Спокойствие, только спокойствие...

Возможно, я бы сказала, что жизнь наладилась и вошла в свое обычное русло, но тогда бы я жестоко солгала. Моя жизнь круто изменилась с того вечера. В универе я висела на заочке, учась на юриста. Как сказала мама: «чтобы знать, как спокойно воровать и не попадаться», на что я хохотала и постоянно напоминала, что и мама, и отец — юристы. Мама отмахивалась, так как офицер МВД России всю жизнь была домохозяйкой, а отец, дослужившись до судьи, пошел против начальства, сделав все по совести и вылетел с треском. Как он сказал: «буду я еще им задницы лизать, зато совесть чиста!». Его честность не оценили, но он неплохо устроился на ферме, так как был по совместительству отличным агрономом и политическим деятелем с уклоном в коммунизм. В ЖЖ его почитали и сравнивали с профессором философии… Я работала по ночам в клубе. И да, каждый думает в меру своей испорченности, а я бармен. Фонгу это не нравилось, но он молчал, хотя вся эта свистопляска просто была не в его стиле. В первый же день, когда я вышла работать после моего «больничного» связанного именно с моим сожителем, он что-то пробурчав про некого Реборна, ушел спать или впал в медитацию познавать ему одному ведомый дзен. Жизнь стремительно, но незаметно менялась. За два месяца изменилось если не все, то многое. Начиная с гардероба, питания, режима дня и отношением к жизни.

***

Вот так? «Нет.» Немного изменила стойку и с каменным выражением лица снова спросила: Так? «Да, теперь начинай.» — Ага, — эхом пронеслось по залу, расслабила мышцы и, сосредоточившись, начала монотонно отрабатывать удар за ударом, медленно соединяя их в связки. Плавно, не торопясь, без резких движений, иначе могу убиться без подготовки и при неправильном движении что-нибудь себе повредить. Раз за разом. Слушая раннюю тишину спортивного зала, в который мне дал пропуск университетский физрук, если только я буду выступать на соревнованиях. Пришлось согласиться. Фонг учил медленно, вдумчиво объясняя каждое движение и зачем оно нужно. Иногда перехватывал контроль и показывал, так сказать на примере. В какой-то степени я ему доверяла и успокоилась, поняв, что выселять меня не пытаются. И поэтому у Фонга был постоянный частичный контроль, иначе я бы накосячила и без травм не обошлось. Были и отжимания, приседания, пресс. Все было в тех дозах, которые я могла выдержать. Я высыпалась, но сна мне надо было все меньше. Шло развитие скорости и ловкости, гибкости не только тела, но и ума. Я столько узнала о других странах, что захотела побывать в них. Я незаметно для себя с нетерпением слушала рассказы учителя, впитывая информацию как губка, а с помощью каверзных вопросов и придуманных им игр, улучшала память, училась обращать внимание на детали. По сути то, что я сейчас учу, это тот минимум, чтобы в случае чего защититься, а то мало ли. Когда Фонг узнал, что я часто гуляю по ночам и владею только примитивными способами обороны, и то замираю при реальной опасности, убийственно спокойно прополоскал мне мозги, из-за чего мне стало стыдно. Хотя на меня давно чьи-либо нотации не действовали, но не в этом случае. К Фонгу я испытывала глубокое уважение и восхищение. Он действительно был Мастером, Учителем с большой буквы, куда там школьным учителям. С Фонгом я чувствовала себя ребенком. Неразумным, глупым и поэтому в голове промелькнула мысль - пора бы повзрослеть. С одной стороны приятно, что хоть кто-то считает тебя ребенком и не сваливает взрослые проблемы, которые нафиг не сдались, а сделать надо, так как взрослая, с другой же хотелось доказать, что не такой уж я глупый ребенок и кое-чего стою. Мне хотелось чуть-чуть, но стать для Фонга кем-то равным, чтобы получить уважение. Хотелось увидеть в глазах неизвестного мне человека гордость и мягкую улыбку, означающую одобрение? Да, хотелось. Хотела побыть ребенком в теле взрослой девушки. Хотела быть живой. И поэтому я прислушивалась к его советам. В мою жизнь вернулась готовка. Здоровое, мать его, питание и убойный Здоровый Образ Жизни круглые сутки. Чтобы я привыкла к минимальным нагрузкам, Фонг устроил, можно сказать, игру. Ускориться, добежав за несколько секунд до магазина, на ходу перепрыгнув через все загородки и декоративные заборчики и проскользнуть по дороге. Как можно быстрей пробежать в парке по бордюрам, удерживая равновесие, и на каждом промахе возвращаться к началу, а, набрав разгон, со всей силы оттолкнутся от лавочки руками, и пролететь ее, приземлившись на асфальт, пружиня на ноги. Они были сложными, они были забавными, они были веселыми, и порой до жути нелепыми, вызывая смех, но мне это нравилось. Я избавилась от смущения и от общественного мнения. Больше я не зависела от вечного вопроса «что скажут люди?», ведя себя как ребенок и прыгая по бордюрам, то и дело падая в снег и заразительно смеясь. Я перестала пользоваться транспортом, и у меня неожиданно появились деньги на что-нибудь полезное. Больше не приходилось задыхаясь останавливаться на лестнице, теперь я могла легко пробегать почти не запыхавшись на зависть всем встречным. Посетила старую художественную школу, в которой отмучила танцы и поклялась никогда туда больше не приходить, а смотря на танцующих в паре девчонок, поймала за руку пришедшего сюда за сестрой бывшего одногруппника, предложив танец и мастер класс от выпускников. Я была танцором не очень, но парень, усмехнувшись, принял предложение, покачав головой, мол, постарела что ли? Молодость вспомнить решила? И знаете? Я станцевала. Никогда еще я не наслаждалась танцем, который выходил так легко и непринужденно. Просто любое движение выходило само собой, я научилась управлять своим телом и танцевала с улыбкой на губах, чуть ли не сверкая из-за получаемого от танца удовольствия. Мне кажется, Андрей был удивлен, повержен наповал, а завистливые взгляды танцорок, которые хотят поскорее вырасти, были как бальзам на душу, как и взгляд Андрея. Восхищенный такой, уважительный и оценивающий. Больше я в школу не вернулась, просто не видела причин. Но это оказалось приятно и на радостях я пошла в аптеку, закупаться травами. Захотелось чая: зеленого, успокаивающего, с мягкой горчинкой… Я училась по-другому смотреть на мир и на жизнь в целом. Полюбила мороз зимы и зимнее солнце с брызгами искр, играющих на снегу. Я училась жить? Да, наверное, я училась жить. Училась видеть радость в мелочах. Я менялась, но мне нравилось это. Нравилось носиться по заснеженному парку с улыбкой до ушей и румяными щеками и с красным носом. Нравилось беситься с ребятней во дворе, играясь в снежки и, как малое дитя, катаясь с диким хохотом с горки. Мне нравилось быть яркой, мне нравилось жить. Один за другим падали барьеры, которые подтачивал Фонг, оставляя мне добивающий удар. Разрешая самой покончить со своими страхами. «Нельзя» — стало не таким важным; «не положено» — да кому какое дело; «что будут думать люди?» — да кому оно надо, чужое мнение? Пусть думают, а я буду жить. Фонг был действительно отличным Учителем. Фонг был настоящим Мастером. Фонг умел тонко воздействовать на психику, и был потрясающим психологом, и я об этом знала, позволяла ему рушить мои барьеры, установленные с самого рождения другими людьми. Мне было совершенно по боку, что из меня лепят что-то свое. Мне нравилось так жить. Мне нравилось то, что со мной происходит. Да, возможно, я была глупа и наивна в своих мыслях, но именно Учитель, именно Мастер, именно Он избавил меня от поводка и сказал, что запретов нет. Он сделал меня свободной. Он дал мне то, что хотят миллионы, а получают лишь единицы. Он дал мне жизнь, дал мне свободу. Он расправил мне крылья.