Что стало после

      Владыка хаоса спланировал весь день, чтобы продуктивно провести его в компании друга. Дискорд был вне себя от радости, что вновь увидется с объектом его грёз. Он готов проводить с ней каждый день. Казалось, словно он болел неизлечимой болезнью, и только Флаттершай могла спасти его. Пегаска всегда была добра и нежна. Бывали дни, когда драконикус не появлялся на глазах подруги, а просто наблюдал за ней. Только когда пегаска оставалась одна, она могла позволить себе спеть пару песен. Её ангельский голос гладил слух драконикуса и поднимал настроение. Чем он заслужил такого друга? За все его дьявольские проказы, все те страдания, что он причинил пони — были непростительны. Дискорд не верит в судьбу — Дискорд верит в хаос. Он верит, что единственная причина, по которой Флаттершай дружит с ним — это хаос. Иначе никак. Прекрасная милая пони и господин беспорядка. Парадокс. Они редко сидели в кафешках или в парке. Они оба отдавали предпочтение тихим полянам у ручейка. Флаттершай понимала, что её другу неприятно то, как недоверчиво на него поглядывают другие. Да и ей самой не хотелось глядеть, как зло косятся на него пони. Дискорд всем своим видом давал понять, что ему абсолютно плевать на мнение пони. Хоть она и не знала, что творилось у него в душе, она решила поверить в его безразличие. Отчасти это было правдой — драконикусу было важно мнение только одной пони, которая прощала и смеялась над его проказами. Она даже согласилась с ним на небольшое путешествие! Окинув свой беспорядочный дом последний раз, перед тем как отправиться к пегаске, он заметил пыльный уголок в конце комнаты. Письма от Селестии, что драконикус так отчаянно игнорировал. — Клянусь хаосом, от этих сестёр одни неприятности: сначала камень, теперь уроки морали. Чудно! Скрестив лапы на груди, он заставил письма вспыхнуть ярким пламенем, а затем превратиться в мыльные пузыри.

***

Драконикус появился прямо перед коттеджем Флаттершай, его распирало от счастья. — Фла-а-а-аттершай! — радостно крикнул он. — Твой сногсшибательный друг пришёл навестить тебя! В ответ лишь тишина. Драконикус решил не томить, и просто переместился в домик. К его несчастью, драконикуса встретил маленький агрессивный кролик. — Ну привет, злобный комок шерсти, — огрызнулся он, и тут же улыбнулся. — Интересно, куда подевался этот крылатый лимончик? Кролик привлёк на себя внимание Дискорда, и попытался что-то изобразить. — А-а-ах, сегодня же «день сауны с Рэрити». Как я мог забыть, — задумчиво почесал свою бородку Дискорд. Его отвлёк шум на улице. Драконикус тут же поплыл к окну, посмотреть что происходит. Около почтового ящика топтался какой-то пони, подозрительно осматриваясь по сторонам. «Он не похож на почтальона, » — подумал драконикус. Когда жеребец спешно удалился, Дискорд сразу же переместился к ящику. Он проводил взглядом уходящую фигуру, и открыл почтовый ящик. В нём лежали только письмо и небольшая коробка конфет. Бумага, в которую был завернут конверт, была ярко розового цвета, что означало у пони проявление симпатии к другому полу. Он пристально разглядел коробку такого же цвета, и разорвал её. — Орехи в шоколаде? Серьёзно?! Флаттершай ненавидит орехи в шоколаде! — прошипел он, выбрасывая коробку ужасных конфет вон. Яростно открыв письмо в розовом конверте, он пробежался глазами по нему. — Ты словно роза? Моё дыхание? Страстные ромашки?! Что за бред?! — прочитав «стихи» очередной раз, Дискорд ощутил неприятное покалывание в районе груди. Странное, неприятное и жгучее чувство заполонило его голову. Драконикус зло проскрипел зубами и разорвал письмо в клочья, а затем съел его. — Флаттершай ни к чему этот мусор. Оглушенный желанием догнать незнакомца, что присылает мерзкие письма, Дискорд перевернул почтовый ящик, в надежде найти и уничтожить очередные «любовные мемуары». Его отвлёк нежный смешок, в нескольких километрах от него самого. Мелодичный звук стал приближаться, отчего драконикус сразу переместился в дом. Спустя где-то три минуты, в дом наконец зашла Флаттершай. Её настроение явно было удовлетворённым, отчего Дискорд разозлился ещё сильнее. Облачённый в костюм Шекспира, драконикус вышел в центр комнаты и начал: — Розы красные, фиалки голубы, сахар столь сладок, верно и ты, — драматично проговорил Дискорд, вызвав недоумение пегаски. — Эм… Дискорд? Голос подруги будто вывел его из транса, отчего он сразу же занервничал, но быстро нашёл выход из положения, вызвав череп себе в лапу. — Бедный Йорик…! — начал он, — Я знал его, Горацио, — ловко выкрутился драконикус, сценично заглядывая в «глаза» черепа. — Браво! — хихикнула пегаска. — Я планировал устроить вечер поэзии, если вы понимаете, о чём я. — Быть или не быть… — Вот в чём вопрос, — прошептал он. — Вот видишь! Мы друг друга поняли! Вызвав улыбку на лице пегаски, Дискорд вздохнул с облегчением. «Тайный поклонник» пробудил в драконикусе чувство соревнования. — Я рада, — мягко сказала она. — Ты верно проголодался? — Отнюдь, моя дорогая, но я бы не отказался от твоей стряпни. Проводив друга за стол, Флаттершай увлечённо что-то напевала, а Дискорд смотрел. Он так заинтересованно любовался занятой пегаской, что не заметил, как до сих пор сидел в одеянии писателя. — Так что за вечер поэзии? — поинтересовалась она. — Оу, эм… — пытался придумать что-нибудь Дискорд, но мысли никак не приходили в голову, — Видишь ли, я, эм, недавно встретил нашу общую знакомую зебру, которая постоянно рифмует слова. Ну я вот и решил… — Странная идея, — засомневалась пегаска. — Но мне нравится. — Кстати, Флаттершай. Я верно помню, тебе ведь не нравится орех в шоколаде? — лукаво, пытаясь не вызвать подозрений, спросил он. — Оу, нет. — То есть, ты будешь ненавидеть того, или тех, кто тебе это подарил? — Эм, нет, Дискорд, я не буду никого ненавидеть. — Но ведь он, или они, подарили лакомство, которое тебе совсем не нравится, — монотонно заговорил драконикус. — Значит, он, или они, будут не правы. Чисто теоретически. — К чему ты? — прищурилась кобылка. — Просто так. Веду дневник дружбы, как Твайлайт. — Ну… друзья могут иногда ошибаться во вкусах своих товарищей… так что, это не будет такой уж ошибкой. «Значит, она прощает ошибку этого неудачника Казанова» Дискорд яростно что-то прошипел про себя, и отвернулся от пегаски. Над его головой возникла яркая лампочка и он вдруг заговорил. — Не желаешь покататься на лыжах? Не успела жёлтая пегаска и ответить, как драконикус переместил их куда-то в горы. На нём был шарфик, подаренный Флаттершай, что так согревал душу и сердце. Облачив свою подругу в тёплую одежду, Дискорд уверенно зашагал к сугробам. Флаттершай привыкла к магии Дискорда и его постоянным сюрпризам. Теперь она решила взять инициативу на себя, и скрылась из виду. — Теперь, я тебе покажу, почему меня называют королём снежков… — не закончив свою реплику, драконикус получил снежком в лицо. Эта небольшая порция адреналина заставила Дискорда неуверенно улыбнуться. Глазами он пытался найти пегаску, что умело пряталась в снегу. — Ну-ну, маленькая странная пони, где же ты? — наигранно спрашивал он, — Давай же, крылатый лимончик, выходи. Удачно, как казалось самой Флаттершай, скрывшись от друга в снегу, она хихикала над драконикусом, что так отчаянно пытался её найти. Собрав очередной снежок, она приготовилась бросить его в друга, но вдруг вскрикнула от неожиданности. Дискорд появился сзади неё, оставляя своего двойника мучиться в поисках. — Попалась, пони… — вновь монолог драконикуса был прерван снежком прямо в лицо. — Нет, ну это уже не честно! — Теперь, я — королева снежков! — смеялась пегаска. Её нежный голос казался Дискорду самой прекрасной мелодией. — Что-то холодно… тебе так не кажется? — Ваше высочество, — поклонился Дискорд. — Посмею предложить вам тёплое шоколадное молоко. — Я была бы рада принять его. Драконикус вызвал облако из сахарной ваты, и добыл шоколад. — Мой фирменный. — Благодарю. «Королева Флаттершай… Звучит неплохо»

***

Тартар. Холодная безжизненная пустынная тюрьма. Ну, намного приятнее каменного заключения. Драконикус беспечно плыл по воздуху, заполняяя его своим напряжением. Этому месту определённо не хватало немного хаоса, но Лорд беспорядка здесь за другим. Его глаза метались с клетки на клетку, пока он не понял, что его держат в особой камере. Одинокая клетка, и чуть усталый и иссохший, Лорд Тирек был заключён в магические кандалы. Дискорд спустился на землю и медленным шагом стал ступать в его сторону. Он уже сложил лапы в готовности, и уже хотел щелкнуть пальцем. Но его остановили. — Дискорд. — Уходи, — ответил он грубо, низким, чуть пугающим голосом, — Не мешай. — Не делай этого, — сказала принцесса. Драконикус хмыкул. — Мне кажется, ты последняя, чьи советы я буду слушать. Ты, и твоя сестра. — Дискорд, это неправильно. — Не забывай, с кем ты разговариваешь, — злобно прошипел он, — А теперь, уйди. — Ради неё, — серьёзно сказала она. Дискорд повернулся к ней лицом. — Именно ради неё, я делаю это. Он виноват в том… — Виноват только ты. И ты это знаешь. Ты предал её доверие, не он. Как бы Дискорд ни старался заглушить чувство вины. Глубоко внутри он знал, что вина была только его. Его, и ничья больше. Только его жизнь начала налаживаться, как это колкое чувство вновь прожигало его сердце. Только в его глазах начало темнеть, как образ белого аликорна вывел его из раздумий. — Я не позволю тебе этого сделать, — приказным тоном сказала она, — Подумай о ней. — Ох, Селестия, — произносит он её имя с такой брезгливостью и презрением, — Постоянно думаю. Ты не представляешь. — Возможно… Но Луна рассказала мне о твоих сновидениях. Твои кошмары… — Это не кошмары! Вы меня уже достали, хватит копаться в моей голове. — Ты хочешь защитить её. — Да… Я виноват перед ней, и должен извиниться. — Но не таким образом. Я не позволю, — Селестия сделала вдох. — Я говорила с ней. Она была несчастна. Но твердила, что простила тебя. Если ты причинишь ей… — Никогда! Ни за что на свете, я не сделаю этого. — Ты ступаешь по тонкому льду, Дискорд.

***

Дух хаоса не мог избавиться от чувства вины, и кажется, уже никогда не сможет. Эта чистая душа пегаски, что простила его, вызывала в сердце стыд. Её нежные, непорочные и блестящие глаза стали его кошмаром, потому что были так невинны. Она была хрупкой, точно фарфоровая кукла. Нет, лучше. Её красоту было не с чем сравнить. А её сердце, большое и доброе, зажигало новую надежду. Впервые в жизни Дискорда, слова ненавистой ему принцессы, заставили его задуматься.