветила» всё пространство. После того, как я слегка хлопнула дверью, мама выбежала из кухни с полотенцем на плечах. — Мамочка, — я быстро освободилась от кроссовок и обняла маму, — Я соскучилась! Где папа? Родители — самые дорогие люди в этой жизни, наверное, только они поддерживали меня в переломные моменты моей небольшой жизни. — Он в магазин побежал, а у нас для тебя сюрприз! — из кухни вышел брат с женой и со своим сыном на руках, я заулыбалась ещё больше и побежала обнимать брата. — Любимые мои! Ой, а можно я сейчас покушаю и с Максимом погуляю? — я выпустила из объятий семью и посмотрела на них щенячьими глазками, в ответ мне последовал кивок. Я заверещала от радости и побежала в комнату переодеваться. У меня столько много одежды. Вот куда мне её надевать? В таком по училищу не походишь, а дома я теперь буду бывать только на выходных и на каникулах. Ага, выйду погулять. Вытащив из шкафа свои излюбленные чёрные джинсы, я попыталась их натянуть, и понять, не потолстела ли я в СВУ? Как оказалось, я даже похудела, джинсы слегка свисали с меня. Следом за джинсами я достала бежевую просвечивающеюся блузку с коротким рукавом, но так как я свинья и сто раз испачкаюсь во время еды, я временно надела домашнюю футболку. После сытного маминого пирога можно было бы и поспать, но переодевшись в блузку, я вышла в коридор, где меня в коляске ждал мой племенник. Я подошла к зеркалу и накинула на себя вязанный бежевый кардиган, после я взяла рыже-коричневый снуд и завязала его у себя на шеи, а то продует ещё. Пока я обувала чёрные полусапожки, мой любимый братец уже успел вывезти коляску, мне оставалось только взять в руки Максима и спуститься к нему. Гуляя во дворе с коляской, я вновь задумалась и поняла одну вещь, что… Чёрт возьми, я люблю двух взрослых людей. Я пятнадцатилетний подросток влюбилась в двух тридцатилетних мужчин. Какой это диагноз? Господи, и что мне делать? Страдать от безответной двойной любви и комплексовать, что мама меня поздно родила? Ну, впрочем, для меня это уже обычные действия. Только, как я могла полюбить сразу двух?! Один учитель физики, другой офицер-воспитатель. Благодаря своему хорошему зрению, вдали я увидела Сергея и Дмитрия, они шли и что-то бурно обсуждали. Я улыбнулась от их громкого спора и взяла ребёнка на руки. Оля бы меня сейчас убила, кричала бы: «Что ты его к рукам приучаешь?! Да и тебе тяжело!» и прочий бред. Никогда не слушала её на счёт этого. Лазарев и Кузнецов приближались ко мне, вот я задницей чую что-то неладное сейчас произойдёт. Через долю секунды они скрылись за кустами, а ровно через полминуты Лазарева буквально вытолкнули из этого куста и направили ко мне. Ей Богу, как четырнадцатилетние мальчишки. — Ой, Сергей Вячеславович, здравствуйте, — от него пахнет приятнее, чем от Кузнецова, надо будет всё-таки спросить, какими одеколонами они пользуются, отцу с братом понравится. — Привет, Кира, — кажется господин Лазарев «ослепил» меня своей улыбкой, — Брат? — Племянник, — я улыбнулась и посадила ребёнка обратно в коляску. Лазарев изучал меня своим взглядом, — А вы к Дмитрию Сергеевичу идёте? — Да, а как ты догадалась? — Ну, а к кому вы можете идти в моём доме?! Сюда вот только недавно ваш друг переехал! — я посмотрела в глаза Сергея. — Кир, знаешь….