Непонимание

— Витя, прости, — в который раз это было повторено, сосчитать я не мог, но на этот раз повод для извинений Саша выбрал вполне конкретный, в виде стройного черноглазого мужчины в чёрной куртке, держащего, видимо, Сашины же чемоданы и по-охотничьи осматривающего проходящих мимо обитателей аэропорта. — Ну я-то, конечно… но, Сашенька, для «прости» у меня комнаты нет, — я беспомощно улыбнулся, пока не решаясь приблизиться на достаточное расстояние. — Какая разница!.. — за три его шага этого расстояния не осталось вовсе, тут же — тёплые руки… Дрожь. И… Я почти не могу дышать. Но меня это уже не заботит. — Саша… — только бессильно голову на плечо. И нужно ответить… но не нужно. Не сейчас…       Поцелуй. В щёку… Ещё один… Нет, так точно начнут оборачиваться, и… Нет, не могу об этом думать. А он, видимо, не хочет прекращать… — Упаду ведь… — последние дни так близко к этому. А… с таким огромным облегчением… — Я поймаю, Витенька… — теперь — сжал ладонями щёки, порывисто и надолго прижался к губам. — Я поймаю. — Лови сейчас… — и правда ведь ноги подкашиваются… — Ну конечно! — он рассмеялся, а я вдруг почувствовал, что на полу уже не стою. На несколько секунд испуганно зажмурился, прижавшись к нему. Потом… кажется, мы всё-таки не свалились… — Сашенька, но тут же… — Шеф, знаете, тут очень вспыльчивые таксисты, — от голоса Сашиного спутника мне пришлось вздрогнуть. И… Да, он был уже без чемоданов. — Один только что грозился меня зарэзать, если Вы сейчас же не явитесь! — Ох, пожалуйста, не делайте так… Саша не испугается, а вот… — нет, не из-за шутки, а из-за неожиданности, конечно! — Как пожелаете, профессор! — Как бы то ни было, — Саша недовольно покосился на человека в чёрной куртке, но снова обратился ко мне, — сам ты к машине не пойдёшь. Урри, где там твой агрессор? — Дражайший шеф, следуйте за мной! — конечно, сказано это было не без очевидной иронии в голосе. — Сашенька… — вот просто нельзя объяснить, как стыдно, да ещё в таком людном месте… но слезать совсем не хочется, и пытаться я не стану. — А ты мне хоть расскажешь?.. — Что сказать?.. Урри — непосредственный, во всех, замечу, значениях этого слова, похититель Элека. Он же был упакован в чемодан, он же из этого чемодана твоего сына и выпустил. И меня сюда одного не пустил. Он же… С виду только: «Да, шеф, как прикажете, шеф!» А когда самому надо — упёртый, как… — тут я всё-таки оказался на сидении. — Что ж… рад познакомиться, с основными фигурами похищения, — тихо выдохнул я. — И… Вы тоже знаете, зачем здесь? — Просто убедиться, что шеф не на работе. — Думаю, в таком случае обратный билет ты можешь брать на сегодняшний вечер. — Не скажите! — тут он обернулся ко мне. — И Вы, знаете, следите… Уж за что… быть в немилости у общества, шеф сможет найти всегда. — Знаю, но… Это неважно. Не сейчас… Если Вы похититель, Вы, верно, Элека помните? — Помню, но… Не при посторонних. — А?.. Ах да… Хорошо… — я покрепче вжался в Сашу, стараясь и правда… Молчать. Просто молчать. — Живой? — на ухо, еле слышно… — Вполне… Но если это кончится… Месяц точно… Никакой музыки… — Тишина — вещь полезная… Машину там оставил?       Я только вполне красноречиво ойкнул. Ну да, как-то и не задумался… — С Машей? Так бишь её звали?.. Прости, это ведь… та твоя племянница, верно? — Верно… но только Машенька сейчас… в отъезде, — чего я, можно сказать, не замечаю, потому что мысли слишком уж заняты. Что там, и были заняты до того, как Элеку стало плохо! — Ничего, потом заберём. Когда у Урри в крови не будет спирта! — Вы сами предложили, шеф! — Жаль, что до встречи… — нет я, конечно, не всерьёз, но… — Если ты, Витя, пьёшь, а я не помню, чтобы ты пил, хорошего вина я всегда найду. А то был почти уксус, и как Урри после него ещё бегает, я откровенно не понимаю. — На самом деле, не пью, — задумчиво пробормотал я, чуть не навалившись на него. — Но иногда… — Иногда тебе не хватает нежностей и ты начинаешь поддаваться вредным привычкам, я понял, — меня долго и ласково поцеловали в висок. — Да… но ты же больше не уедешь, правда? — Зачем? Я, конечно, само зло, но вовсе не садист, — он фыркнул, прижал меня… Возможно ли ещё крепче? — Зло не бывает таким тёплым… — зажмурившись, возразил я. — А вот злые условия… — Тоже тёплыми не бывают… — Даже если приковали к батарее! — Урри!.. — Ну, это логично, у батареи уже слишком жарко… — Виктор Иванович… Не знаете Вы, с кем связались! — О, поверьте, я-то как раз знаю. Ну, если только без пары подробностей… — которые он волшебным образом умудрился не раскрыть даже по телефону, хотя мы, кажется, столько!.. Впрочем, я ведь тоже… — Играющих против него, тем не менее. — Да, Витя, тут я вынужден с ним согласиться, как бы он ни кипятил моё подсознание последние несколько часов… — Ну что же… Это, пожалуй, единственная вещь, которая меня не пугает. Особенно теперь. — Спасибо… Остановите. Урри, выходишь у гостиницы, даже если собрался шпионить, положи сначала вещи. Да не мои!.. Нет, я не с тобой. Да, приврал, и наивнейшим образом полагаю, что ты привычный. — Шеф… — видно, он с огромным трудом воздержался от брани. — Я ведь сразу сказал… — тихо напомнил я. — Ну… Урри лучше было не знать, — протянул Саша, проследив за исчезнувшей через минуту за дверью фигурой подчинённого. — Лучше не знать, что он останется в отеле? — Нет. Что я там не останусь… И следить за мной постоянно он не сможет!.. — Зачем ему за тобой следить, а, Сашенька? — с наигранным подозрением прищурившись, поинтересовался я. — Волнуется за Элека. Да, пожалуй, последнее время Урри слишком о нём печётся… — Так он знает, что с ним или нет? — о том, что это всё-таки странная комбинация: похитить, выпустить, а потом переживать, я решил промолчать. Всё тут странно… — Из того, что сказал ты — ни слова. Но считает, что находиться рядом со мной мягко говоря небезопасно. — Вряд ли можно Элеку навредить больше, чем кто-то… или что-то уже. — А… Получилось понять что-то ещё? — Что ему… кажется абсолютно неважным то, что было в городе и… что он почему-то был рад, так что я не уверен, что понял. И ещё, я действительно предложил ему рисовать… — и лучше бы я этого не видел. — Что? — он пытался казаться спокойным… — Как сказать… Понимаешь, это… не пошло, нет, но лучше бы было пошло… — потому что, как ни крути, жутко смотреть на обнаженные и абсолютно беззащитные фигуры, к которым… в лучшем случае, тянутся руки. — Хорошо, я… посмотрю. Но… Твои выводы? — Не знаю, Сашенька… Если только… Может, он узнал что-то… что его шокировало… — Выясним… — Саша погладил меня по голове. — Слушай — слушай… А на коленки не хочешь? — Хочу, Сашенька, но голову что-то жалко… — ей и так достанется, если машину тряхнёт. — Ладно… Тогда до дома. — Или так, — чуть опасливо взглянув на водителя, я наклонился, в попытке опустить голову Саше на колени. — Смелее, — он снова меня погладил. — Не так скоро, Сашенька, не так скоро… — я прикрыл глаза. Здесь… после дома, кажется, тихо. Как бы ещё не… провалиться в сон. — Просто постарайся не бояться… — Постараюсь… Но не жди этого прямо сегодня… Особенно… — Эх… Конечно, нет… Просто надеюсь, что со мной будет легче… — Уже есть. Но иногда, когда легче… Слишком поддаёшься этому. — …А комнаты при этом нет, — Саша осторожно фыркнул. — Если бы была, тебе бы не пришлось прогонять твоего спутника, — хотя, уверен, Саша говорил о чём-то другом… — Урри в соседней комнате? Для Эла… не слишком много впечатлений? — Может статься, они ему сейчас не повредили бы, — но могли напугать. Всё-таки… он от них отгораживается, как может. — Так он никуда не денется! Разве что мелькать будет реже… — Значит, нам не о чем переживать… Но стоит купить бируши. — Вечером, вечером… Не волнуйся, сделаю. — Буду рад посмотреть…