Непонимание

      Картинки идут по кругу. Красивые, такие красивые, разноцветные и нескончаемые. Между ними и следом за ними… каждый звук. И каждое слово. Слово… Когда-то эти слова что-то значили, а сейчас лишь вплетаются в мелодию и картинки. И мне хочется бежать следом за этими картинками, кружить с каждой нотой. Я будто дышу, я будто чувствую ветер и будто лечу — да, такой тяжёлый, но ведь… Для полёта это не проблема.       Все чувства и мыслили вливаются туда же, в мелодию, в ритм, и всё это мягко ведет меня по кругу. Самое лучшее здесь, в украшенном звукам и картинками коконе — повторяемость и покой. Меня переполняют чувства, настоящие чувства, от горя до счастья, но все они не меняют того, что я в покое. Я могу раствориться, спрятаться и быть просто внутри… Никогда не покидая круг. Здесь и лишь здесь. Если открыть глаза, перед ними встанет пелена, я ничего не различу, да и слишком темно, да и… ни к чему.       Разноцветная карусель, вверх и вниз, всё опять и сн… К а с а н и е.       Что-то тяжёлое прижалось к ноге! Что оно?.. Зачем?.. Оно?.. Нет!.. Прочь, путь пропадет прочь! Ужасно… липко и холодно, и всё… рушится! Не вижу… я не вижу!.. Почему?! Уговор был лишь на раз!.. Музыка… где же она?.. Оставила, чтобы снова… Нет, не снова, больше никогда и ни за что, ведь всё было оговорено!.. Прочь! С силой, которой так странно-мало — прочь эту дрянь! И замереть… в ужасной пустой тишине.       Беззвучие. И страшная искажённость вокруг. Что-то чужое. Не то. Блёклое. Мёртвое. Пугающее… Почему я должен… Здесь?.. Музыка… Где же музыка?! Что… с ней? Почему больше нет? Так не может быть, что её больше нет!.. Что-то… холодное…       И вдруг хуже, хотя и непонятно… Невнятный кошмар. Я знаю, что… Не услышу, даже если музыка вернётся… — Верните…       Лицо. Знаю… Это профессор. Страшно… Кажется, что сердится. Не отдаст?.. — Пожалуйста… Верните… Верните!..       Странное шевеление, музыку куда-то вниз, рядом, обнимает. Но я… — Пустите!.. Ну… — обжигает щёки, но он не даёт склоняться. Гладит, сжимает… Нет-нет-нет, не так!.. Музыка… — Отдайте… Верните… Взгляд, такой совершенно сочувственный, будто со мной что-нибудь не то. И вздох, которого я не слышу, а лишь ощущаю из-за объятий. Отпускает, прочь… И вдруг забирает её, музыку, прочь, утягивает вверх и отступает ещё. Я сам не понимаю, как происходит моё собственное вскакивание. Только следую… За ней.       Стоп. На что-то кивает, не опуская музыки. И мне… Не дотянуться. Глаза снова влажные. Не могу… — Пожалуйста…       Снова кивок. Куда-то. Не хочу. Не отвернусь.       Ладонь. Тянущаяся ко мне ладонь, к краю футболки…       Прочь и крик. Жутко. Дрожь. Нет!.. Вот здесь, вот так!.. Нет!       Берёт за руку, тянет… Розетка?.. — Подключиться? — а ведь я не знаю, как звучит голос…       Кивок. — Отдадите?..       Ещё один. — Но зачем? — всё та же тишина. Её не останавливает совсем ничто. Совсем. Если сделаю… музыка. Моя музыка… он отдаст. Не понимаю, совсем нет… И… Придётся, хоть это привяжет меня к месту. Неважно, верно же, совсем неважно, потому что вернёт?..       Дрожь от подъёма, шнур… Несколько секунд неясности, ведь подключение… Оно всё же странное… — Теперь-то ты слышишь? — едва не замучено рядом. — Теперь?.. — вижу и даже, до странного… яснее мыслю, отчего так непонятно-противно. — Да. Ты ничего не слышал… Последние минут пять точно. — Так вот почему… — вот почему я не слышал музыку. Просто поэтому. Всего-то. Нужно было заряжаться… — И не видел, верно же? — он будто и не слушал, только вот взгляд… Невыносимый жалостью взгляд… — Видел… Очень смутно… Ну и что?.. — голос всё равно хрипит. Что-то гудит в голове, что-то… Из-за чего мне больно. Больно… Ужасно больно, до жжения. — Отдайте. — Отдам… Но ты… Элек, может, просто включить?.. Послушаем вместе?       Радость… И правда, радость, отчего-то доступная… Он понимает и хочет наполнить дом ими… Но будет ли так же видно? Окружение звуков… Оно так… Хрупко. — Да… — Хорошо, — такое облегчение в его голосе, будто иначе было бы что-то плохое…       Щелчок. Почему-то… Всего один. — А на повтор? — Повтор? О чём ты, Элек? — Ну… Ну та кнопка… Крайняя слева, — с глубин подсознания стремительно поднимается паника. Не хочу других, не хочу новых! Нет!.. — Пожалуйста!.. — Ну-ну, что ты… Конечно…       Наконец новый щелчок. Три секунды недоверия. Успокоение. — Других… Не надо. — Значит… — профессор замер, растерялся, громко вздохнул, чем совсем меня запутал. — Элек… ты всё время слушал её одну? — Да, конечно, — разве не очевидно? Разве возможно иначе? — И… — так, будто боится упасть, хотя куда падать? Картинка… с пропастью ещё не звучит. — Не надоедало? Одно и то же, то и дело… Ничего нового? — Мне этого и хотелось… — на губах задрожала улыбка. Мне этого и хочется. Сейчас, снова уйти внутрь… Только бы отпустил, наконец, не мучил вопросами! — Хотелось повторов? Элек, но ты… Знаешь, сколько ты сидел? — Я знаю, что прослушал её тысячу четыреста тридцать пять… Шесть… Пять с третью раз. — А потом пришёл Рэсси и ты его оттолкнул, — пугающе-строго продолжил учёный. Дрожь. Рэсси? Когда был Рэсси? Не помню… Рэсси… — Не было Рэсси, — не надо меня так обманывать и пугать. Ведь правда?.. Ведь не было! — Был. Полчаса назад… Ты его не видел, так? — тяжёлый вздох, а мне хочется бежать. Не только из-за музыки. Бежать… Потому что страшно. — Хорошо, я понял, не видел… Элек, — он коснулся моего плеча. — Если ты и не понял, почему? — Мне было страшно… не надо… хватит… — снова хуже вижу. Снова. — Ну-ну… — странное движение, где-то под глазами. Но так будто лучше… — Ладно. Ладно, тебе нужно отдохнуть…       И целую минуту всё было спокойно. Я был так близко к тому, чтобы снова уйти в музыку, уйти и не вылезать оттуда ещё долго… долго… никогда не вылезать. — Элек, подожди-ка, но откуда у тебя эта песня? Кто-то дал послушать? А на какой срок? — Что? — и снова всё рухнуло, кануло, исчезло. Нет, это уже не страх… ужас. Нет. Нет-нет… — Никакой… не срок… нет!.. — Откуда песня? — твёрже, будто превращаясь в камень. И никуда… — Это подарок… — Не такой уж дешевый подарок. В честь чего? — Я… дарил в ответ… — даже отступать почти некуда. Бежать. Верно, надо было бежать, но ведь я привязан, я не могу… — Что ты дарил? — Не помню! — трясёт слишком сильно, хочется кричать, исчезнуть, закрыться. Хоть что-то, только не всё это!.. — Не по?.. Х-хорошо, — он будто пересилил себя, чем ещё больше напугал. Значит, так важно?.. — Пусть так… А эта песня? Почему она? Что в ней? — Картинки?.. — такая слабая и неуверенная надежда… сейчас? — Да-да, расскажи. Какие они? — Музыка идёт быстрее, чем смогу рассказывать… — прошептал я, но зная… что теперь расскажу всё равно.