Немного о тяжёлой жизни Меттатона

С тех пор как Андайн переехала из сгоревшего дома к Альфис, официально вступив с ней в отношения, жизнь у робота как-то не задалась. Нет, он по-прежнему вёл разнообразные шоу, сверкал эпатажем в прямом эфире, его голос без преувеличения звучал из каждого ящика, а лицо смотрело с каждой упаковки для мыла… Но вот жизнь в доме-лаборатории стала для Меттатона чуть ли не невыносимой. Поначалу Меттатон опасался, что рыба-воительница будет всерьёз вмешиваться в его жизнь со своими суровыми штучками, но она и не думала приставать к нему. Даже почти не замечала. Тогда робот поступил по-своему: сам влез в её жизнь. Он привык использовать всё, что попадалось ему под руку, чтобы устроить очередную телепрограмму и поднять свои рейтинги. Заметив пристрастие Андайн к совместной готовке с Папирусом, он решил вовлечь обоих в новый выпуск кулинарного шоу. — А сейчас, дорогие телезрители, смотрите в прямом эфире: жестокая кулинария с непобедимой Андайн… — …и великим Папирусом! — перебил скелет с нескрываемым восторгом в голосе. — Да, точно. Сегодня наше коронное блюдо — кровавые спагетти! Брызги томатного соуса, пожар в наших сердцах и на наших кухонных плитах! Конечно, Меттатон помнил, чем закончилась прошлая готовка Андайн. Благодаря ей она и переехала к ним с Альфис. Поэтому робот старался удерживать всё под контролем. — Водопад страсти! — выкрикивал он, подливая воду в кастрюлю, куда злополучные кулинары грохнули всю пачку спагетти вместе с упаковкой. — Затонувшие паруса! — и упаковка как бы между делом извлекалась из посудины. — Бушующий вулкан! — заметил он, когда Андайн вывернула ручку плиты на полную мощность. В общем, пожара не произошло. Зато произошёл взрыв. Кастрюля просто разорвалась, заляпав всю кухню гирляндами из спагетти. Впридачу с «кровавыми» разводами из помидоров по полу и стенам смотрелось весьма впечатляюще. Всё бы ничего, да самого Меттатона заляпало и залило так, что он заглючил. — Это смерть! Это конец! Это блюдо настолько великолепно, что я просто не могу этого пережить! Оставайтесь с нами, и вы увидите ещё много потрясающих рецептов в нашем шоу! — из последних сил протянул он механическим голосом, оседая на пол и постепенно отключаясь. Долго, долго Альфис приводила в порядок своё творение, после того как едва не матерящаяся Андайн наконец-то дотащила тяжеленного робота до мастерской. Сам Меттатон получил нехилые рейтинги, но от дальнейших подобных экспериментов решил воздержаться. Вот только поздно. Андайн словно впервые заметила его присутствие. Как-то раз Меттатон, возвращаясь с подзарядки батареек, застал Андайн за опустошением его коробки с маленькими бомбочками — такие он использовал в своё время против Фриск. — Андайн, нет! Одно неверное движение — и они… Взрыв не дал ему договорить. — Скажи спасибо, что они не убийственные, а почти декоративные, урон небольшой, — проворчал робот, обречённо рассматривая разнесённый в хлам реквизит в комнате. — Можешь забрать остальные, только без резких движений… и унеси из дома подальше. А то мы все дружно переедем к Папирусу. Вместе с лабораторией. Или к Асгору. Андайн с вставшими дыбом растрёпанными волосами кивнула и поспешила удалиться. Меттатон надеялся, что это был первый и последний раз, когда воительница рылась в его вещах, но не тут-то было. Однажды он застал её примеривающей перед зеркалом длинное белое платье с оборками. Лицо у Андайн при этом было искривлено от отвращения. — Эй, гламурный, ты не знаешь, с чего вдруг Альфис решила прикупить мне этот странный наряд? Он выглядит так, как будто его вытащили из мелодрамы про розовые сопли! Она не могла не знать, что я такое не ношу! — Но… это… это моё платье… — простонал Меттатон. — Твоё?! — Андайн громко расхохоталась, стягивая с себя наряд. — Не думала, что ты до такой степени… — Это для моего сольного номера Джульетты, — вздохнул Меттатон. — Ты бы, кстати, сходила к себе переодеться-то. У меня тут как бы камера стоит… — Пошёл к чёрту! — взревела Андайн, стремительно удаляясь по коридору. Пришлось роботу потом приобретать новое платье. Участи первого можно было не завидовать. А уже через неделю можно было не завидовать и ему самому — когда он через три ступеньки убегал по лестнице от рыбины, после того как та застала его за фотосессией с её магическим копьём. Впрочем, Меттатон не был бы собой, если бы не смог сделать из этого потрясающую прямую трансляцию. Едва добежав до камер и врубив их, он завопил механическим тенором: — Всем привет, с вами неподражаемый Меттатон и непобедимая Андайн! Схватка месяца! Не пропустите решающий поединок! — Я тебе покажу решающий поединок! Найди себе другой шест для фотографий, а моё копьё не трогай! Итог — комната снова в хлам, Андайн выпустила пар и удовлетворённо удалилась, Меттатон остался со смешанным чувством восторга от высоких рейтингов и досады на то, что снова придётся всё ремонтировать и затариваться новым реквизитом. Впрочем, ему ли привыкать? Однако он всерьёз задумался, а нужны ли ему рейтинги такой ценой. С одной стороны, это очень круто — когда чуть не каждый день умудряешься устроить спонтанное представление, а зрители любят непосредственность и накал страстей. С другой стороны — как-то не очень весело то глючить, то недосчитываться платьев, то получать по голове. «Быть или не быть? Вот в чём вопрос! — размышлял Меттатон об этой ситуации, задумчиво сидя в новом платье Джульетты. — Кажется, это не из той пьесы…»